Эффект Анимагии

— Открой, Драко, — подбодрила Гермиона, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Драко неуверенно опустил взгляд на неровный свёрток у себя на коленях. Почувствовав, что на него смотрят все, кто собрался в гостиной дома на Гриммо, он осторожно принялся разворачивать подарок. — Два сикля, что она и ему связала бордовый свитер. Просто чтобы над ним поиздеваться. — Заткнись, Рон, — прошипела Джинни. Драко только закатил глаза и промолчал. Он снял обёрточную бумагу, и внутри оказался аккуратно сложенный изумрудно-зелёный вязаный свитер с большой серебряной буквой «Д» на груди. Он молча смотрел на него, пока где-то на заднем плане Рон бурчал что-то вроде: «Ну конечно. До невозможности слизеринский». Пальцы Драко уже потянулись к свитеру, но замерли в последний миг, так и не коснувшись мягкой шерсти. Гермиона перевела взгляд с его руки на лицо. Она нахмурилась, заметив, как он часто заморгал, не отрывая глаз от подарка. На его шее дрогнул кадык, пальцы едва заметно подрагивали, зависнув над свитером, словно он не решался прикоснуться к нему. Когда Молли по очереди вручала каждому из детей подарки, Драко наблюдал, как они открывают свёртки. Из каждого неизменно появлялся вязаный свитер, который почти сразу с гордостью натягивали поверх пижам. Драко быстро понял, что это давняя традиция. Все наперебой вспоминали прошлогодние свитера, те, что носили ещё в детстве, сравнивали цвета, смеялись над старыми узорами. Гермиона видела, как выражение его лица сменялось одно за другим: сначала недоверие, потом насмешка, а затем зависть. Он смотрел, как дети Уизли, Гарри и она сама становятся частью этой семьи, частью рождественского ритуала, который для них давно был чем-то само собой разумеющимся. Когда Джордж открыл свой подарок, Молли достала ещё один свитер с вышитой буквой «Ф». Все сразу притихли. На глазах заблестели слёзы, пока она бережно повесила его возле камина, чтобы Фред тоже был сегодня с ними. Когда Молли протянула последний подарок Драко, он долго смотрел на неё, будто не смел поверить, что она подумала и о нём, что ему тоже позволено стать частью этой традиции. Принимая свёрток, он едва заметно дрожал. Гермиона придвинулась ближе, и её колени мягко коснулись его бёдер. Она ласково провела ладонью вдоль его спины. Сердце болезненно сжалось при виде потерянного выражения на его лице, пока он не отрываясь смотрел на свитер, связанный специально для него. Наконец Драко поднял голову и нашёл взглядом мать семейства Уизли. В гостиной внезапно стало совсем тихо. А для этой компании подобное молчание было почти немыслимо. — Эм… с-спасибо вам, миссис Уизли, — с трудом выговорил Драко охрипшим голосом. Он запнулся, снова опустил взгляд на джемпер, сглотнул и лишь потом посмотрел на неё. — Это… невероятно великодушно с вашей стороны. Улыбка Молли дрогнула. То, что звучало в голосе Драко и читалось на его лице, невозможно было не заметить. — Ну что ты, дорогой. — Давай, Малфой, — протянул Джордж, сидевший рядом с Артуром, и в его глазах плясали озорные искры. Накануне вечером он прибыл по каминной сети из квартиры над магазином приколов и почти сразу принялся добродушно подтрунивать над Драко. Впервые им довелось по-настоящему пообщаться. Драко поначалу совершенно растерялся от такого Уизли, но Гермиона видела, что Джордж ему нравится. — Надевай. Тогда официально станешь одним из нас. Драко неловко прочистил горло, потянулся за зелёным вязаным джемпером, вынул его из обёрточной бумаги и поднял перед собой. Судя по всему, размер оказался идеальным. