Монстров или нас?

Их «ничего» длилось неделями, месяцами, долгими и тяжелыми. Иногда теплыми до жара, саднившего под кожей, а иногда настолько холодными, что мурашки бежали от каждого редкого прикосновения. Эндрю нужно было брать перерыв. Нет, не в «несуществующих» отношениях, а в том, что Нил становился все более жадным в своих желаниях. Хотел больше касаний, больше встреч на крыше и вечеров в соседних креслах-мешках. Это слишком глубокая связь, чем Эндрю смог бы описать словами, но даже с ней можно устать. Как бы Миньярд не думал, что ему всегда мало Нила. Что он хочет вкушать запах его кожи, ощущать его тяжесть на языке и трогать до онемения пальцев. Это действительно не могло надоесть. Бывают причины, из-за которых это всё становится далеко от понимания. Не хочется зажимать его по углам университета. Не хочется целоваться до крови. Каждый вечер на протяжении долгого времени кончался тем, что Эндрю залезал цепкими, тонкими пальцами под резинку домашних штанов Джостена и доводил его до пика. Тихо, чтобы никто не услышал их. Затем он уделял время себе сам уже в душе, либо просил Нила закрыть глаза, пока в руке не станет скользко и влажно. А сейчас… А что сейчас? … Глубокая ночь со среды на четверг. Эндрю вздрагивает. Просыпается с холодным потом, ползущим по спине, чувствует себя загнанной в клетку мышью и инстинктивно тянется под подушку за ножами. Он ожидает увидеть на себе чужую тушу, придавливающую грудь к матрасу. Ожидает чего угодно, но не пустоты. Лишь тихое сопение Нила слышится с противоположной кровати. Кевин на верхней койке что-то шепчет в сонном бреду. Никого нет. Ему показалось. Каждую грёбаную ночь ему снится одно и то же. Многочисленные суды над Аароном явно помотали и так раздолбанную психику Эндрю. Он, как главный свидетель и «жертва» (как сильно парень ненавидит это слово) обязан был рассказывать все новые и новые подробности. Видите ли, до ума судьи наконец дошло, что произошедшее являлось самозащитой и Эндрю действительно угрожала опасность. Почти настигла. Наступала на пятки. Раны на голове появились не сами собой. Да и жопу он не сам себе порвал в неудачной попытке самоудовлетвориться. Вина в этом всем лежит именно на этой «опасности». И имя ему — Дрейк. Ночь с четверга на пятницу. Чей-то голос громко стучит по барабанным перепонкам неприятно бархатным и мерзким басом. — Эй. Просыпайся. Как бы Миньярд не хотел игнорировать голос, он повторялся все громче. Чуткий сон в очередной раз заставал его врасплох. — Эйджей, открой глазки. Братик хочет поиграть. Ну же. Эндрю распахивает глаза, слыша тошнотворное прозвище, от которого хочется разодрать себе запястья. Вгрызться в кожу и стянуть с себя скальп, лишь бы отмыться от этой грязи. Он не мог не отозваться, не открыть глаза. Но лучше бы ему их выкололи. Мерзкий, ужасный, отвратительный, противный и просто кусок дерьма. Дрейк. Он нависает над Эндрю. Давит его своим весом стокилограммового тела, пригвоздив к кровати так крепко, что нет возможности даже высунуть руку и потянуться за своим спасением — за ножом. «Нет, нет, нет, нет. Ты мертв. Этого не может быть. Не может. Ты тварь. Ты не настоящий», — вторит Эндрю в мыслях, мотая головой из стороны в сторону. «По… пожалуйста», — его выворачивает от того, что снова приходится это говорить. Снова и снова. А тело сверху гнусаво смеется, плюется ядом и брызжет раствором прогнившей души ему в лицо, повторяя ненавистное прозвище. — Не трогай меня, блядь! Нет! НЕТ! — голос Эндрю хрипит, словно связки совсем не напрягаются и не пытаются орать в голос. Он с ужасом понимает, что слово «нет» его не остановит. Останавливает только Нила. Почему Кевин, Нил и Ники не слышат его? Почему не могут проснуться тогда, когда ему действительно это необходимо. Когда эта тварь посягает на его жизнь. Дрейку надоедают жалкие попытки Эндрю вдохнуть и при этом орать в попытке остановить его, и зверь хватается обеими руками за бледное горло и сдавливает так сильно, что Эндрю слышит хруст собственных костей. Его душат. Он падает. Теряет сознание, разбиваясь о камни где-то внизу утеса. — Эйджей… такой милый, маленький. — Эйдж… — Эйд… — Эй… — последнее, что он слышит перед тем, как закрыть глаза в мертвом молчании. — ЭЙ, Эндрю! Проснись! — голос не такой грубый и не низкий. Обеспокоенный и громкий. Чьи-то руки трясут его плечи, пытаясь разбудить. Несмотря на запрет к внезапным прикосновениям, Кевин делает это и сгибается пополам, когда Эндрю рефлекторно бьет локтем вбок. Миньярд жив. Он открыл глаза и сел на кровати, цепляясь за свои волосы, будто намеревается выдрать их с корнем. Кевин все ещё стонет где-то на фоне, но эти звуки Эндрю слышит, словно находясь под толщей воды. Он быстро проверяет руки и видит, что на них нет новых синяков. Нет укусов и нет отвратительного ощущения липкости пота, которое он чувствовал раньше, когда Дрейк заставлял гладить его по спине или груди. Но пот льет ледяным ручьем под футболкой и на лбу. Эндрю все ещё игнорирует Кевина и не может успокоиться. Тошнота подступает к горлу. Ещё немного и он точно выблюет свой желудок прямо на кровать. Паника. Липкая и вязкая, как смоль, смешанная с паутиной. Черна, как нефть, затягивающая все глубже в пучину. — Да что случилось?! Я пытаюсь помочь! — Если я сейчас блевану на тебя, это не то что бы специально… — эти слова сами летят изо рта. И они до жути похожи на те, которые он говорил Нилу в тот день на втором этаже в доме Хэмиков. От этого и выворачивает. Эндрю прикрывает рот рукой, а Дэй вовремя понимает и хватает за шею, наклоняя за пределы кровати. Иронично, но Миньярд очень благодарен Кевину, ведь придется оттирать паркет, а не полностью менять матрас. Изо рта — ничего кроме желчи и воды с желудочным соком. Он ведь не ел со вчерашнего обеда. Кусок в горло не лезет с такими веселыми ночами. … Тишина. Пустота. И внутри, и снаружи. Эндрю остается оттирать пол от собственной блевотины, пока Кевин пытается отойти от такого зрелища где-то на кухне. Нила и Ники нет. Они уехали в магазин. Во