nightmare

нет, после такого и спать сычену не хотелось вовсе. юноша сидел в гостиной на диване и всю ночь смотрел телевизор, но его мысли были где-то за пределами этой комнаты, квартиры, здания в целом. и некоторые из них были совсем опрометчивые. к примеру, можно было в качестве самообороны ранить юту чем-то и отобрать его телефон, позвонить в полицию, дабы этого ненормального связали и, желательно в дурку положили, изолировали от общества. от сычена подальше, желательно. но что-то было не так в черепной коробке. как будто какой-то червяк говорил об обратном: попробовать поговорить, может быть накамото пойдет навстречу и сможет отпустить его. и так из крайности в крайность. все внутри неприятно скручивало периодически, от тупой симпатии до гадкой ненависти. мысли словно грызли мозг, то одну сторону, то вторую; поочерёдно. как вести себя в этой ситуации дуну вообще было непонятно. поэтому, когда уже было засветло, китаец поднялся с дивана, чтобы попить воды. он выпивает стакан, а после видит, как юта выходит из комнаты и идёт мыться. сычен знает, что сегодня японец будет работать, поэтому снова вернется вечером. за это время он сможет хотя бы парочку часов поспать. китаец уходит из кухни обратно в гостиную и забирается на диван с ногами, приобняв их. глаза снова цепляются за тупое телешоу, хотя мыслями сычен не здесь вовсе. сычен дергается, когда на его плечо капает холодная вода с чужих волос. юноша машинально отодвигается чуть в сторону и смотрит напуганно на хозяина квартиры. юта же, руками о спинку дивана оперевшись, сначала пару минут смотрит в экран телевизора, а после спокойные тёмные глаза на юношу переводит. — я вчера, наверное, сильно напугал тебя словами, - тихо говорит он, зачесывая мокрые волосы назад, после чего выпрямляется, - не хотел, извини. — тебя точно там где-то на работе не подменили? - недоумевает сычен, все таки подальше отодвинувшись от юты, - не ты будто: извиняешься тут, не трогаешь меня.. — не хочу снова доводить тебя до состояния такого, что ты готов на себя руки наложить, - накамото руки скрещивает на груди, хмыкая чуть, - мучить тебя, конечно, мне нравится, но не нравится смотреть на то, как ты делаешь это сам. — это типа "сам с собой ты играть не можешь, могу только я"? по тебе дурка плачет, блять, конченный, какой же ты псих, - чуть ли не истерически проговаривает сквозь зубы китаец, а после чувствует на своём затылке чужую руку, которая за волосы хватается. сычен, опешив, прикусывает язык и тут же руками хватается за чужую руку, шипя. — слушай, то, что я с тобой здесь любезничаю, ещё не значит, что весь мой гнев ушёл, милый, - склоняется накамото над чужим ухом, подтягивая парня за волосы поближе, - я тут раскаиваюсь перед тобой, говорю, что делаю для тебя много чего, а ты продолжаешь меня психом считать! сам-то с ума ещё не сошёл? юта отталкивает голову парня от себя и вздыхает устало, потирая переносицу. дун лишь дышит чуть быстрее обычного, приложив ладонь к тому месту, где только недавно была чужая рука. — мне это надоело, если честно, - слышится чужой голос позади, - даю тебе время, чтобы подумать: либо жить в таких же муках, что и до этого, либо.. юноша наклоняется вновь над парнем, с улыбкой свой шепот направляя в чужое ухо. — стань моим, частью меня, моих мыслей и действий. и сычен не может после этого заснуть, вот никак. юноша пытается поесть, но от тревоги его только тошнит, поэтому он оставляет это дело. сон вовсе к нему даже не приходит после этого случая. и все же, скрутившись в комок, китаец обнимает колени и рыдает какое-то время просто из-за головокружения и тупых, навязчивых мыслей, которые уже не просто червями, целым роем мух накинулись на его мозг. только жрут и жрут, не отпускают, оставляют склизкий след за собой. но уже под вечер, сидя за столом, парень где-то около получаса просто смотрит на поверхность