nightmare

кажется, сычен не спит уже третьи сутки. возможно, он дремал немного, когда совсем не оставалось сил. однако его мешки под глазами выдавали всю его усталость. все его недавно испытанные эмоции. попасться в руки того, кто казался совсем другим человеком, оказалось просто кошмарным. это бьёт наотмашь по дуну, когда он это осознаёт, добивая тем, что предыдущие чувства симпатии к юте были такими лёгкими и невесомыми, словно облака. его запястья в синяках, на щеке лёгкая ссадина, а лодыжки скованы наручниками, чтобы лишний раз тот не пытался сбежать. китаец пытался сделать это за всё время пребывания в чужой квартире раза четыре, всё оканчивалось звонкими пощечинами, снотворными в больших количествах, которые пихали в рот и противными кругами перед глазами. так хотелось плакать и кричать, но уже ни слез, ни голоса просто не оставалось. юноша просто тупит взгляд в стену, на которой висел телевизор, показывая тупую американскую школьную комедию, от которой тошнит. накамото садится рядом и протягивает в его руки чашку вкусно пахнущего супа, от чего урчит в животе только от его запаха. юта кивает ему, улыбаясь чуть, а после просто тянет ложку с супом к чужим губам. — я не хочу морить тебя голодом, милый, ты и без этого худой, прошу, поешь немного, - просит он, а сычен стискивает зубы. отчего-то хочется блевать тут же, хотя секунду назад очень хотелось есть. парень всё же приоткрывает губы и захватывает ими ложку, проглатывая немного бульона, - умница, поешь немного. японец протягивает уже чашку в чужие ладони, и сычен сначала мешкается, но всё равно потихоньку ест. суп не отравлен, его не вырубает почти сразу и на этом спасибо. желудок уже урчит меньше, а дышать уже чуть лучше становится. силы появляются немного, и парень ставит перед юношей пустую тарелку из-под супа. — какой ты прелестный, не могу налюбоваться тобой, - хмыкает юта, потрепав чужие волосы, - когда не пытаешься убежать так и хочется тебя затискать, - чужая улыбка для сычена ощущается как оскал, из-за чего перехватывает дыхание и снова хочется кричать во весь голос, который тот сорвал в первый же день, - или сломать кости.. посмотреть на тебя изнутри: какой ты там светлый и красивый.. правда ли также, как я думаю? юноша голову склоняет вбок, смотрит на китайца, у которого от ужаса снова начинается истерика, ком подступает к горлу, а слезы наворачиваются на глаза слишком быстро. — не смей реветь, иначе снова будем испытывать твоё терпение горячей водой, солнце, - шепчет юта, склоняя голову к дуну ближе, - слышишь меня? сычен сразу кивает, потому что он слышит абсолютно всё: чётко и понятно. сердце снова как бешенное бьётся внутри из-за страха, когда парень тянет свою руку к его щеке. противно, мерзко, больно и психологически тяжело. это всё так невыносимо: знать, что ты не сможешь выбраться, бояться любого шороха, слова и действия, что скоро просто упадешь в обморок из-за простой тревоги, которая тебя окутывает. — славно, - кивает юта, убирая спавшую прядку с чужого лба, - можешь принять душ и потом ляжешь спать. ты сегодня необычно тихий, мне нравится это. юта тянет к сычену чистые вещи, полотенце. юноша смотрит на них с каким-то отчаянием, а после взгляд блестящий на накамото переводит, который тянет руку, чтобы поднять его и донести до ванной. китаец послушно собирает вещи и хватается свободной рукой, когда его поднимают на руки. парень чувствует свои кости, когда пальцы давят на открытые участки кожи и думает, что это так ужасно и противно, что хочется просто сломать себе всё. юта ставит его на пол, некоторое время придерживая за руку, потому что сычену всё ещё тяжело держаться просто так на ногах. из-за того, что ноги скованны днями и ночами, сычен передвигается редко, оттого даже просто встать становится непреодолимой тягостью для него. японец растегивает наручники и оставляет его в душе одного. сычен тут же оседает на пол и всхлипывает тихо, прикладывая ладонь ко рту. он ужасно хочет домой, в свою спокойную атмосферу полумрака, хочет вернуться на учёбу, к друзьям, которые даже не пытались искать его (он уверен, что юта всё уже давным-давно устроил так, чтобы дуна не искал никто). от этого осознания так пусто внутри, так больно и отдаёт это всё запахом гнили, которая смешалась с пеплом вместе. он думает, что совсем скоро просто умрёт от руки сталкера, который оказался вовсе не милым ухажером, который дарил ему такое сладкое внимание. так противно от самого себя и