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону. Его лицо вдруг стало совершенно непроницаемым. Затем поднялся с кресла и натянул джемпер через голову. Несколько секунд он поправлял подол, чтобы тот удобно лёг по бёдрам, и именно в этот момент по комнате прокатился дружный хор. — Один из нас! — выкрикнул Джордж. Джинни тут же подхватила, со смехом вскинув кулак: — Один из нас! Один из нас! Драко снова сел рядом с Гермионой и сразу же взял её за руку, переплетая их пальцы. — Прекратите, пожалуйста, — сказал он с видом человека, которого это раздражало совсем чуть-чуть. — А не то сниму его. — Уже не снимешь, — возразил Джордж. — Иначе останешься без рождественского пудинга. — Если честно, в этом году его готовит Джинни, — скривился Рон. — Так что, это может отказаться даже к лучшему. Джинни убрала руки с талии Гарри, обтянутой таким же джемпером, перегнулась через него и отвесила Рону звонкий подзатыльник. — Ай! — Между прочим, я прекрасно умею готовить пудинг, придурок. — Вообще-то необязательно было меня лупить, дубина. — Дети, — с притворным укором произнёс Артур, хотя в глазах у него плясали смешинки, пока он наблюдал за своими отпрысками. Джордж театрально вздохнул, откинулся на спинку дивана рядом с отцом, сложил руки на груди поверх вышитой на бордовом джемпере буквы «Д» и с напускной усталостью человека, повидавшего всё на свете, покачал головой. — Какая поразительно незрелая манера себя вести. Дети, честное слово. Рон закатил глаза. — Ну конечно… Слышать такое от Уизли, который притащил на Рождество ириски, после которых все начинают пердеть. Джордж расплылся в ухмылке, когда по комнате прокатился смех. Этим утром только Рон оказался настолько туп, чтобы без раздумий принять от него ириску. Даже Драко вполне разумно замешкался, прежде чем Гермиона поспешно не оттащила его подальше от этой слишком уж очевидной ловушки. При воспоминании о том, что произошло потом, уши Рона снова залились густой краской. Тихий смех Гермионы постепенно стих, когда Драко крепче сжал её ладонь. Она повернулась к нему. Он одарил её короткой, напряжённой улыбкой. — Я скоро вернусь. Мне просто… эм… нужно в ванную. Драко быстро поднялся, выпустил её пальцы и, больше не сказав ни слова и даже не оглянувшись, стремительно вышел из комнаты и скрылся за поворотом коридора. Гермиона нахмурившись проводила его взглядом. Когда она снова посмотрела в сторону гостиной, то встретилась глазами с Молли. Та печально улыбалась. Гермиона ответила ей такой же улыбкой, стараясь показать, что всё в порядке, хотя сама уже не была в этом уверена. — Всё хорошо? — спросила Джинни, подсаживаясь рядом с Гермионой и отвлекая её от мыслей. — Думаю, да, — ответила Гермиона, слегка прикусив губу и вновь взглянув на дверной проём, за которым исчез Драко. — Наверное, ему просто немного тяжело. Слишком много всего сразу. Джинни понимающе кивнула, сохраняя серьёзное выражение лица. Потом улыбнулась и мягко положила ладонь Гермионе на колено. — Да уж. Нас, Уизли, иногда бывает слишком много. Гермиона тихо рассмеялась и покачала головой. — Пожалуй, схожу посмотрю, как он. Джинни ещё раз легко похлопала её по колену и улыбнулась. Гермиона поднялась с дивана, вышла из гостиной и направилась по коридору вслед за Драко к ванной. Подойдя к ванной комнате, она заметила, что дверь приоткрыта. Подойдя ближе, она поняла, что внутри никого нет. На мгновение замерев, Гермиона перевела взгляд на лестницу. Сердце забилось чуть быстрее. Она бесшумно и поспешно поднялась наверх, доверившись внутреннему чутью, пока не оказалась перед дверью комнаты, которую они с Драко делили прошлой ночью. Она тихонько постучала и, не дожидаясь ответа, осторожно приоткрыла дверь. Драко сидел на кровати, опустив голову и неотрывно глядя на собственные руки. Гермиона медленно подошла к нему. — Драко? Его плечи медленно поднялись вместе с глубоким, тяжёлым вдохом, и только после этого он наконец посмотрел на неё. Когда Гермиона подошла