стола, ни о чем не думая. всë, в голове совсем не осталось мыслей, тревоги, паники, лишь простая и звенящая пустота. настолько он устал, что даже мыслить не было сил. а после парень переводит взгляд на часы на тумбе, осознавая, что совсем скоро вернется юта, поэтому разговора не миновать. и ему так противно, что просто не по себе становится. жить в каком-то радужном мирке с психопатом-сталкером, или в вечном аду, в котором рано или поздно помрешь от боли. одно другого хуже. взяв из холодильника графин с остатками воды, парень выпивает его залпом, быстро, так, что даже вода немного проливается на одежду. вдруг в голову прилетает неожиданная, но опрометчивая мысль. и сычен решает наконец действовать. юта пунктуален, сычен знает это ещё с того момента, как начал ходить с ним на свидания. поэтому дун знает, что тот прибудет примерно через пять или менее минут. оглядев комнату, парень скорее убеждается, что ничего ему не помешает, никаких других ют в доме нет, поэтому он, вместе с графином, направляется к входной двери. сердце колотится где-то между глоткой и ушами, так сильно, что его сейчас вывернет, но сычен встает за дверью и в руках крепко сжимает графин. и вот, как он и предпологал, ключ в замочной скважине поворачивается ровно спустя пять минут, затем - щелчок ручки двери, а в голове все горит темно-красным, будто сигнал тревоги. глубокий вдох и дун делает шаг в сторону открывшейся двери. замахнувшись, юноша разбивает массивный графин о чужую голову, потому парень, чуть отшатнувшись, не понимает сразу, что произошло. китаец вдруг не знает, как ему быть дальше, потому как он совсем не подумал о дальнейших действиях. поэтому, застыв с ужасом на лице, он видит, как юта прикладывает ладонь к месту, куда его ударил сычен и выдыхает шумно. спустя несколько секунд с волос капает кровь. дун осознает, что разбил ему голову. — ты решил устроить мне тёплый приём, солнце? как приятно, - накамото голову поднимает, и будто бы сычен вовсе никаких действий и не предпринимал, потому как за японцем захлопывается дверь, а после сычен отлетает к стене. он чувствует тупую боль в затылке, потому чуть стонет и глаза жмурит, а следом тут же глаза раскрывает, видя перед собой юту, что надвигается слишком быстро. но дун решил все таки бороться за свою жизнь до конца, поэтому уворачивается от чужой руки и логтем ударяет накамото в живот, даже не ожидая от себя такого действия. но юта, видимо поняв, что нужно действовать чуть быстрее, ударяет в солнечное сплетение, от чего китаец отлетает и успевает лишь чуть воздуха набрать в легкие. — решил все же выбрать вариант не "долго и счастливо"? как же жаль, - слышит юноша, а после ощущает кулак на скуле, падая на пол глухо. юта накидывается сверху, но сычен выставляет руки вовремя, чтобы сжать чужие запястья. он колениями бьет по рёбрам японца, что зубы стискивает. сычен вдруг чувствует, как кровь с волос юты капает прямо ему на щеку. дун находит в себе силы и скидывает его с себя, после чего криво бьет кулаком, но задевает чужую губу, рассекая её. китаец валится обратно на пол, стоит накамото ударить его в ребра в ответ, потому он жмурится, а после не успевает увернуться, когда его больно берут за волосы и в сторону стены толкают. парень руками опирается о пол и голову поворачивает в сторону юты, что после возобновляет удары по рёбрам ногой. сычен с глухим стоном падает окончательно. накамото же, чуть приложив запястье к губе, из которой шла кровь, смотрит прямо на сычена, что не может нормально вздохнуть. — как же жаль, что пришлось приносить тебе боль снова, - шепчет он, чувствуя головокружение из-за раны на голове. волосы начинают потихоньку неприятно прилипать друг к другу, - я ведь правда хотел исправиться. сычен на секунду прикрывает глаза, но тут же вскрикивает, когда чувствует на своих волосах руку, что поднимает его на ноги. дун