мыслей. и бежать уже хочется меньше, хочется уже элементарного покоя, чтобы не было тревоги и слез. хочется увидеть солнце, провести вечер за ужином с приятными людьми, с улыбками и переживаниями друг друга, смеятся с тупых шуток, путешествовать. но его жизнь заканчивается здесь, в квартире, местонахождение которого сычен даже не знает. он не знает, есть ли тут другие жильцы, не знает, в том ли он городе находится вообще. это уже стёрто из его головы, он очень хочет простого покоя, где не будет ничего. юноша приподнимается и снимает с себя грязную одежду (местами даже в каплях от крови юты, когда сычен разбил ему губу, в попытках выпутаться из очередных объятий в истерике), встает под душ и настраивает себе тёплую воду, под которой снова он плачет. он еле как моет волосы, которые от пота слиплись, а кожа уже приобретала противный солоноватый вкус пота и крови, металла и чужого едкого запаха, который так хотелось содрать с кожи. сычен тянется рукой к бритве, чтобы сбрить щетину. чуть задев щеку, парень шипит и прикладывает палец к порезу. дун вдруг засматривается на лезвия на этой бритве и его почему-то кидает в транс. парень видит перед собой решение всех его проблем, которые смогут быстро спасть с его плеч. он выдыхает воздух из лёгких и левую руку вверх поднимает. мысли в голове почему-то сразу же исчезают, его сознание шепчет лишь одно: "свобода". это слово трещит по всей голове, горит перед глазами, так жалобно просит его наконец-то покончить со всем, что было здесь. и сычен тянет запястье к другой руке, и несколько раз полосит лезвием поперёк руки. капли крови тут же орошают его кожу, бритва со стуком падает на пол, а вода смешивается с кровью. юноша наблюдает за этим так заворожено, так мечтательно и с надеждой, что не слышит стука в дверь и то, как юта влетает в душевую к нему. оказывается, он уже лежит на полу среди окровавленной воды и с кровоточащей рукой. кажется, он слышит обеспокоенный голос и наконец-то засыпает. сон накрывает его мягкой тканью звёздной пыли, темнотой. так приветливо и нежно, словно он ждал его всю жизнь. но почему-то сладкий сон заканчивается. на место него приходит тупая ноющая боль в районе руки, а ещё его организм стал в разы слабее, чем был до этого. сычен всё же открывает глаза, понимая, что он всё ещё в этом мире. в этой проклятой квартире юты, который спас его от смерти. ещё бы немного и возможно сычен наконец-то избавился от этого всего ужаса наяву. чужая рука покоится на бедре у сычена, а голова юты лежит рядом с его ногами. он полусидит рядом с сыченом, который очнулся и уже мог осознавать, что произошло. а ещё сычен понимает, что юта спит. видимо, просидел так долго, пытаясь убедиться, что дун дышит. и он (к сожалению,) дышал. чуть двинув ногой, сычен будит накамото, который сонным взглядом осматривает китайца. на его лице сходит усталость и сон тут же, когда он видит, что сычен, бледный и осунувшийся, очнулся. — господи, ты проснулся, - шепчет юта, а сычену снова хочется рыдать, - мой знакомый подлатал тебя немного, но ты отрубился на добрые сутки.. ты.. испугал меня до ужаса, - он продолжает шептать, чуть сжав пальцами чужую ногу. внутри у сычена что-то щимит и сохнет. он ужасно хочет плакать. юта поднимается с места и нависает над сыченом, словно сама смерть. дун даже глаз не поднимает. накамото же поправляет его волосы мягко и целует в лоб. — я очень рад, что ты проснулся, солнце, - он пальцем гладит чужую щеку, глаз с него не сводя, - чуть попозже покушаешь, потом можешь отдыхать дальше. и дун его не хочет слышать. не хочет видеть, чувствовать, не хочет, чтобы юта существовал, хочет забыть его. ужасно сильно хочет. но что-то внутри идёт этому наперекор. сычен поправляется спустя неделю. он уже самостоятельно может передвигаться по квартире юты, поэтому он просто изучает её, опуская попытки сбежать. он всё ещё не говорит с ютой, который обычно кидает ему множество колких фразочек, детали о своём дне на работе, а ещё то, какой он красивый. сычен ест, это не может не радовать. он съедает из холодильника юты все фрукты и йогурты, особенно из голубики, потому как они приелись слишком сильно. но повязка на руке всё ещё даёт о себе знать. напоминает о том дне, когда дун хотел всё это закончить. и сычен уже не очень сильно боится действий юты. он не хочет связать его или снова топить в ванне, не хочет устраивать ему качели в виде его психованных рандомных выходок. он просто иногда треплет его по голове и