время летних каникул столовая закрыта и приходится готовить все самим. Парень уже немного отошел от сонного паралича, скурив полпачки сигарет. Не лучшая идея на голодный желудок, но лучшая для ментального равновесия. Глядя в окно, Эндрю наблюдает за пустой парковкой. Через секунду на нее заезжает его Мазерати. Нил и Ники выходят и о чем-то беседуют, направляясь к кампусу с пакетами. Не проходит и пары минут, как один из них стучится и Кевин сам идет открывать, не ожидая этого от Эндрю. Но он пытается. Спрыгивает со стола и прислоняется плечом к дверному косяку, подслушивая. Но Кевин, блядь, либо слишком осмотрительный, либо тупой. Он говорит Нилу что-то на французском. Лицо рыжего меняется с довольно радостного на блеклое и ошеломленное. Улыбка исчезает, а глаза темнеют, насколько Эндрю может это заметить со своего укромного наблюдательного пункта. Ники разбирает пакеты и тут же начинает по-детски дуться, что его не посвятили в тему разговора. Но Нил не особо и вовлечен. Смотрит стеклянным взглядом и бросает Кевину слишком короткую фразу, тут же бросая всё, чем занимался, и шагает в сторону комнаты. Эндрю не сдвигается с места и встречается напрямую с невозможно красивыми глазами. Они настолько великолепны, что Миньярд готов умереть за право, чтобы они стали его собственностью. Смотрит пристально, прищуривает свой лисий взгляд и пытается что-то рассмотреть в глазах Эндрю. Но вот что? — Отойди. — неожиданно серьезно говорит Нил. Не так, как если бы он хотел просто расчистить себе путь в спальню. Эндрю послушно отошел, зная, что тот явно хочет ему что-то сказать. И разговор не из приятных. Он как обычно уже и забыл про утреннее происшествие, потому что сталкивается с подобным уже третью неделю подряд и каждый раз забывает к середине дня, чтобы снова вспомнить ночью. — Присядем? Это вопрос, поэтому Миньярд отвечает на него, а не выполняет сразу, как просьбу. — Допустим. Зачем? — тело медленно опускается на матрас кровати Нила, а тот синхронно с ним, тяжело вздыхая. — Что происходит? — Джостен смотрит беспокойно. Бегает глазами и ищет ответы, но теряется в лабиринте. Эндрю рад притвориться тупым, но Кевин уже выдал его с потрохами на французском (он уверен), поэтому решает играть в хорошего полицейского. В данном случае, полицейский — Нил. — Ничего особенного. Плохо сплю. А что? — непринужденно хмыкает Эндрю, пожимая плечами. — Ты кричал… то слово на «п». — Нил мнется, хочет сказать именно то, но вовремя себя отдергивает, шифруясь. — Тебе снился монстр? — Миньярд понимает, что имеет в виду Нил. Он делает предположение и попадает в точку. Как всегда. Понимает Эндрю без слов и складывает пазлы лучше любого чемпиона страны по ним. — Угадал. Возьми с полки пирожок за сообразительность. — фыркает Миньярд, собираясь встать. Это раздражает. Этот разговор бессмыслен. Ему не нужна жалость. Ноги сгибаются обратно и Нил тянет парня за рукав, желая остановить. Потом хватается за запястье. Эндрю не разрешал, но не против. Это заставляет сердце пропустить удар, а тепло чужой руки через плотную ткань пускает по телу разряд электричества. Это интересно. Нил сумел завладеть его вниманием. Он озвучивает свои мысли, но не убирает чужую руку, когда уже сел. — Я весь во внимании. Кратко и без соплей. Что ты от меня хочешь? — Я переживаю за нас. Причина того, что ты избегаешь меня последнее время именно в этих кошмарах? — и снова в яблочко. Нил прирожденный игрок в дартс. Эндрю откидывает волосы челки назад дерганым движением и ежится от холодка на коже, когда нападающий акцентирует на слове «нас». Он мог бы соврать, что никаких «нас» нет, но это было бы самой наглой ложью за всю его жизнь. — Ты глупый, раз считаешь, что мои сны влияют на что-то. — правильнее было бы сказать «на наши отношения», но это слишком лишние слова для Эндрю. Не для них. Но этим он подтвердил, что «они» действительно есть. И «они» вместе. Вдвоем. — Я не так глуп, как ты думаешь. Я вижу, как ты уходишь от прикосновений, даже от тех, на которые раньше безоговорочно отвечал «да». О. Неужели не вытерпел и решил высказаться? Похоже, Нил действительно изголодался по нему за это время. И он действительно не глуп. — Предположим, что это так. У тебя есть решение? У меня — нет. Эндрю не может признаться, что не хочет целовать Нила только потому, что боится открыть глаза и увидеть перед собой страшную фигуру из его снов. Такой сюжет уже был. Боится трогать, страшась почувствовать липкий пот Дрейка и его клетки кожи под ногтями. Такой тоже был. Безумно не хочет услышать среди стонов и мягких вздохов его Нила, что-то рычащее и животное, какое-то не то прозвище, которое называл Дрейк. И такое было. Конечно, во сне. Но факта не меняет. Он боится, что это просочится в реальность. Боится, боится, боится. Его запястье едва заметно стискивают крепче. Эндрю поднимает глаза и встречается с Атлантическим океаном, бушующим в чужих. Нил смотрит нежно, но уверенно. — Ты мне доверяешь? — неожиданный вопрос. Эндрю мешкает с ответом и все еще тонет в его глазах. Если так подумать, то он не доверяет никому. Но Нил — исключение из правил. Та самая «проблема». И ему он отдает частичку того, что называют доверием. Совсем маленькую и тонкую. Её легко сломать и легко потерять. — Да. — вздыхает он, понимая, что проиграл. Эмоции взяли верх. — Тогда пойми и поверь мне, что это плод твоего искалеченного сознания. Этого нет в реальности. Он мертв и не может быть реален. Я не причиню тебе вреда. Я не он. Эндрю знает. Понимает, но не может заставить своего внутреннего, травмированного ребенка принять это. — Он не материализуется. Все это в твоей голове. Я знаю, что отмыться от прикосновений невозможно, но ты же можешь перекрыть их чем-то приятным. Парень не сопротивляется, когда Нил тянет его руку ближе к себе и кладет на грудь. Под пальцами сердце бьется куда быстрее, чем он ожидал. Жар чувствуется через ткань толстовки отвратительного оранжевого цвета. Но Эндрю она нравится. Потому что она на Ниле. И его слова действительно