затылком вновь ударяется о стену. он задыхается, упираясь ладонями в грудь юноши, что сдавливает в одной руке его лицо за подбородок. — стой! - шепчет сычен, распахнув глаза. тело слегка ноет от боли, потому даже с силой тот не может оттолкнуть юношу от себя, - я согласен, согласен! прости меня, я повёл себя так, потому что испугался.. юноша дышит загнанно, чувствуя, как начинают литься слезы по щекам. у парня ни то скоро начнется истерика, ни то тот просто упадет в обморок от переизбытка чувств и эмоций. не нужно забывать про эту потасовку, что произошла у него с накамото. повлияла она на него нехило. — до того испугался, что снова заставил меня тебя покалечить, - выдыхает юта, отпустив чужое лицо, - но я ведь не тупой, я же знаю, что ты хотел сбежать. просто не продумал, как. бедняжка мой. юта мягко касается трясущимися от адреналина пальцами чужой щеки, по которой текла слеза. сычен мелко дрожит, чуть всхлипнув и глаза жмурит, выдыхая вымученно. он сам не понимает, что плачет, пока напротив него парень стирает слезы с щек поочерёдно. юта целует сычена в лоб, обхватив лицо, после чего дун уже обмякает, не в силах ничего поделать. пусть он умрет, пусть его снова топят в кипятке, оставляют синяки и раны, да что угодно. он попросту устал. но одновременно он не хочет, чтобы чужие руки наносили удары и делали больно. хочет заботы и ласки, как до этого, как вчера, когда японец обнимал его под коленями и вёл себя так, словно тот кот, просто периодически он царапался, если ему что-то не нравилось. — пожалуйста.. не делай мне больно.. - шепчет сычен, опуская голову вниз и рвано выдыхает, жмурясь, - ты сказал, что если я соглашусь, этого больше не будет.. — не будет, милый, - юта склоняет голову, продолжая оглаживать чужие щеки, - только ты должен пообещать мне, что больше не сбежишь от меня. накамото мягко одной рукой берёт чужую, прижимая к своей щеке. сычен открывает глаза и смотрит в чужое лицо, слегка пугающее, но уже более нежное и чуть касается раны на губе, которую оставил сам. он чувствует лёгкий стыд, однако считает, что парень этого заслужил. на большом пальце остаётся немного крови. — я.. обещаю, - тихо говорит китаец, опуская руку вниз. всë внутри путается, словно его обливают липкой тягучей жидкостью, после которой тревожность остаётся где-то внутри, но заглушается. — я так рад, солнце, - тихо шепчет юта, после чего китаец чувствует липкие губы на шее. дун вздрагивает тут же, упирается руками в плечи, но не отталкивает, а лишь для вида пытается что-то делать. ну или просто не понимает, что происходит внутри него. смущение мешается со страхом, а неизвестность для сычена - самый худший триггер. и он не знает, что будет делать юта прямо сейчас. чужие ладони касаются рёбер, которые слегка сводило от боли, потому как ранее парень ударял в эти места юношу. сычен шипит, но приоткрывает рот, словно хочет что-то сказать, стоит холодным кончикам пальцев пройтись по животу и рёбрам. это будоражит, сычен не будет этого скрывать, но признаться в этом ни в коем случае не сможет. юта оставляет след крови на чужой шее, словно это поцелуй от помады, но кровь неприятно ощущается, когда начинает подсыхать на коже дуна. японец снова поднимает глаза на сычена, который отводит взгляд, цепляясь пальцами за пиджак. старший смотрит так некоторое время и мягко губами касается чужих, медленно и тягуче целуя. внутри у сычена - непонятный вихрь. ни то страха, ни то бабочек; он боится, но глаза закрывает, пытаясь не задыхаться от того, насколько чужие действия разносторонние. юта мягко пальцами очерчивает ребра и места, где наливались синевой гематомы, а следом захватывает чужую нижнюю губу, и вот дун уже чувствует в своём рту привкус противного металла, а ещё слабый вкус чего-то сладкого, вроде газировки. младший перестает с силой сжимать чужой пиджак и просто оставляет одну руку на