Правила игры

Феликс любил контролировать ситуацию. Он знал, как сломить любого — страхом, унижением или же простым моральным давлением. Но Хван Хёнджин... Он был другим. Необычным. И это раздражало. С того самого дня, как новенький вошёл в класс, Феликс объявил его своей новой мишенью. Всё началось с мелочей: кто-то случайно пролил на его пиджак сок, кто-то подложил кнопку на стул. Классика жанра. Хёнджин реагировал ровно никак. Лишь чуть приподнимал бровь и молча поправлял рукава своего идеально сидящего костюма. Феликс решил, что нужно что-то посерьёзнее. — Ты слышал, кто он такой? — шепнул ему один из дружков. — Давай, удиви меня, — зевнул Феликс. — Говорят, его отец — крупная шишка. У него бабла больше, чем у всей этой школы. И он вообще не из обычной семьи. Какие-то тёмные делишки. — Тёмные делишки? — Феликс усмехнулся. — Что, прямо мафия? Да ладно, чушь. Но что-то в этом всём его зацепило. Хёнджин действительно был другим. Он не боялся, не реагировал, не показывал слабость. Будто ему было всё равно. На следующий день Феликс решил действовать жёстче. Когда Хёнджин проходил по коридору, Феликс нарочито громко сказал: — О, наш бродяга снова в своём деловом костюме! Прямо как на собеседование. Только вот боюсь, здесь тебе не место, дружище. Хёнджин даже не повернул голову, продолжая идти. Он просто бросил через плечо: — Забавно. Ты пытаешься меня задеть? Или сам так сильно нуждаешься во внимании, что готов разыгрывать этот цирк каждый день? Толпа охнула. Феликс сжал челюсти. Ему не нравилось это чувство. Чувство, будто его удары просто скользят по Хёнджину, не оставляя следов. Он решил проверить его терпение. На следующей перемене кто-то из его ребят незаметно открыл рюкзак Хёнджина и высыпал туда муку. Когда тот достал книгу, белый порошок разлетелся по воздуху. — Ой, прости, приятель, — с улыбкой сказал Феликс, хлопнув его по плечу. — Видимо, твой шикарный костюм теперь не такой уж безупречный. Хёнджин спокойно встряхнул рукава и стряхнул муку с волос. — Ты тратишь так много сил, пытаясь меня разозлить, — он посмотрел на Феликса с лёгкой насмешкой. — Это трогательно. Ты всегда так привязываешься к людям? Феликс почувствовал, как в груди закипает раздражение. Он не понимал, что с этим парнем не так. Почему он не злится? Почему не пытается отомстить или, наоборот, не сдаётся? Почему его спокойствие так бесит? А потом он услышал ещё один слух. — Знаешь, почему он перевёлся? — прошептали в толпе. — Говорят, его старую школу закрыли из-за... неприятностей в его семье. — Никто не знает, чем занимаются его родители, но там точно что-то не чисто. — А ещё... был случай. С ним лучше не шутить. Феликс нахмурился. Что за «случай»? Почему никто не говорит об этом прямо? В нём зашевелилось беспокойство, но он тут же отбросил его. Чушь. Обычные школьные сплетни. Но если есть что-то, что может объяснить эту чёртову невозмутимость Хёнджина... Он обязан это узнать. На следующий день он зашёл дальше. Во время обеда его дружки незаметно добавили в воду Хёнджина слабительное. Ожидалось шоу — но тот даже бровью не повёл, когда спустя час вышел из туалета, совершенно невозмутимый. Затем Феликс устроил "случайность" в раздевалке, когда кто-то "нечаянно" пролил на костюм Хёнджина клей. В ответ он лишь молча расстегнул пиджак и продолжил день в рубашке, даже не соизволив возмущаться. Последней каплей стала "игра" с мячом. Один из дружков Феликса со всей силы запустил футбольный мяч прямо в Хёнджина. Тот, даже не моргнув, поймал его одной рукой и тут же отправил обратно с такой точностью, что мяч угодил в лицо нападавшему. Толпа захохотала. Феликс стиснул зубы. — Ну ты и урод, — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, если ты такой хладнокровный, то ты лучше нас? Думаешь, ты блять особенный? Хёнджин спокойно посмотрел на него. — Я просто не трачу своё время на мусор. Феликс сжал кулаки, пока в ушах не зашумело. Ему не терпелось стереть с лица этого выскочки его самодовольное выражение. Он привык быть королём этой школы. Но впервые за долгое время появился тот, кто не играл по его правилам. Кто не боялся. «Хорошо, — подумал он, сжимая кулаки. — Посмотрим, кто из нас первый сдастся.»