имеют вес. Это то же самое, что перекрыть шрамы татуировками. Не избавишься окончательно, но перестанешь видеть уродливые полосы, а смотреть лишь на красивые рисунки. Это может сработать. — Я не должен был оставлять тебя. — Эндрю говорил это тем же тоном, которым мог говорить о погоде, но слегка сжал пальцы, прощупывая очертания ключиц. И Миньярд был уверен, что Нил достаточно умен, чтобы понять, что он так извиняется. За долгие, долгие дни без привычных прикосновений. Говорил спасибо. За ожидание, за чужое терпение и помощь сейчас. Но на языке это слово — простое «извини», кололо и Эндрю не мог сказать его даже Нилу. Но мог показать вот так. — Не надо. Просто помни, что я не исчезну и не оттолкну, даже если ты решишь, что нас нет. — Нет. Можно было подумать, что Эндрю протянул отрицание эхом, просто повторяя, но нет. Это «нет» было всем. Было доказательством того, что Джостен отпечатался неисправимой вмятиной в его сознании. Он был всем, чем Эндрю живет. Именно из-за бушующих в теле эмоций, связанных с Нилом, он все еще поддерживает в себе надежду на то, что проснется следующим утром. — Нет. — повторил он более твердо, будто ставил точку, заставив сухие губы Нила сжаться в линию. — Я не тот человек, который поиграл и бросил. И не жди от меня такого всего лишь из-за каких-то кошмаров. Рука на чужой груди мягко поползла чуть правее, остановившись на сердце рыжей проблемы. Он считал удары в гробовой тишине. Они стали чаще, и Эндрю рассмотрел, как испуганный взгляд беглеца меняется на более спокойный, доверяющий. Парень жестко ощутил нехватку в прикосновениях. Такой голод, словно его все это время держали на цепи. Он не сдержался и пододвинулся ближе, утыкаясь лбом в лоб Нила. — Хорошо. Что я могу для тебя сделать? — полушепот ударился о губы Эндрю, а сердце сделало кульбит в клетке ребер. Он моргал так быстро, как мог, хотя очень хотел закрыть глаза и прочувствовать. Но не мог. Боялся. Что сделать? Вопрос ещё глупее, если бы Нил спросил, что ему нужно, чтобы покурить. Очевидно. Зажигалка и сигареты. И на этот вопрос ответ тоже очевиден. Эндрю сжал зубы, затем выдохнул и приложил немалые усилия для честного ответа. — Продолжай донимать меня, как раньше. Чтобы я ненавидел тебя на все двести процентов. — А разве я не перешел эту планку еще в мае? — хихикнул Джостен. Эндрю чуть отстранился и накрыл его рот ладонью. Миньярд сразу же её отдернул, почувствовав влагу прикосновения языка. Мать его, Джостен решил побаловаться в самый неподходящий момент. — Значит… — Нил задумчиво начал выводить на своем бедре узоры. — Да или нет? — не нужно было знать, о чем тот спрашивал, ведь Нил тут же поднял глаза, так же как и Эндрю. Их взгляды встретились, как в самой чопорной мелодраме. Светлая бровь дернулась с интересом и явным непониманием. Джостен облизал губы, давая ответ на немой вопрос Эндрю. — Да. С Нилом так просто забыть о времени и пространстве. Забыть о призраках прошлого и прочих неприятностях никудышной жизни. И Эндрю забылся. Просто хотел ощутить его губы на своих и раствориться в нем, как сахар в кружке с кофе. Нападающий сделал первый шаг, медленно приближаясь к лицу Эндрю. Он не трогал его. Не собирался. Миньярд заметил, что тот перед этим спрятал руки за спину. Достаточно быстро, но уловимо для внимательности Эндрю. И голкипер двинулся навстречу, но едва их носы соприкоснулись, а желанный жар губ был так близок, в дверь громко забарабанили. Эндрю проклинал всеми грязными словами того, кто сейчас нарушил их покой. Конечно, двое быстро сообразили и резко отодвинулись друг от друга на приличное расстояние. Это оказался Ники. Не услышав протеста на вход, он приоткрыл дверь и начал что-то болтать о том, что Кевин уже приготовил завтрак и они ждут только их. Но Эндрю сейчас было настолько плевать на еду. Живот скручивало не от голода по обычной пище, а по прикосновениям и губам Нила. По его телу, буграм шрамов под подушечками пальцев. Но Ники не поймет, несмотря на то, что тоже имеет слабость к телам мужчин. — Да ну вас, ребят. Извините, что прервал. Ваши ласки подождут, дуйте есть! Миньярд схватился за первое, что попало под руку и швырнул, целясь кузену в лицо. Ему очень повезло, что это была подушка, потому что Эндрю действительно попал в лицо. Годы тренировок дают о себе знать. Благо, Хэммик понял с первого раза и поспешил закрыть дверь, умоляюще взвизгивая, чтобы Эндрю не тянулся за ножами, ведь тот уже был на полпути. Настроение уже не то. Умеет же этот гад портить все. Эндрю взглянул на Нила и его покрасневшие щеки от смущения почти ощущались фантомным жаром на кончиках пальцев. Парень сжал их в кулаки и резко встал, посчитав, что его злит этот день настолько, что он может позволить себе ударить стену. И ударил. Вмятины не осталось, но костяшки обожгло неприятно. То, что нужно. Следующим объектом для вымещения раздражения был стул. Эндрю пнул его, и тот упал с приличным грохотом. Сзади скрипнули пружины, и Эндрю понял, что Нил встал, желая его остановить, чтобы комната осталась цела, но Миньярд быстро развернулся. Схватил Нила за руки и наступал, заставляя его пятиться к двери. Запястья продолжал удерживать обеими руками и приковал их к деревянной поверхности, прижимая не сильно, так, чтобы Нил при желании мог высвободиться. Но этого не последовало. Наоборот. Рыжая проблема одарила внимательный взор Эндрю улыбкой. Такой, которую он использовал редко, но метко. Попав стрелой Амура прямо в сердце Миньярда. И он не сдержался. Прилип к желанным устам, целуя искривленные губы, пока не получил желаемое. Нил отвечал, в меру активно и страстно, будто сам нуждался в поцелуе, как в воздухе. И Эндрю давал ему вздохнуть полной грудью. Невольно вспомнился момент, который Эндрю никогда не забудет (ведь он ничего и никогда не забывает). Они в гостиной. В той же позе, только на полу, на шершавом ковре. Целуются также пылко и со всей гаммой чувств. Слишком тихо, чтобы Кевин за соседней стенкой не услышал их. С запертой дверью, чтобы Ники, вернувшись от