плече, а вторая ползет к чужим волосам. дун на секунду забывает вдруг, что у юты на голове все еще свежая рана, потому старший мычит в его губы, когда сычен вплетает кисть в его волосы. сычен тут же отодвигается чуть, убрав руку. он пугается слегка, раскрывая глаза и смотрит на юту потерянно. — прости, я забыл про рану, - шепчет сычен, оглядывая чужую голову, затем глазами цепляясь за чужие. но юта снова примыкает к его губам и кусает нижнюю, от чего сычен сам мычит, приобнимая юношу за шею. его жест накамото отмечает для себя как то, что ему можно делать чуточку больше, потому старший языком скользит по чужим деснам, а корпус дуна оказывается в его объятьях. и сычен вовсе теряется, когда юта начинает напирать. он выдыхает в чужие губы, пытаясь ловить чужой язык, чувствуя непонятное смущение от привкуса крови на языке и касается кончиком чужой раны, слыша чужой выдох. юта же останавливается, отрывается от губ и языком касается влажно чужого кадыка, следом целуя рядом, в то время младший лишь машинально голову назад откидывает и глаза все также закрытыми держит. накамото его руку все же вплетает в свои волосы и кусает кожу рядом с тонкой ключицей, пока сычен мягко приглаживает волосы на затылке, указательным пальцем чувствуя влагу от крови на коже головы. это сводит с ума вдвойне. непонятный прилив нежности и любви, ненависти и чего-то ещё, пока сычен не может понять, чего именно. юта смотрит тяжело и нежно одновременно, когда отрывается от его шеи, а сычен губы приоткрывает при очередном теплом выдохе. воздуха все меньше, а ещё очень хочется пить из-за привкуса крови во рту. — знал бы я раньше, что ты чувствуешь то же, что и я, может быть и не стал бы так поступать, - шепчет японец в чужие губы, снова чуть прижимается своими израненными, - меня с ума сводит то, какой взгляд сейчас у тебя. сычен машинально сжимает его плечо, будто хочет оттолкнуть, но одновременно думает, что это сейчас ему не нужно. чужие губы и ласка оказались такими сладкими на вкус, что будто бы всë оставить сейчас будет неправильно. потому он открывает свою шею для очередных поцелуев и приоткрывает рот в изумлении, когда юта слегка прикусывает кадык. сычен старательно прикрывает рот ладонью, потому что боится показать накамото то, что ему это нравится. нравится, когда он кусает чуть больнее, затем мажет по коже языком и ладонями вверх по рёбрам ведёт, приподнимая футболку. дун уже не просто теряется в мыслях, он падает в чувство непонятной неги и одновременного липкого страха, который не отпускает, однако глаза сами собой закрываются, когда старший разводит коленом его ноги. — видеть то, что тебе нравится все, что я делаю - очень сладко, милый, - шепчет юта на ухо, убирает чужую ладонь от губ и снова мажет своими. китаец приоткрывает глаза и со сбившимся дыханием смотрит на старшего, чувствуя, как внутри завязывается непонятный крепкий узел. — не смей даже думать о ком-то, кроме меня, - выдает сычен, даже не думая, о чем говорит. и глухо стонет, стоит накамото поднять его под коленями наверх и чуть со стуком прижать к стене. китаец бьется головой о стену, видя перед глазами искры. губы все также остаются открытыми, пока юта не ловит их своими, чуть сминая недолго. — никогда не буду, - шепчет парень, ведёт от шеи носом к мочке уха дуна, что сжимает его плечи крепче, - в моей голове только твой образ и имя. твои глаза и голос. только ты. сычен опускает голову и сам тянется к губам юты так отчаянно, словно слушать его не хочет, и целует. чужие руки чуть болезненно сжимают ноги, а поцелуй уже менее ощущается нежным, когда юта все чаще задевает язык сычена зубами. так тягостно, сладко, опьяняюще и головокружительно, что даже думать не хочется. просто хочется делать то, что получается. целовать чужие губы, прижиматься чуть ближе. ощущать нежность и боль, принимать её и отдавать обратно. сычен