улыбается постоянно, от чего всё внутри так странно переворачивается. это всё так пугающе, странно и противно одновременно, что дун путается ещё больше. лучше бы он тушил о него сигареты, чем был совсем другим. юту словно подменили. будто бы тот, в кого влюбился сычен, снова появился перед ним. будто бы всего этого ада до этого здесь не было. всех этих приставаний и терзаний его тела, психологических качелей и противного голоса, запаха. словно и сам запах поменялся. с приторного едкого на лёгкий и свежий. ещё, накамото стал засыпать раньше, чем сычен, но рядом, там же, на диване, где и он. сычен правда просыпался постоянно без него, однако это тоже не давало ему покоя. словно по щелчку он поменялся после того случая в ванной. сычен начинает читать книжки, которые находит у юты, потому что тупые шоу по телику надоедают. он набирает свой прежний вес, и, смотрясь в зеркало, не выглядит таким уж и вымученным. лёгкие синяки под глазами и шрамы от порезов, но это всё. — выпей со мной, - просит его накамото, с грохотом поставив бутылку текилы на стол. сычен тогда попытался приготовить себе какой-то салат, потому из-за шума он жутко испугался, - пожалуйста. и сычен поворачивается на японца, который садится за стол и вымученно выдыхает. словно бы его загрузили работой на три недели вперёд, и всю эту работу он выполнил за сегодня. дун хлопает глазами, опасливо глядя на чужой профиль. но, прочистив горло, он наконец-то пытается поговорить с юношей: — зачем? в прошлый раз это закончилось тем, что я оказался здесь, - он кивает, обводя глазами всю квартиру, а после взгляд снова цепляется за уставшего юту. — мне так нужно хоть с кем-то поговорить, - выдыхает он, переносицу потирая, - я заработался, а ты всё время молчишь, я уже так устал слушать свой голос только в этой квартире. — я не хочу говорить с тем, кто похитил меня, так ещё и измывался надо мной, - с желчью плюёт китаец, а после чувствует тревогу внутри, потому что думает, что юта точно сейчас хорошенько так даст ему по лицу. — ну вот, - вздыхает японец, открывая бутылку текилы, - не с того я начал наше общение. мне не жаль, но ты вряд ли поймёшь то, что у меня вообще внутри. парень прямо из бутылки делает пару больших глотков и морщится, поставив бутылку обратно с грохотом. сычен глазами туда-сюда водит, сначала от бутылки, потом на юту и наоборот. юта кажется таким.. морально убитым? в его глазах нет ничего, как и в сыченовых, оттого парень проводит между ними паралель. так странно и двойственно, что мурашки по всему телу бегут. но всё же дун садится перед ютой, придвинув небольшую кружку. он немо тянет её к юте, приглашая налить немного алкоголя туда. японец чуть уголки губ вверх тянет, но наливает текилу в кружку, поставив бутылку на место после. и сычен с гулким выдохом выпивает напиток залпом. горочь жжёт оспишее горло, от чего он закашливается и жмурится. так неприятно-странно внутри, всё жжёт и противно ощущается где-то в области груди. сычен кривит губы, пока накамото не сводит с него глаз. — как тебе? - спрашивает он, всё же придвинув к себе другую кружку. он наливает и себе немного напитка, следом отпив глоток. — резко.. но не так противно, как от твоего ядерного "коктейля".. - выдыхает дун, смотря куда угодно, но не на юту. — между прочим неплохой порошок туда закинул, - кивает он, чуть поджав губы, - но тебе не очень зашло, мне жаль, что такой коктейль тебе не понравился. — ты не умеешь флиртовать, в курсе? - фыркает китаец, тянется к текиле и доливает еще, - если всё то, что ты устроил - это твои попытки впечатлить меня, то у тебя явно проблемы с кукухой. — да давно уже, - жмёт плечами юта, постукивая пальцами по столу, - в подростковом возрасте это отметили, прописали кучу таблеток, от которых крыша едет хуже, чем если бы без них. — и сколько ты ещё таких смог "впечатлить" своими методами пикапа? - дун отпивает немного алкоголя, чувствуя, как начинает мутнеет его разум, но просто от опьянения. — ты первый, - кивает юта, добивая текилу в своей кружке. и сычен после замолкает, отодвинув кружку в сторону, поняв, что хватит с него алкоголя. он отражается на его лице лёгким жаром и румянцем, а также перед глазами всё чуточку плывёт, но юноша так и остаётся сидеть неподвижно. юта же, наоборот, льёт себе ещё текилы, в его глазах уже виден блеск от опьянения, но тот продолжает пить. и сычен не понимает, что на него нашло. вопрос просится наружу почему-то сам: — а с чего ты так захотел