Мэта, не застал животрепещущую картину Эндрю, нависающего над Нилом. Тогда голкиперу ничего не было так необходимо, как порция пьянящего вкуса губ Нила. И мороженое рядом. Сейчас абсолютно то же самое. Ничего не надо. Только бы он мог подольше остаться в этом моменте. Цепляться зубами за нижнюю губу. Чувствовать сбивчивое дыхание Нила и видеть сквозь светлые ресницы его лицо, полное ответного желания. Эндрю отстранился и открыл глаза, когда парень под ним стал задыхаться. На свой собственный страх и риск распахнул их и готовился к самому худшему. Но не увидел ничего из того, что могло бы заставить выпрыгнуть в окно через считаные секунды. Это все ещё был Нил. Его Нил. Растрепанный слегка. Помятый, улыбающийся. Его руки все ещё над головой, а губы снова расплываются в улыбке. Он смеется своей тихой хрипотцой в голосе, а на лице разбросаны мелкие веснушки, которые меркнут на фоне шрамов и безумно голубых глаз. В них играет счастье. — Это я, Нил. Вот видишь. Не страшно. Эндрю издал нечленораздельный звук и отпустил чужие запястья, запечатлев на его губах ещё один, короткий, но настойчивый поцелуй, придерживая за подбородок доли секунды. Больше для того, чтобы доказать собственную силу и стойкость. Он взглянул страху в глаза и не ошибся. Не струсил и сумел превратить его в наслаждение. Эндрю открыл глаза снова. На этот раз все осталось прежним. Только взгляд Нила чуть потускнел. Он смотрел куда-то вниз. Миньярд запоздало понял, что тот смотрит на руку. Он отпустил его подбородок и сам осмотрел кулак, сжимая и разжимая. Ничего особенного. — Подумаешь. — после спарринга с Рене и не такое бывает, но Эндрю все равно чуть сморщил нос от неприятных, но привычных ощущений. — Не подумаешь. Нил дотронулся мозолистой ладони и поднес травмированные пальцы к губам, запечатлев несколько кратких поцелуев, глядя в глаза. Эндрю аккуратно отдернул кисть после третьего такого, но не потому, что было больно, а потому, что такая нежность казалась неправильной. И Нил сам, кажется, это понимал, поэтому пожал плечами и неловко потер затылок. Этот жест явно выдавал чувство вины за глупый выпад. Эндрю развеял навязчивые мысли Нила, слабо вытолкнул его в дверной проем, тихо фыркнув. — Идиот. — Твой. — также тихо отозвался Нил. Оба вышли и уселись по местам за кухонным островком. Нил с Эндрю с одной стороны, а Кевин с Ники с другой. Не обошлось без бредовых комментариев, но это было ожидаемо. Нил отвечал за Эндрю, пока тот молчал и размазывал по тарелке овсяную кашу с фруктами. — Там с нашей комнатой все в порядке? Звуки были страшные, и я уже ставил на то, что ты прихлопнул Нила. — продолжил с расспросами Ники, взглянув на руку Эндрю, в которой он держал ложку. Костяшки пальцев заметно покраснели и кое-где кожа содралась, образуя кровоподтек. — Жив, как видишь. Стул и стена немного пострадали, но в целом все в порядке. —ответил за него рыжий, уплетая свою порцию. Нил старался переносить все удары на себя, но даже, если бы Ники обращался напрямую к Эндрю, он бы ему не ответил. А Кевин? А Кевину плевать. Важно то, что они опаздывают на тренировку. ••• Несмотря на летние каникулы, Дэй настоял на том, чтобы соблюдать режим и постоянно тренироваться. Это не могло не угнетать, но Эндрю старался делать менее скучающее лицо, пока расстреливал сокомандников с ворот. Когда королева драмы начала свою тираду о том, какие все безрукие в стороне, Эндрю решил проветрить голову на пробежке по периметру корта. И, конечно, Нил присоединился к нему, чуть погодя. Привычка болтать о чепухе, как было с Рене, продолжилась и с Нилом. Его подруга сейчас внимательно слушала Кевина, ведь она планировала за лето подкачать навыки, как голкипера. И сейчас Нил бежал сзади, отставая не так сильно, чтобы Эндрю не мог его слышать. — А что, если монстры реально существуют? Глупо. Единственные монстры, которые могут быть реальны, так это люди. Эндрю даже мог перечислить их имена и фамилии, которые отдавали горечью на языке. Люди из всех тринадцати приемных семей. Люди из психбольницы и много других отбросов, не связанные с ним, но связанные с его близкими. Чего стоит отец Нила. — Не неси бред. — коротко ответил Эндрю, достигая второго круга. — Нет, ну ты представь. А если они заберут нас? Это же хуже зомби! — Нет. — неясно, был ли это ответ на вопрос или просто относилось к ситуации, но Нил неустанно рассуждал, а Эндрю слушал, иногда вставляя свое экспертное мнение. Вскоре пришлось вернуться на свои позиции и продолжить избиение Лисов. Спустя два с лишним часа, как только Кевин объявил, что тренировка окончена, Эндрю покинул поле первым. С толикой раздражения стягивал по пути к раздевалке перчатки и шлем, радуясь тому, что кожа может дышать свободнее без слоя экипировки. Уже внутри он скинул и все остальное, оставшись в одних боксерах, когда команда подтянулась и тоже начала переодеваться. Эндрю запихнул в свой шкафчик экипировку, а форму закинул в корзину для белья, стоящую в углу перед входом в душевую. Их взгляды с Нилом встретились лишь на секунду, но в нем ярко читался вопрос. А точнее просьба. За Эндрю в душ пошли Кевин и Аарон, пока Ники что-то болтал Нилу, но вскоре и они присоединились с остальными Лисами. Все. Кроме Нила. Джостен все еще не мог привыкнуть к тому, что на его шрамы всем плевать. Сокомандники видели его и не в таком состоянии. В декабре с синяками и порезами от рук Рико. И даже тогда, когда тело Натаниэля чуть не превратил в фарш покойный отец, Лисы уважали его границы и не акцентировали внимание на травмах. Но нет. В рыжей башке никак не могло уложиться обратное привычному образу жизни, и он все еще ходил мыться последним. Что ж. Думать об этом Эндрю не хотелось. Он расслабился под горячими струями воды и прикрыл глаза, отправляясь куда-то далеко отсюда. Пар мог успокоить трепещущее сознание, но мысли о Ниле и их разговоре утром никак не хотели выходить из головы. Зато он вышел. Специально задержался подольше, выполнив просьбу Нила. Подождал, пока все выйдут, потом прислушивался