и остановилась перед ним, осторожно положив ладони ему на плечи, его лицо оставалось непроницаемым. Драко поднял руки и мягко обхватил её за бёдра. — Ты в порядке? Не отрывая взгляда от её глаз, Драко кивнул. Но уже в следующую секунду его веки дрогнули, он закрыл глаза и вместо этого медленно покачал головой. Гермиона заметила, как он сглотнул, прежде чем притянуть её ближе. Ей пришлось сделать шаг вперёд и оказаться между его разведённых ног, а он уткнулся лбом ей в живот. Драко глубоко вдохнул, прижавшись к ней, затем коротко выдохнул. — Почему этот джемпер уже пахнет тобой? Ладони Гермионы легли ему на затылок. Она перебирала пальцами мягкие пряди его волос и едва заметно улыбалась, пока он доверчиво льнул к ней. Тихо вздохнув, она крепче обняла его. — Драко… ты можешь сказать, что случилось? Он запрокинул голову, подбородком слегка упираясь ей в живот, и снова встретился с ней взглядом. Несколько долгих мгновений он молча смотрел на неё, и Гермиона видела, как напряжённо он подбирает слова. Она терпеливо ждала, ласково проводя пальцами по волосам у его виска, а затем осторожно разгладила складку между его бровями, пока она не исчезла. Он тихо выдохнул через нос и легонько потянул её за бёдра, усаживая к себе на колени. Гермиона без единого возражения подалась к нему. Её колени опустились на покрывало по обе стороны от него, а руки обвили его плечи. Теперь они сидели совсем близко, лицом к лицу, дыша одним воздухом. Драко поднял руку и осторожно коснулся её щеки. Большой палец так нежно скользнул по коже, что прикосновение больше походило на едва ощутимый шёпот. — Гермиона, — произнёс он, и её имя дрогнуло у него в голосе, — не знаю, смогу ли объяснить, какими были Рождества в доме Малфоев, но они совсем не были похожи на это. Она молча смотрела на него. Серебристые глаза заволокла печаль, пока он мысленно возвращался к прошлому, которое Гермиона, как бы сильно ни хотела, едва ли смогла бы понять до конца. — Они не были плохими… — продолжил Драко. Его взгляд скользнул к собственной руке, когда он поймал маленький завиток волос у её виска и задумчиво намотал его на палец. — По крайней мере, пока я был маленьким. Я получал всё, о чём только просил, и тогда… правда думал, что я самый счастливый ребёнок на свете. Он замолчал. На губах мелькнула кривая, горько-насмешливая улыбка, но почти сразу исчезла. — Потом всё стало хуже. Чем старше я становился, тем хуже. Последние несколько Рождеств… это уже вообще не было Рождеством. Ничто не могло разогнать тьму, окутавшую наш дом, нашу жизнь. И уж точно не дата в календаре. Он бережно заправил непослушный локон ей за ухо и вновь принялся медленно гладить её кожу кончиками пальцев, внимательно следя взглядом за каждым своим движением. — Всё это… это тепло, любовь и… — Драко чуть откинулся назад, чтобы посмотреть на связанный Молли свитер. — Эти чертовски безвкусные, до невозможности аляповатые свитера… Всё это настолько чуждо мне, что порой я едва могу поверить, что это происходит на самом деле. Что люди живут так постоянно. — Он снова встретился с ней взглядом. — И я совершенно серьёзно, как бы нелепо это ни звучало, говорю тебе: этот чёртов свитер — один из лучших подарков, которые я когда-либо получал за всю свою жизнь. От его признания у Гермионы болезненно сжалось сердце. Перед глазами возник маленький мальчик с платиновыми волосами, одинокий в огромной холодной комнате поместья Малфоев рождественским утром. Вокруг него громоздились сотни дорогих игрушек, неподвижных и таких же холодных, как стены этого дома. На глаза навернулись слёзы при мысли, что этот ребёнок искренне считал именно это проявлением любви. Было невыносимо думать о том, каким холодным и одиноким было детство Драко, о том, как руки, призванные