Фамилия

— Да ну его к черту… Дрожащим голосом пробормотал Олежа, нервно теребя воротник рубашки. Смотря в зеркало, тревога перед предстоящим выступлением только нарастала. Костюм, кривой, укладка не подходит, людей много, в голове пусто! И почему все это происходит именно в настолько важный день! Сегодня первое выступление Душнова, на большой сцене в зале наполненным сотнями людей. Возможно отец был прав и работа театрала не для него..это мысль терзала Олежу ещё с момента репетиций. Не давая ему продыху. Свет со сцены пробивался сквозь кулисы, заливая его лицо теплым золотом. Где-то за занавесом толпа гудела, ожидая начала выступления. У Олегсея руки были влажными от волнения. Он ведь не должен был так переживать, правда? Просто выйти и сыграть, как он делал это сотни раз в своей комнате, когда никто не смотрел..ну разве что непризнанный театральный гений по имени Антон.. Но теперь, когда в зале сидели люди — когда он сидел там… Всё ощущалось по-другому. — Ты чего, Олежик? Родной, слегка хриплый,голос раздался за спиной. Олежа резко обернулся, и его сердце сжалось от смеси облегчения и чего-то, что он не осмеливался называть вслух. Антон стоял прямо перед ним-в своей обычной чёрной водолазке, с заботливым взглядом и чуть растрёпанными после дороги волосами. Но главное — в руках он держал букет белых лилий. — Это мне? Олежа попытался улыбнуться, но его губы чуть дрожали. Из-за чего улыбка вышла нервной и кривой — Нет, уборщице Софии Александровне , Фыркнул Антон, но затем смягчился. — Конечно, тебе, дурень. Первое твое выступление. Должен же я тебя как-то поддержать. Я как никак..твой друг Олежа сглотнул. Он чувствовал, как что-то теплое растекается по груди — не от страха, а от чего-то… родного. Он осторожно принял цветы, пробежался пальцами по шершавым стеблям. Антон выбирал их сам? Или просто купил наугад? — Спасибо.. Тихо сказал Олежа, с восхищением глядя на белые лилии, на такую нежность. — А ты что, реально волнуешься? Произнес Антон и прислонился плечом к деревянному каркасу кулисы, изучающе глядя на него. — Ну и зря. Будешь думать, как бы не облажаться — точно облажаешься. — Отличный совет. Прямо золото. Недовольно сказал Олежа, хмуря свои брови. На лице смешалось много эмоций. Недовольтво, злость, переживание, тревога.. — А ты что ожидал? Я вообще-то непризнанный театральный критик, а не психолог. Олежа хрипло засмеялся, но его пальцы все еще нервно сжимали стебли цветов. Он знал, что Антон здесь, чтобы поддержать его, но от этого волнение не исчезало. — Знаешь, мне просто… страшно. Он слабо улыбнулся. — Вдруг я выйду, и всем будет плевать? Или я забуду текст, опозорюсь и прощай театральная карьера.. — Эй. Антон вдруг шагнул ближе, положил руку ему на плечо. Его пальцы были теплыми, даже горячими. — Посмотри на меня. Олежа поднял взгляд. — Все будет нормально, Сказал Антон, глядя прямо в глаза. — Ты отлично играешь, я столько раз наблюдал за твоими репетициями. Ты выйдешь, сыграешь, и все будут в восторге. А я буду в зале, в первом ряду Олежа сглотнул. Антон никуда не отводил взгляда. Между ними зависло что-то невысказанное, но слишком осязаемое, чтобы игнорировать. Что-то, от чего внутри становилось жарко. Где-то издалека послышался голос: — Душнов, блять на сцену! Олежа вздрогнул, но не пошел сразу, его словно держало что-то за кулисами — Ну же, Олежик Антон мягко сжал его плечо. — Вперёд. Я жду. Все будет хорошо. Олежа кивнул. Он крепче сжал в руках букет и вышел на сцену