к голосам за дверью душного помещения. Когда и те стихли, парень ступил на кафель и натянул обувь, затем повязки и полностью оделся. Высушивать волосы нужным не посчитал. Просто протер полотенцем и был доволен тем, что они быстро высохли. Нил, как и ожидалось, сидел в пустой раздевалке на одной из скамеек и тут же поднялся, завидев Миньярда. Эндрю не был бы удивлен, узнав, что Ники не смог сдержать какой-нибудь тупорылой шутки по типу: «Присоединишься к нему? Хороших потрахушек в душе!». Как и всегда. На короткую секунду между ними повисла странная тишина. Нил всегда начинал говорить первым, но сейчас это Эндрю сделал первый шаг. Он все ещё чувствовал в себе ту ярость, что рвалась наружу от прерванного момента из-за Ники, то, как скомкано все вышло, но, что куда важнее — в нем копилась другая эмоция. Пронзительное, почти болезненное желание. Которое он не хотел, да и не мог уже больше игнорировать. Он повернул голову к Нилу. Тот, не дожидаясь второго приглашения, сделал осторожное движение вперед, спрятав шрамированные руки в карманы шорт — не чтобы скрыть их, а чтобы не давить, не брать инициативу насильно. Эндрю оценил это. Миньярд вжал его в стену возле шкафчиков, толкнув в плечо и задал привычный вопрос. Положительного шепота хватило, чтобы парень одной рукой подхватил чужой подбородок, рассматривая желанные губы. И на этот раз он сам потянулся. Не давая себе времени на сомнения, Эндрю сжал ткань джерси Нила в кулаках, подтянув его ближе, так, чтобы разорвать ту жалкую дистанцию, оставшуюся между ними. Из-за этого действия парень отлип от стены, но Эндрю тут же впечатал его обратно, не собираясь отдаляться или дать повод для отступления. Их губы столкнулись быстро, почти неловко — но даже в этой суетливости было что-то настоящее, их настоящее. Эндрю ненавидел слабость. Особенно свою. Но именно в этот момент он позволил себе быть слабым. Только здесь. Только с ним. В этом поцелуе, не требующем слов, не требующем объяснений. Нил ответил мгновенно — мягко, но жадно, вложив в поцелуй все свои эмоции, которые продолжал копить, даже после того, как выпустил немного утром. И Эндрю наконец-то позволил себе не бояться. Не видеть в нем никого другого. Не вспоминать чужие шершавые руки и грязные прозвища. Только этот момент. Только Нил. Теплый, настоящий, живой. С дрожащим сердцем под его рукой. Это его Нил. Поцелуй стал медленнее и не таким агрессивным, как был в начале. Все это превратилось в неосторожные мазки по лицу, но и это Эндрю нравилось. Нил так осторожно и любяще осыпал его лицо поцелуями. Миньярд плавился, словно под солнцем. В сердце что-то екнуло и ударилось с громким стуком о грудную клетку неприятным спазмом. Миньярд обнял его, так, как редко когда позволял себе. Взял и обнял, прижал к себе, будто действительно был способен просто обнимать, не причинив этим вреда. Руки сомкнулись на чужой пояснице крепко. Эндрю прислушивался к тихому шороху рук, выползающих из карманов. И он не ждал вопроса, а шепнул на ухо «можно». И Миньярд цеплялся за ответные объятия Нила, как за что-то жизненно необходимое. Словно боялся, что если отпустит — исчезнет не контакт, а сам Нил. А Нил шептал между осторожными прикосновениями. — Я здесь. Я реальный. Ты не один. И это были те самые слова, которые Эндрю боялся просить, но которые ему были так нужны, когда образы монстра под веками приближался, стягивая на шее тугую веревку. Он получил, что хотел, и быстро отстранился, делая вид, словно ничего не случилось. Это вообще был не он, и его подставили. Подставило собственное сознание. Пришлось поспешить, ведь Кевин, Ники и Аарон ждали в машине. Им нужно было скорее вернуться в кампус, чтобы отлежать ноющие после тренировки бока. ••• Тем же вечером все приняли обоюдное решение поехать и оторваться в «Райских сумерках». С крекерами и доброй порцией выпивки. Все. Кроме Эндрю. Он запротестовал. Поездка в Колумбию стала бы очередным сильным триггером. Сейчас это особенно остро повлияло бы на Эндрю. Даже сильнее, чем тогда, когда он посещал клуб после событий ужина в доме Хэммиков. Если не едет Эндрю, значит не едет и Нил. Это однозначно. Миньярд просто вручил ключи от машины Ники и пригрозил пальцем, говоря уж слишком серьезным тоном: — Если я увижу хоть одну царапину, то будь уверен, все твои фотографии с Эриком будут гореть ярким пламенем в урне. Хэммик изобразил обиду, но тут же рассмеялся: — Все будет хорошо с твоей малышкой. О, кстати об этом. Не шумите сильно. У футболистов слишком чуткий сон. — Ники бросил на прощание воздушный поцелуй и закрыл дверь с другой стороны, пока тот не успел понять смысл сказанного. Эндрю не знал, что его взбесило больше — факт того, что Ники думал о Ниле как о его «малышке», или то, что они будут трахаться в их отсутствие. Зато в их комнате стало приятно тихо. Нил корпел над учебником по математике с одной настольной лампой, выполняя задания, данные на каникулы, а в гостиной и прихожей не горел свет вообще. Миньярд взгромоздился на свой стол и курил, как обычно, глядя в окно на пустую парковку. Кроме машин Лисов там было ещё от силы три автомобиля других спортсменов. Жёлтый свет фонарей во тьме казался чересчур ярким. Невозможно было не заметить на себе взгляд, когда Эндрю научился делать это за считанные секунды и уже вырастил глаза на затылке, но чаще не хотел показывать это. — Пялишься. Разве ты не занят своими задачками? — спокойным тоном высказался Миньярд, щелчком отправляя окурок в окно, не глядя на Нила. Парень знал, что он смотрит. — Не могу сосредоточиться. Все думаю о монстрах. — Эндрю всё-таки повернул голову в его сторону и заметил, что глубинный взгляд стал намного светлее под ярким светом ламп. Нил улёгся на руки, уложив на них подбородок, глядя на Эндрю сквозь лезущую в глаза чёлку. — Ты вроде уже не маленький, чтобы бояться их. — светлая бровь дёрнулась в колкости, и Эндрю спрыгнул со своего места, шагая к столу Нила. — А что если они всё-таки существуют и заберут нас? — не унимался рыжик, повторяя то, что