защищать и заботиться, день за днём медленно отнимали у него саму невинность. Драко встревоженно всматривался в её лицо. — Чёрт… только не плачь, Гермиона… — Он поднял руку и осторожно смахнул слезинку, успевшую скатиться по её щеке. — Я… я ведь пытаюсь сказать, как я счастлив. Просто всё это, мать его, такое непривычное. Иногда мне кажется, что я совершенно этого не заслуживаю. Но я счастлив. Правда счастлив. И всё это благодаря тебе. Гермиона дрогнув улыбнулась, но скрыть переполнявшие её чувства не смогла. Она подалась к нему, прижавшись лбом к его лбу, и закрыла глаза. — Я хочу, чтобы у тебя больше никогда не было такого Рождества. Хочу, чтобы ты был счастлив каждый день… Я хочу… я так многого для тебя хочу, Драко. И ты заслуживаешь всего этого. Заслуживаешь как никто другой. Она почувствовала, как его тихий смешок коснулся её губ тёплым дыханием, а затем он наклонился вперёд и поцеловал её, крепко удерживая ладонью её лицо. — Ненавижу просить о таком… но, наверное, тебе придётся время от времени напоминать мне об этом… — сказал Драко с напускной лёгкостью. Но Гермиона знала, что за этой шуткой скрывается правда. Она знала, каким беззащитным он порой становился и как легко позволял сомнениям взять над собой верх. Она мягко поцеловала его и тихо сказала: — Я буду говорить тебе это каждый день. До тех пор, пока ты сам в это не поверишь. И, скорее всего, даже после этого. Драко крепко прижал её к себе и долго смотрел ей в глаза. Потом улыбнулся. Это была настоящая, искренняя улыбка. Та самая, из-за которой на его щеке появлялась маленькая ямочка, так любимая Гермионой, а серебро его радужек начинало сиять неподдельным счастьем. — Я люблю тебя, — прошептал он у самых её губ и снова поцеловал её. Поцелуй был прекрасным и мучительно медленным, таким, что Гермиона буквально таяла в его объятиях. Когда их губы наконец разомкнулись, она слегка отстранилась и с улыбкой посмотрела на него. — Ну что, готов к моему подарку? Драко вопросительно изогнул бровь. — Хочешь сказать, то, как я проснулся сегодня утром, не было моим подарком? Гермиона рассмеялась и покраснела, вспомнив своё дерзкое решение разбудить Драко тем утром самым бесстыдным способом. Она до сих пор с удовольствием вспоминала, как почти мгновенно почувствовала, что он твердеет у неё во рту под прикосновением языка. Его удивлённый стон ещё долго не выходил у неё из головы, то и дело отвлекая её. — Первую часть — да, — ответила она с лукавой улыбкой. — Но впереди ещё часть вторая. — М-м-м, — довольно протянул Драко, и на губах его медленно расплылась улыбка. — И эта вторая часть предполагает значительно меньше одежды, чем мы наблюдаем сейчас? Она со смехом легонько шлёпнула его по плечу. — Да вытащи ты уже голову из сточной канавы, Драко. Высвободившись из его объятий, Гермиона пересекла комнату и подошла к своей дорожной сумке. Он проводил её взглядом, и на лице появилась едва заметная складка между бровями. — Правда, не стоило тебе этого делать, — тихо сказал Драко. — То, что я вообще сейчас здесь, рядом с тобой, уже само по себе невероятно. Министерство разрешило это только благодаря тебе. Гермиона достала подарок и, обернувшись через плечо, посмотрела на него. — То есть ты его не хочешь? — с озорной улыбкой спросила она и, пожав плечами, сделала вид, будто собирается убрать свёрток обратно. — А ну иди сюда со своей охренительно аппетитной задницей. Немедленно, — почти прорычал Драко. Она рассмеялась и вприпрыжку вернулась к нему, сжимая подарок в руках. Усевшись рядом на край кровати, Гермиона почувствовала, как матрас прогнулся под их весом, и их плечи соприкоснулись. Драко внимательно наблюдал за ней, затем перевёл взгляд на аккуратно упакованный свёрток. Прикусив губу, Гермиона протянула ему