падает на постель с придыханием, раскрывая глаза уже шире. он видит, как юта сбрасывает с себя пиджак и нависает над ним, тут же поцелуями и укусами раскрашивая шею китайца. парень чуть мычит, снова ладони укладывая на плечи накамото. — подожди, - шепчет сычен, чуть пройдясь языком по обсохшим губам, - у тебя рана на голове, надо её обработать.. — она не болит, не волнуйся, - сычен чуть дергается, когда накамото холодными пальцами приподнимает его футболку и откидывает голову на постель, - так заботишься обо мне, прелесть просто. а после широко мажет языком по чужому животу, губами опускается на синяки, что он оставлял ранее, пока дун чуть выгибается на встречу и мычит, прикладывая свою ладонь к лицу. — вдруг ты отключишься, - продолжает дун, вздрагивая крупно от прикосновения руки к его груди и глаза поднимает на юту, что дышал чуть сбивчиво, - и что мне делать потом? — не волнуйся, сначала я позабочусь о тебе, - шепчет он и склоняется вновь, целует в солнечное слетение, сжимая ребра парня пальцами. сычен больше не может построить разумного предложения в голове, потому лишь гнется навстречу прикосновениям, издавая чуть сдавленные стоны. он глаза прикрывает и хватется за руки юты, которые уже везде: на его теле, в его голове; внутри и снаружи. так странно и приятно одновременно, что просто кроет с головой. сычен чуть приподнимается на локтях, меняя позицию и тянется к рубашке японца, стараясь растегнуть её. поцелуи на шее юта не перестает оставлять, а голова уже просто идет кругом, потому оставшиеся пуговицы он срывает, выдохнув вымученно. рядом раздается тихий смех юты, что позволяет стянуть верхний элемент одежды, а после сычен садится на чужие колени, вновь целуя старшего, уже глубже и более уверенно. голова идет кругом сильнее, кровь быстро циркулирует внутри, приливая к щекам и ушам, от чего становится аж до дрожи странно и сладко. юта стягивает с него футболку и давит на ребра, поочерёдно покусывая губы. юта снова валит юношу на постель, оторвавшись от красных губ и недолго смотрит на него с застывшими глазами. он стягивает с дуна шорты, мягко пальцами задевает коленки и поочерёдно целует их, чувствуя, как младший пытается их свести. накамото не прекращает смотреть на чужое лицо, что заливалось красным румянцем, чувствуя, как внутри все затмевается лишь чужим именем. он целует чуть ниже, оглаживает бедра и ловит ушами чужие тихие стоны, когда зубы смыкает на бледной коже бёдер. чужая кожа на вкус словно сладкий цветочный мед, а стоны сверху только подначивают действовать дальше. потому юта стягивает с чужих ног почти сразу нижнее белье, слыша стыдливый выдох снизу. и ему хочется вторить сычену о том, как прекрасно его тело, как же оно хорошо смотрится в его руках, правильно. потому он сминает в руках бедра юноши, склоняется, чтобы поцеловать подрагивающий живот. чужой голос становится громче, от чего в голове все путается и заставляет юту двигаться дальше не так уж и медленно, как он предполагал изначально. сычен выгибает спину, стоит старшему скользнуть кольцом из пальцев по члену и прикусывает тыльную сторону ладони от нахлынувшего чувства неги и возбуждения. так сладко и опасно одновременно, что просто хочется отключиться, но дун сосредоточивается больше на удовольствии, которое периодически смешивается с лёгкой болью в виде укусов и засосов. так правильно и сладко. — юта.. - шепчет сычен, когда накамото мажет языком по внутренней части бедра, вводя пару пальцев внутрь. дун тут же давится воздухом и выгибается вверх, чувствуя, как внутри ползет непонятное чувство, - о боже, погоди.. но старший считает иначе, чуть заламывая пальцы внутри, а вторая рука крепче проходится по плоти, вызывая звезды в глазах, от чего просто пропасть хочется. сычен глаза накрывает ладонями и старается уйти от ощущений, что даёт ему юта, однако парень за бедра его двигает ближе