говорил на тренировке. Либо он действительно тупой, либо это такой способ вывести Эндрю на какой-то разговор, а это лишь подводка. — Их нет. — Миньярд отодвинул учебники и пенал Джостена, освобождая себе место, и нагло уселся прямо перед ним на стол. Он хотел поскорее покончить с этой темой и перейти к более интересной для него. Нил резко поднялся с места и, неожиданно для Эндрю, всё равно был выше, даже тогда, когда Миньярд сидел на столе. Он расставил руки по обе стороны от бёдер парня и с надеждой в голосе прошептал: — Кого? Монстров или нас? Ситуация не была бы такой комичной, если бы саму компашку Эндрю так не звали старшекурсники, но Миньярд подавил смешок, выдав слабое фыркание. В мыслях тут же всплыли его утренние рассуждения про «них», как про один единый организм. И к вечеру, то есть сейчас, он был уверен в ответе на все сто. Нет. Двести. Но мог ли произнести это? Было легко, потому что никто не требовал от него развёрнутых признаний о том, «как он любит Нила и готов согласиться называть их парой». Джостену это не нужно настолько же, насколько Эндрю не хочет этого говорить. — Монстров. — коротко, но в этих словах весь Эндрю. В его янтарных, ореховых глазах собран весь мир, который он готов возложить к ногам Нила. Отдать всего себя и даже больше. — Да или нет? — Да. — Эндрю не мешкает ни секунды, соглашаясь на поцелуй. Даже тянется, ведь он уверен в нём и хочет, чтобы это произошло, но Нил умудряется расстроить Миньярда тем, что прикасается на жалкие мгновения, сразу отлипая. Дразнит. Подумалось Эндрю. Нил ухмыльнулся, забавляясь реакцией, и мазнул языком по сжатым губам Миньярда. Ещё один наглый, дразнящий и провокационный жест. Эндрю решил никак не комментировать это, а действовать. Расставил ноги пошире, подсел ближе к краю и обвил ими Нила сзади, резко притянув к себе. Лис издал хитрый смешок и не воспротивился, когда Миньярд вовлёк его в настоящий поцелуй. Как всегда грубый, без лишней мишуры и нежности, которая не требовалась никому из них. В этот третий раз Эндрю не переживал и не боялся раскрыть глаза. Не боялся увидеть перед собой Дрейка. Нил медленно, но верно заставил привыкнуть к тому, что их поцелуи не ухудшат положение, а помогут сместить фокус внимания. И как же это хорошо. Он закинул руки тому на плечи, но не сцепил. Эндрю, казалось, мог целоваться часами, пока губы не сотрутся в пыль, а лёгкие не начнут саднить жаром из-за частой задержки дыхания. Но это… Это был не поцелуй — это был взрыв. Их языки напали друг на друга с такой силой, что в груди гремело эхо удара собственного сердца. Зубы Эндрю царапали нижнюю губу, губы разбивались в кровь, и в этом было что-то дикое, настоящее. Ни нежности, ни осторожности — только злость, страсть и горячее трепыхание возбуждения, которое поднималось из самой глубины. Губы с силой сталкивались, язык Миньярда стремительно вторгался внутрь, требуя, властвуя. Внизу скручивало спазмом невыносимого жара. Будто само солнце поместили внутрь. Ноги, обвившие тело Джостена, вдавили его сильнее, ближе. Контакт стал ещё теснее. Всё это время руки Нила находились на поверхности стола. Сквозь влажные звуки губ Эндрю услышал скрежет дерева. Нил тоже страдал от такой напористости и динамики их поцелуев. Их тела сталкивались в беспорядочном, яростном ритме, когда Эндрю начал невольно ёрзать, чтобы унять возбуждение, но это лишь усугубило положение — трение было грубым, мучительно сладким, через слои одежды. Каждый толчок отзывался в нём дрожью, заставляя пальцы цепляться за ткань толстовки на спине Нила. Он чувствовал, как возбуждение разрывает изнутри, как каждый жёсткий контакт сводит его с ума, сбивает дыхание в глухие, сдавленные рывки. Их поцелуи были больше похожи на борьбу — злые, влажные, требовательные, как последний контроль перед тем, как всё сорвётся в ярость желания. И сорвалось. Эндрю нехотя оторвался, вглядываясь в затуманенные и расширенные зрачки, за которыми скрывались пьянящие глаза Джостена. — Нил. — позвал он серьёзным, но задыхающимся тоном, будто действительно думал, что тот сейчас не здесь. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Это был отчаянный шаг. Слишком безумный, но искренне желанный. Это стало бы ещё одной ступенью к исцелению искалеченной сексуальности. Это могло отпугнуть всех призраков его прошлого и развеять дымку страха. Им пора было пойти на такое. «Ограничения лишь в твоей голове». Знаете такую цитату? Пора было разрушить стены, отделяющие мир удовольствия от того, что они имеют сейчас. Стоило видеть глаза Нила. Он поперхнулся слюной и глупо хлопал глазами, будто пытался понять, послышалось ли ему. — Ч-что…? — Что слышал. — голос Миньярда выдавал его с потрохами. Требовательный и нетерпеливый. С лёгкой хрипотцой возбуждения и похотью из сверкающих глаз в темноте. — Но я… я не могу. После всего того… Эндрю заткнул его кусачим поцелуем. Он не хотел слышать продолжение. Плевать на то, что было. Пора отпустить это раз и навсегда. Как Нил выразился утром: «перекрыть плохое чем-то приятным». Нил явно не это имел ввиду, но Эндрю искал путь, который подойдет ему лучше. — Сделай это. Ради меня. Ради нас. Эндрю впервые назвал это так прямо. Настолько, что Нил проглотил язык, а его лицо залилось краской в цвет волос. Непонятно только от чего — от возбуждения или от смущения перед такими громкими словами. Но кажется, они подействовали нужным образом, и парень наконец оторвал руки от стола, уцепившись за накачанные бёдра голкипера. Это прикосновение вызвало мгновенную, но слабую дрожь. Но не от подступавшей тошноты, которую он ожидал почувствовать, а от желания ощутить больше тепла шрамированных ладоней. — Хорошо… раз тебе это так нужно. Нил хотел сказать что-то ещё, но, кажется, приберёг слова на потом, решая переместиться на собственную кровать с Эндрю на руках. Миньярда могли тягать за волосы, волочить по полу за шиворот и конечности, но никто и никогда не позволял себе настолько горячий и милый одновременно жест. Он со скрытым удовольствием обвил ногами