подарок. Он принял его с едва заметным колебанием, потом улыбнулся ей, наклонился и мягко коснулся губами её щеки. — Спасибо. Она снова зарделась и кивнула на свёрток. — Ты ведь ещё даже не знаешь, что там. Драко тихо усмехнулся и начал осторожно разворачивать бумагу. Вскоре из неё показался небольшой ежедневник в кожаном переплёте. Несколько секунд он молча разглядывал его, а затем поднял взгляд на Гермиону. — Я знаю, что уже подарила тебе расписание для подготовки, — начала она, нервно перебирая пальцами тонкий серебряный браслет на запястье, — но этот дневник... он только для нас. Чтобы мы могли разговаривать друг с другом, пока остаёмся в Хогвартсе. У меня есть точно такой же, и... мне просто хотелось, чтобы у нас был способ общаться, когда мы не вместе, который никак не связан с твоей подготовкой и... Драко заставил её замолчать поцелуем. Его ладонь скользнула ей за шею, притягивая ближе. Он осыпал её губы короткими, нежными поцелуями, затем коснулся щеки и наконец приблизился к самому уху. — Мне очень нравится, Гермиона... Спасибо. Он опустился ниже, и его губы медленно скользнули по чувствительной коже её шеи. Она невольно вздрогнула в его объятиях. — А я могу писать тебе сюда всякие непристойности? Гермиона тихо, прерывисто рассмеялась, ощущая его улыбку на своей коже. — Безусловно. Да. Кончик его языка скользнул вдоль линии её челюсти, и она резко вдохнула, прикрыв глаза. — Драко… Он легко прикусил её шею, и она вздрогнула, запрокинув голову, мгновенно забыв обо всём, кроме ощущения его губ на своей коже. — Боги, какая же ты вкусная, — пробормотал он ей в шею, положив ладонь на её плечо и мягко вдавив её обратно в матрас, пока сам не навис над ней. Драко неторопливо покрывал поцелуями её шею. Его пальцы играли с краем джемпера, потом скользнули под ткань и медленно провели по обнажённому животу, заставляя её извиваться под его прикосновениями. Раствориться в Драко было удивительно легко. Каждое мгновение, проведённое рядом с ним, будь то чтение в библиотеке, когда их руки незаметно переплетались под столом, тихие разговоры под звёздным небом или поиски укромных уголков, где можно было обменяться долгими, жадными поцелуями и обжигающими ласками, всё это было безупречно. Спокойно. Правильно. За всю свою жизнь Гермиона не встречала никого, кто сумел бы проникнуть ей в душу так глубоко, как Драко. Двадцать минут спустя она лежала, приятно расслабленная, чувствуя, как по телу разливается тёплая истома, прижавшись к обнажённой груди Драко. Некоторое время они просто молчали, наслаждаясь этим уютным безмолвием, пока он наконец не заговорил. Его голос глухо отдавался у её уха, прижатого к его груди. — Теперь можно вручить тебе подарок? Гермиона подняла голову, посмотрела на него и лукаво усмехнулась. — Хочешь сказать, всё это было не подарком? Драко закатил глаза, а потом неожиданно перевернул её на спину. Гермиона тихонько пискнула от внезапной смены положения. Он посмотрел на неё сверху, покачал головой, широко улыбаясь. — Ты невозможна. Она рассмеялась. Драко отпустил её, поднялся с кровати и прошёл через комнату, совершенно не смущаясь собственной наготы. Гермиона села, машинально прикусив ноготь большого пальца, и не сводила с него голодного взгляда. — Хватит на меня пялиться, — сказал Драко, даже не оборачиваясь. — Никогда, — совершенно искренне ответила Гермиона. Он тихо рассмеялся и повернулся обратно к ней. На его губах играла улыбка, а в руке он держал что-то маленькое. Драко забрался на кровать и сел рядом с ней, подтянув одеяло им на колени, чтобы защититься от прохлады. Он нервно посмотрел на неё. — Я... э-э... не успел его завернуть... — пробормотал Драко. Он взял её за руку и положил ей на раскрытую ладонь что-то маленькое и тёплое. — Прости... Потом