к себе, снова одарив их поцелуями. сычен захлебывается в эмоциях и ощущениях, которые кроют уже хуже некуда. его голос становится громче, когда пальцы уверенне трут стенки внутри, а желание ощутить чужое тело ближе становится все сильнее. и его мысли словно читают, ведь юта перестает двигать пальцами внутри, уже после потянувшись к ремню на брюках. дун какое-то время зависает и дышит тяжело, смотря в потолок. кажется, он слышит краем уха, как юноша рвет упаковку презервативов, а после чувствует лёгкие поцелуи на шее. сычен глаза на секунду прикрывает, пытаясь прислушаться к чувствам внутри, но раскрывает их почти сразу, стоит старшему двинуться вперёд бедрами. голос застревает где-то внутри, а руки хватаются за чужие плечи, полося и оставляя небольшие царапины. юноша сверху выдыхает тяжело, кусает куда-то между кадыком и ключицами и проходится кольцом из пальцев снова по члену, и дун думает, что все это уже слишком. слишком много действий, чувств, чужих рук, мыслей. слишком много всего. младший губу кусает и пытается сосредоточиться только на удовольствии, подставляя шею для поцелуев и вдруг гнется навстречу, когда чужие бедра встречаются с его собственными. стоны уже больше походят на всхлипы, а юта не может перестать целовать его губы, когда толчки становятся все более частыми. удовольствие накрывает почему-то с головой, в этой совокупности лёгкой боли и нежности, заставляя выгибать тело навстречу чужому, в бреду шептать что-то, чего даже сам дун не понимает совсем. а после вспышка взрывается в голове белым светом, а голос от стонов хрипит, выдавая с губ чужое имя, которое как татуировка отпечатывается на коре лобной кости. сычен отключается тут же от переизбытка эмоций и оргазма. он не может не признать, что это было лучшее, что с ним случалось. столько эмоций он не испытывал ни с кем, кроме как с ютой. пусть тот даже был сумасшедший, сталкер, делал ему больно. сычен никогда не чувствовал себя таким живым, как с ним рядом. это так убивало и заставляло жить одновременно, что просто сперало дыхание. — сычен.. - слышит китаец сквозь пелену сна. это не голос юты, - сычен, очнись... промычав протяжно, дун поднимает тяжёлую голову на звук и в нос ударяет противный запах аммиака. голова ужасно трещит. — боже мой, я уже думала, что тебе нужно вызывать скорую.. - слышит китаец женский голос и хватается за голову. он разлепляет глаза и пытается прийти в себя. он.. не в квартире юты? — что за.. - подает голос дун, чуть заторможенно моргая, - где я.. — ты не помнишь? - все таки сычен голову поднимает и видит парочку знакомых и хозяйку дома, - ты выпил много и в туалет пошел.. видимо упал неудачно и вырубился. мы тебя потеряли.. и вот тут нашли, - джурин помогает ему подняться вместе с ещё одним парнем. сычен поднимается и не может осознать, что произошло. он помнит, как его увез с вечеринки юта, а после он долгое время пробыл у него в муках и страхе.. но это.. был сон? ночной кошмар? — а где.. юта? - спрашивает сычен, прикладывая к голове руку. кажется там будет небольшая шишка. — кто такой юта? - спрашивает джурин, чуть подняв бровь, - ты пришёл один, не было никакого юты.. может, все таки скорую, сычен-а? и до сычена доходит. не было никакого юты, свиданий и переписок. не было чужого внимания и преследований. был лишь сычен, который уже больше года вяз в своих грезах о том, чтобы найти себе идеального партнера. красивого, готового ради него на что угодно. с которым может поговорить, пообниматься. и отдавать друг другу всë время. привязать к себе. дун с ужасом смотрит на свои руки и понимает, что это был кошмар. все его мучения, страдания и действия происходили лишь в его голове. дун поднимает голову и видит, как в двери скрывается фигура, сверкнув перед этим тёмным, но нежным взглядом прямо на сычена, что застыл в коридоре среди толпы друзей. — я - твой кошмар, милый.