Нила и ухватился за шею полноценно, кладя подбородок на плечо. Не хотел упасть, но расстояние до кровати было настолько мизерным, а руки нападающего такими крепкими на ягодицах, что парень не мог не доверить своё тело ему. Джостен аккуратно выпустил его из рук и уложил на подушки, начав долгий путь поцелуев с щёк, губ, а дальше всё ниже, пока кромка футболки не стала мешать. Нил поднял на Эндрю свои невероятные глаза, что сейчас разрывались от того, насколько он пытается быть более мягок. Это… непривычно. Во взгляде читался вопрос, и Эндрю приподнялся на локти, не отпихивая чужие руки, а привлекая их своими, холодными, к подолу тёмной ткани. — Можно всё, кроме повязок. — предупредил Миньярд, вскинув руки наверх, чтобы помочь себя раздеть. — А трогать выше пояса. Пока. И Нил послушно кивнул, стаскивая футболку. Переходить к джинсам он не спешил. Вместо этого избавился от своей Лисьей толстовки. Она летит вслед за футболкой на пол. Нил мягко толкает Эндрю обратно на матрас, возвращается туда, где остановился, и продолжает целовать. Грудь голкипера вздымается часто и трепещет, но с губ не вырывается ничего, кроме тихих вздохов, когда извращенец-мать-его-Джостен касается чувствительного соска, всасывая окаменевшую бусину. Эндрю контролирует себя, поэтому закусывает губу, подавляя довольное мычание, и запрокидывает голову. От такого движения он невольно вспоминает, как член Нила глубоко входил в его глотку, когда они пробовали новую позу для минета. Именно так, откинув голову, Миньярд разрешал использовать свой рот, получая и своё особое удовольствие, а Нил взгромоздился на его груди приличным, но приятным весом. Эти мысли сильнее расслабили. Эндрю помнит, как тот тут же останавливался, когда парню нужно было сделать паузу и подышать. А сейчас он так безобиден. Очень старается ради его комфорта. Разогревает, водит руками по рельефному торсу, который заметно расширяется к плечам. И Эндрю давно подметил страсть Нила к его тонкой талии по сравнению с размахом спины, поэтому стал лишь старательнее работать именно над верхней частью в зале. Несмотря на то, что тяжёлая клюшка и так делает своё дело. Тем временем поцелуи становятся настойчивее. Намного. Эндрю замечает это по тому, как Джостен якобы случайно начинает царапать кожу груди зубами, но не смеет сделать большего без разрешения. — Можешь оставить следы. — тихо шепчет Миньярд, плавясь под жаром восхитительных рук и губ Нила. Потому что действительно плевать. Никто не посмеет спросить. А если и спросит, то это Ники, а он знает, что легко может спровоцировать на лезвие в своём брюхе. Поэтому Хэммик скорее посплетничает об этом, а не будет донимать кузена. Их глаза встречаются, и в глубине голубого Эндрю видит искреннюю радость. Как маленький ребёнок, которому позволили съесть его конфетку. Разрешение на засосы и укусы было редкостью, потому что Эндрю не нравились ощущения, хотя последствия выглядели более чем сексуально. Наверное, можно и потерпеть. Эндрю только успевает об этом подумать, как влажные губы впиваются в ямку над ключицей и вбирают в себя вакуумом небольшой участок кожи. Парень вскидывает таз от лёгкого дискомфорта, но это движение перемещает фокус внимания слишком хорошо. Пах Эндрю встречается с задницей Нила, ведь он восседает сверху и выцеловывает место метки. Член заперт в узких джинсах, и это раздражает всё больше, но Эндрю готов ещё немного подождать, пока рыжий наиграется. И он играет. Снова не обделяет вниманием языка оба соска, обводя вокруг нежно-розовые ореолы. И чёрт. Он смотрит прямо на Эндрю. Этот взгляд снизу… о боже. Голкипер готов отдать всё самое дорогое, что у него есть, в обмен на его туманные океаны, смотрящие исподлобья. Острые зубы опять предупреждающе царапают и останавливаются у левого соска, вгрызаясь немного, чтобы хватило на след, но не больше. Не до крови, ни в коем случае. Миньярд не сдерживается и кладёт руку на его макушку, чуть дёргая за пряди. Хмурит брови и ощущает сильный жар на контрасте в левой и правой части. Нил отстраняется после второго такого жеста и довольно рассматривает свою работу: пару алеющих пятен на шее и яркий укус вокруг соска. Идеально. А Эндрю в ответ рассматривает его торс, который почему-то выпустил из виду ещё тогда, когда исчезла футболка Нила. В тот момент, видимо, мысли были заняты скорее расстановкой рамок, чем видом знакомых шрамов. Сеточки белого и розового, где-то совсем красного цветов. На руках последствия Балтимора были ещё в процессе заживления, а вот те, что с декабря, уже вовсю белели. Рико умудрился прорезать не дальше глубокой дермы, а это схватывается быстро. Горький опыт Эндрю даёт о себе знать. И он правда может описать в подробностях процесс заживления порезов любой глубины. А вот грудь и живот Нила… На плече знакомый след утюга, а вон там бледный от пули. А здесь пара мелких, которые могли образовывать треугольник, если соединить, как созвездие. Пытливый ум Миньярда мог изучать и составлять все новые комбинации деталей его тела часами. Нил был словно нарисован акварелью, но кто-то явно переборщил с красным. Румянец с лица стал сползать на веснушчатые плечи. Размышления шли так медленно, будто он правда рассматривает его час за часом, а на деле парни замялись всего на минуту. Эндрю был уже достаточно разогрет, поэтому ухватился за чужое предплечье, призывая продолжать. Сам провёл руку Нила ниже, спускаясь к пуговице на джинсах. Джостен попятился назад на коленях и неожиданно прилип щекой к ширинке. Потерся о неё, бесстыдно глядя прямо в глаза своему вратарю. И это так возбуждает. До чертиков и звёзд в глазах. Исполосованная и обожжённая щека продолжала своё движение, заставляя плоть под двумя слоями ткани дёрнуться. Стало слишком влажно, от чего Эндрю нахмурился. Но это не было знаком для того, чтобы тот прекратил. — Пялишься… — не выдержал он на выдохе. Нил улыбнулся и ответил мгновенно, подняв голову. Это избавило от трения, и Миньярд еле сдержал разочарованный вздох. — Это ещё начало. Ты не видел, как