убрал руку, открывая её взгляду золотую, сверкающую вещицу. Гермиона опустила взгляд на подарок и подняла ладонь ближе к лицу, чтобы рассмотреть его. Круглая безделушка мерцала в свете ламп. Золотая поверхность ловила отблески, и на её крышке проступала тонкая гравировка. — Это... э-э... карманные часы, — тихо сказал Драко, наблюдая, как она осторожно нащупывает маленькую защёлку сверху. Гермиона едва коснулась её, и крышка с тихим щелчком распахнулась, открывая циферблат и ещё одну гравировку на внутренней стороне. — Я наложил на них чары. Они становятся тёплыми, когда мы рядом друг с другом... Идею я позаимствовал у тебя, у этих дневников, но... — Он быстро взглянул на неё, нахмурившись. — Мне просто хотелось, чтобы ты всегда знала наверняка, что это действительно я. И... наверное... чтобы ты помнила: я сделаю всё, лишь бы защитить тебя. Я... — Драко, — мягко перебила его Гермиона. Он сразу поднял на неё глаза, явно тревожась, как она воспримет подарок. — Мне очень нравится... Они прекрасны... Спасибо. Она закрыла крышку, и раздался тихий металлический щелчок. Кончиками пальцев она провела по изящной гравировке с инициалами H.J.G., а затем снова открыла часы и улыбнулась, увидев вторую надпись на внутренней стороне крышки. Осень. Она прикусила губу и, подняв на него взгляд и улыбнулась. — Правда... Они просто восхитительны... Лицо Драко наконец расслабилось, и он улыбнулся в ответ. — Да это пустяк, но... — Нет, это не пустяк. Это замечательный подарок. Это всё, — с убеждённостью сказала Гермиона. Она сомкнула пальцы вокруг часов. Металл по-прежнему был тёплым, приятно согревая кожу, и она прижала подарок к себе, не переставая смотреть на него с улыбкой. Когда Гермиона шагнула ближе, чтобы поцеловать его, всё её тело вспыхнуло жаром от того, как их обнажённая кожа снова соприкоснулась. Его ладони медленно скользнули вверх по её спине и крепко притянули её к себе. Ещё немного, и они снова окончательно потерялись бы друг в друге, но Гермиона всё же отстранилась, тихо рассмеявшись при виде того, как Драко слегка надулся и тут же потянулся за ней. — Нам правда пора спускаться вниз, — сказала она, оглядываясь в поисках разбросанной по комнате одежды. — Иначе все начнут строить крайне неприличные... и, скорее всего, совершенно правильные догадки о том, чем мы тут занимались. К тому же твоя мама скоро приедет на обед. Они быстро оделись. Гермиона убрала подарок Драко в карман, и часы приятно согревали её сквозь ткань, наполняя тихим, почти домашним чувством уюта. Они спускались по лестнице бок о бок, не разжимая сцепленных рук. Гермиона искоса посмотрела на него. — Осень всё ещё твоё любимое время года? Драко вопросительно вскинул бровь. — Да. Пожалуй, теперь даже больше, чем когда-либо. — А всегда так было? Он тихо усмехнулся и покачал головой. — Нет, — ответил Драко и не стал ничего объяснять. Вместо этого спросил: — А твоё какое? Гермиона ненадолго задумалась. — Думаю, зима. Обожаю снег, большие уютные куртки и тёплые свитера. На мгновение её взгляд задержался на его волосах, и внезапная мысль заставила её рассмеяться. Драко посмотрел на неё сверху вниз с явным недоумением. — Что смешного? — Просто... ну... — Гермиона попыталась взять себя в руки, хотя смех всё ещё рвался наружу. — Если ты назвал мою анимагическую форму Осенью из-за цвета моей шерсти... то тебя самого пришлось бы назвать Зимой. Его низкий, тёплый смешок словно согрел её изнутри. Не отпуская её ладони, он обвил рукой её плечи и притянул ближе, пока она почти не прижалась к его боку. Наклонившись, Драко коснулся губами её виска и тихо пробормотал: — Знаешь... мне, кажется, очень нравится. Тем временем Уизли и Гарри перебрались на кухню. Дом наполнился привычной праздничной суетой: все