выпить? - сычен выгибает бровь, наблюдая за ютой, который скучающе стучал указательным пальцем по кружке. — просто устал, - жмет плечами он, - ещё надеялся, что ты выпьешь со мной и наконец-то заговоришь. мне не хватало разговоров. — чего с друзьями не поговоришь? - язвит сычен, тут же думая о том, что юта может отрезать ему язык. от осознания становится страшно, ведь он на это горазд. — мне нужен ты, сычен, - парень руки опускает на стол, а после голову кладёт на них, скучающе смотря куда-то сквозь сычена, - я ведь не просто так держу тебя здесь. и почему-то дун не может оторвать взгляд от чужих тёмных уставших глаз. такой странный и тихий юта пугает и заставляет больше хотеть его изучить. словно что-то новое, такое, которое боишься изведать. — ты бы мог уже давно сбежать отсюда, но ты почему-то этого не делаешь, - жмёт он плечами,- я хочу, чтобы ты обратил на меня внимание. а после накамото поднимает голову и руки со стола, смотря прямиком в глаза сычена, что застыл, приоткрыв губы. почему-то внутри всё пылает пожаром. то ли от алкоголя то ли не понятно от чего. и ведь сычен правда мог сбежать. вскрыть замок, убежать, позвонить в полицию и сообщить, что его похитили. но он почему-то беззаботно сидел, читал книги и смотрел телевизор, ожидая, когда юта вернётся с работы, однако не контактировал с ним вообще. это бьёт по сознанию очень хорошо. даже лучше, чем юта, который часто оставлял на нём синяки. накамото встаёт со своего места и подходит к юноше, который, чуть сдвинувшись и сжавшись от испуга, с опаской косым взглядом скользит по юте. он же опускается на колени и подтягивает чужие ноги к себе, укладывая голову на них. он обнимает ноги сычена под коленками и размеренно дышит, немного потираясь щекой о колени парня. дун, опешив, не понимает, что ему стоит делать. внутри красным цветом заливается всё, а здравый смысл хочет ударить юту чем-то тяжёлым и сбежать от него на край света. но чужие мягкие прикосновения словно жгут сычена. он, словно свеча, плавится от огня. от чужих ладоней и простых касаний. — я просто хочу, чтобы ты был со мной, - шепчет юта, от чего сычен сглатывает, сжав свои ладони, - но правильно это показать я тебе не могу. мой язык привязанности до того поменялся, что я сам порой боюсь себя. накамото прикрывает глаза, словно кот, который довольно улёгся на чужих ногах и собирался хорошо отдохнуть, да подольше. у сычена внутри шарики за ролики летят слишком быстро. — я не хочу делать тебе больно, не хочу, чтобы ты плакал и кричал, - продолжает он, - но так хочу дать тебе знать, что ты принадлежишь только мне, что только ты можешь находиться здесь, а ещё в моей голове. хочу запятнать тебя так, чтобы каждый знал, что ты - часть меня, которую нельзя оторвать. хочу быть с тобой рядом, залезть под кожу. ощущать твой запах и смешать его со своим.. я хочу быть с тобой. сычен глазами бегает, рассматривая чужую темную макушку. он не понимает, как ему стоит реагировать на чужие слова, стоит ли вообще верить юте и что вообще делать в такой ситуации. тем более с ним. — и ты можешь делать со мной всё, что только захочешь. касайся меня, калечь, бей, измывайся, поливай грязью и матами, - за этим следует судорожный вздох, - можешь быть честен с собой и со мной. только не оставляй меня. я хочу, чтобы ты просто был моим. был тем, кого я могу обнять и рассказать все тревоги, был тем, который может делать со мной всё, что захочет. хочешь, я могу дать тебе верёвки, те свечи? можешь связать меня и оставлять синяки, можешь топить меня в воде, да что угодно.. но на его затылок ложится рука сычена, которая чуть поглаживает, перебирает волосы. сверху слышится рваный выдох. накамото поднимает голову, блестящими глазами смотря на сычена, который приоткрыл губы в удивлении. — не оставляй меня, не уходи, солнце, - шепчет юта, взяв в свою руку чужую и целует запястье, - ты так напугал меня, когда я увидел тебя тогда в ванной. я ужасно испугался, когда понял, что могу потерять тебя. я без ума от тебя, я хочу быть рядом, любить тебя, касаться, метить, хочу говорить с тобой.. а если тебя не будет.. не будет и всего меня. шок застывает уже где-то не просто в голове, а в действиях сычена. он не может вымолвить и слова, не может шевелиться, лишь только глазами хлопает, приоткрыв губы и чувствует ужасную бурю эмоций внутри. потянувшись к чужому лицу, юта притягивает к себе сычена и губами мягко касается чужих, заглянув в чуть мутные глаза. — стань моим, пожалуйста.