хлопотали, готовя рождественский обед. Пока Драко и Гермиона отсутствовали, успел приехать Перси. Она сразу подошла и крепко его обняла, а Перси обменялся с Драко безупречно официальным рукопожатием и поверх очков бросил на него вопросительный взгляд. Вскоре через камин один за другим появились Чарли, Билл и Флёр, а когда в доме возникла Нарцисса Малфой в своих великолепных парадных мантиях, площадь Гриммо окончательно ожила, наполнившись весёлым гомоном и искренним счастливым смехом. Несколько мгновений Нарцисса молча оглядывалась по сторонам. Любопытство было слишком заметным: она рассматривала один из родовых домов Блэков, где прошло детство её кузенов. Гермиона вдруг поняла, что даже не знает, бывала ли Нарцисса здесь раньше, и почувствовала себя немного глупо, что ни разу не спросила об этом Драко. — Счастливого Рождества, мама, — сказал Драко, сразу подойдя к ней. Он обнял её немного скованно, затем отступил обратно к Гермионе и снова взял её за руку. Его плечи тут же расслабились. Нарцисса улыбнулась сыну. Её взгляд ненадолго задержался на связанном вручную свитере, и улыбка едва заметно поблекла, хотя по-прежнему оставалась безупречно вежливой, когда она перевела глаза на Гермиону. Подойдя ближе, Нарцисса неожиданно широко раскрыла объятия и крепко прижала её к себе. Гермиона, совершенно застигнутая врасплох, неловко, но искренне обняла её одной рукой, тогда как другая всё ещё была крепко переплетена с рукой Драко. Когда Нарцисса отстранилась, она с неожиданной для самой себя теплотой перевела взгляд с Гермионы на Драко. — Гермиона, спасибо тебе огромное за сегодняшнее приглашение… да и вообще за всё. В последних письмах мой сын очень много рассказывал о том, сколько ты для него сделала за этот год. Поймав её взгляд, Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар. — Спасибо, миссис Малфой, — ответила она. — Но он сделал для меня ничуть не меньше, так что… — Зови меня Нарциссой, дорогая, — мягко настояла та. Гермиона кивнула, чувствуя, как пальцы Драко крепче сжали её ладонь. — Я не знаю, бывали ли вы… то есть ты… здесь раньше, Нарцисса, но, может быть, хочешь, я покажу тебе дом? Нарцисса просияла. — С удовольствием, — сказала она, ещё раз окинув взглядом комнаты. — Я действительно бывала здесь, но это было очень давно, ещё в ранней юности. Боюсь, с тех пор почти всё стёрлось из памяти. Показав Нарциссе весь дом на площади Гриммо и задержавшись надолго перед гобеленом рода Блэков, Гермиона провела её на кухню, чтобы познакомить со всеми и представить гостям. Первым к Нарциссе Малфой подошёл Гарри и крепко её обнял. Они тихо перекинулись несколькими словами. Гермиона увидела, как Гарри кивнул, что-то сказал в ответ и с улыбкой легко коснулся её плеча. В этот момент она особенно ясно осознала: никого из них сейчас не было бы в этой кухне, если бы в конце той войны Нарцисса не солгала Волдеморту, рискнув всем. Она решилась на эту ложь ради одного-единственного человека — юноши, который сейчас стоял рядом с Гермионой. Она посмотрела на Драко. Тот наблюдал, как мать с улыбкой похлопала Гарри по руке, а затем двинулась дальше по кухне, принимая рукопожатия и отвечая на поздравления с Рождеством. Вскоре все уже сидели за большим столом, наслаждаясь по-настоящему великолепным обедом. Когда рядом были Уизли, не существовало ни натянутых разговоров, ни неловких пауз, так что атмосфера царила лёгкая, шумная и по-домашнему тёплая. Драко, который утром выглядел скованным и явно чувствовал себя не в своей тарелке, теперь совершенно расслабился. Он сам вступал в разговоры, даже если никто напрямую к нему не обращался. Улыбался, смеялся над шутками за столом и едва не подавился тыквенным соком, когда Перси по ошибке съел одну из «пукательных» ирисок Джорджа. Когда, в очередной раз поблагодарив хозяйку за свитер, он согласился называть матушку семейства Уизли просто Молли, та пришла в настоящий восторг. После обеда Гермиона проходила мимо дверного проёма, когда Драко неожиданно схватил её за руку и, лукаво улыбаясь, притянул к себе. Только оказавшись совсем рядом, она заметила, что прямо над их головами висит омела. Позже он даже сыграл с Роном партию в шахматы и, к величайшему ужасу самого Рона и бурному восторгу Джинни, разгромил его с поистине унизительным счётом. Оставив Драко отдыхать в кресле с раскрытой книгой на коленях, Гермиона ближе к вечеру заглянула на кухню. Там Нарцисса и Молли непринуждённо болтали, одновременно с помощью магии перемывая посуду и убирая со столов. — Вам помочь? — предложила Гермиона, подходя к ним. — Мы уже почти закончили, — с улыбкой ответила Молли. Словно подтверждая её слова, Нарцисса ещё раз взмахнула палочкой. Целая гора тарелок плавно поднялась в воздух, описала изящную дугу и аккуратными стопками улеглась в шкаф рядом с ними. После этого она легко кивнула Молли и Гермионе, вышла из кухни и, тихонько напевая что-то себе под нос, скрылась за дверью. Наблюдая, как Нарцисса уходит, Гермиона невольно задумалась о том, насколько люди вообще способны меняться. Эти мысли не отпускали её, пока Молли не вывела её из задумчивости. — Похоже, ты очень счастлива, Гермиона, — задумчиво сказала Молли. Гермиона повернулась к ней и увидела, как та с мягкой улыбкой убрала палочку в карман. — И видеть это — настоящее счастье. Драко кажется… совсем не таким, каким я его помню. Гермиона сглотнула и села за стол. — Я очень счастлива. Драко… у него удивительно доброе сердце. Просто раньше ему либо не позволяли быть таким, либо он сам не знал, как это показать. Молли налила им чай, поставила чашки на стол и села рядом с Гермионой. — Одно совершенно очевидно, — с лёгкой усмешкой заметила она, поднимая чашку и подмигивая поверх неё. — Он от тебя без ума. Гермиона улыбнулась. — Это взаимно. Он… о нём почти невозможно перестать думать. Это… вообще нормально? Именно о таких вещах Гермионе всегда хотелось поговорить со своей мамой. Накануне она созванивалась с родителями. В Австралии время опережало их почти на полсуток, и Рождество у них уже прошло. Разговоры всегда выходили тёплыми, но с тех пор, как Гермиона вернула им воспоминания, в них неизменно чего-то не хватало. Она могла лишь надеяться, что однажды между ними снова возникнет та прежняя близость. И всё же она была бесконечно благодарна за то, что рядом есть Молли, с которой можно говорить обо всём. Молли тихо рассмеялась. — У нас с Артуром в самом начале было именно так. Думаю, большинство отношений сначала вспыхивают ярче самих звёзд… а если рядом действительно тот самый человек, со временем этот огонь становится спокойнее, глубже и превращается в тепло, которого хватает на всю жизнь. Гермиона прикусила губу. — Я… если честно, просто не представляю жизни без него. Молли улыбнулась с понимающим видом. — Если вы оба этого хотите, нет ни одной причины, по которой вам пришлось бы быть порознь. Любовь — это труд. Чтобы продолжать любить, слышать друг друга и оставаться рядом, что бы ни приготовила жизнь, нужно каждый день прикладывать усилия. Гермиона кивнула, и они ещё немного посидели за разговором, допивая чай. Когда она неторопливо вернулась в гостиную, то остановилась в дверях, прислонившись к косяку. Драко сидел с едва заметной улыбкой, спокойно читая книгу, пока комнату наполняли громкие разговоры и взрывы смеха. Он выглядел расслабленным. Счастливым. Он выглядел человеком, который наконец оказался там, где ему самое место. «Если любовь — это труд, — подумала Гермиона, не сводя глаз с Драко, — я с радостью буду трудиться до самого последнего дня».