я ещё умею. — это прозвучало как интрига. Как обещание натворить глупостей, которые, как оказалось, были довольно приятными. Не отрывая глаз от лица Эндрю, рыжая катастрофа медленно подобрался к замочку и ухватился за него зубами, с той же скоростью улитки потянул её вниз. Эндрю показалось, что он падает. Кровать под ним проваливается, но падение не похоже на то, что было во время кошмарных снов. Оно другое. Оно заканчивается мягкими и пуховыми одеялами, а не жёстким асфальтом, обещающим расплющить его в лепёшку. Ком возбуждения давно засел где-то внизу, но своими действиями и глазами Нил расшевелил этот клубок змей. Для пуговицы пришлось использовать пальцы, хотя Эндрю бы не отказался взглянуть, как бы он делал это ртом. — Быстрее. — Какой ты нетерпеливый. — несмотря на это замечание, на которое Эндрю отреагировал закатыванием глаз, Нил всё же избавил парня от джинс. Стало куда легче. Позорное, влажное пятно предэякулята зияло, но Нил лишь облизнулся, мельком взглянув. Его губы так близко… но Эндрю не может. Потому что… Всё шло, казалось бы, как обычно. Они целуются, переходят на кровать и оголяют некоторые части тела, что должно закончиться минетом или взаимной дрочкой, но сейчас всё было иначе. Они не собирались останавливаться на внешней стимуляции, а попробовать перепрыгнуть ту планку запретного. А ещё… Потому что Нил ранее не видел его без одежды там. Это, конечно, вызывало трепет. Руки Нила опять гладят живот. Успокаивают перед тем, как полностью раздеть. Нил впервые полноценно собирается взглянуть на такого открытого Эндрю. Полосы под повязками вдруг зачесались, но парень быстро унял это ощущение, потерев предплечья о покрывало. — Скажи, если что-то будет не так. Ты можешь остановить меня в любой момент. Помни об этом, Дрю… От странного, но милого прозвища под кожей поползли мурашки. Это не звучало, как то противное «Эйджей»от призрака в его сне. Слова, которые Нил хранил с момента согласия на эту авантюру и наконец озвучил. И это привлекло. Эндрю знал и понимал, но повторное напоминание помогло обуздать тремор в груди. — Да. — он подтвердил то ли согласие с правилами, то ли давал согласие на продолжение. Оба варианта были верными. И Нил послушно стянул единственный элемент одежды, который отделял их от самого сладкого и одновременно страшного момента. Но рыжик продолжал аккуратничать. Прикрыл веки, видимо, не желая сразу смотреть. Ещё не стянул боксеры до конца, а уже оставил влажный след губ на тазовой косточке Миньярда. Тот выгнулся в пояснице, выпустив сжатый воздух. Не хотел закрывать глаза. Но не потому, что боялся увидеть перед собой Дрейка, а потому, что хотел видеть реакцию Джостена. Толстый орган дёрнулся, когда холодок воздуха коснулся его разгорячённой поверхности. Он ударился о живот с резким шлёпком, когда ткань неосторожно зацепилась. Нил быстро извинился за это, оставив пару поцелуев на столь чувствительной головке. Блять. Эндрю сжал челюсть, думая, что может кончить прямо сейчас лишь от этого. В глазах Нила не было ни капли сомнений или неприязни. Только восхищение. — Не понимаю, почему ты так долго прятал такое совершенство от меня. — Потому что. — коротко и резко, отсекая все остальные возможные вопросы. — Ты много болтаешь, Джостен. Намек был понят, и Нил поспешил встать. Ему тоже, вероятно, было тесно даже в домашних штанах. Они исчезли, а нападающий на секунду замешкался, растерянно глядя на Эндрю. — У тебя есть смазка? — Я похож на того, кому она нужна? — ответил он вопросом на вопрос, но сам пошарил в извилинах, вспоминая, как видел что-то такое у кого-то в тумбочках. У кого именно, так и не смог вспомнить, когда жар усилился из-за долгого трепа. — Проверь тумбочки. Там должны быть и презервативы. Это лишь в очередной раз подкрепит уверенность в сознании Нила. То, что Эндрю готов дойти до главного и всё ещё не сдаётся. Ближе всего была тумба Нила, но там он и не думал искать. Следом Аарона, и парень полез туда, будто делал это не впервые. Эндрю приподнялся на локтях и взглянул на сгорбившуюся фигуру, то ли торопя, то ли интересуясь находками в тумбочке брата. Всё-таки интерес брал верх, даже учитывая то, что ему было плевать по большей части. Миньярд не знал, чему удивляться больше. Тому, что у его копии и правда нашлась бутылочка смазки и презервативы, или тому, что Нил держал во второй руке. Прозрачный пакетик со знакомым, слегка желтоватым порошком. Неужели братец не боится хранить это прямо в общежитии? Если загребут за хранение, то их всех. Неприятненько. Но думать об этом сейчас не хотелось. Вопрос Нила ещё больше ошарашил, чем сама находка. — Во-первых… она анальная. Зачем это Аарону? Неужели… — Заткнись. Просто заткнись. Воспоминания сами лезли в голову непрошенным грузом. Странное поведение Кевина и второго Миньярда в последнее время. Пазлы сходились, но сейчас это не имело никакого значения. Эндрю хотел позаботиться о собственной постели, а не его брата. Рыжик уловил в голосе Эндрю, что тот не хотел не слышать его вовсе, а просто перестать говорить об Аароне. И, задав следующий вопрос, потряс пакетиком с крекерной пылью, предлагая: — Во-вторых, хочешь? — глаза обеспокоенно бегают, но взгляд до того мягкий, что Эндрю почти ощущает его пушистость. Нил переживает и хочет помочь ему облегчить стресс их первого раза. — Нет. — чётко отчеканил Миньярд. В голосе никакого сомнения, как и в ореховых глазах, но вот в голове тут же разразился спор. Борьба с самим собой. Он не хотел рушить картину перед глазами, запоминая лишь расплывчатые пятна. Ему нужно было запомнить такого Нила. Аккуратного и нежного с ним. Запомнить в мельчайших деталях и не упустить ничего важного, а с крекерами это будет куда труднее, хоть и проще для восприятия, как пьяный секс, где инстинкты самосохранения притуплены. Аргумент в пользу Нила всё же лидировал, и его повторное «нет» стало отправной точкой. Нил мягко улыбнулся, одобряя такой выбор, и вернулся на кровать, закинув пыль обратно. — Ты точно уверен? — вопрос не про наркотики, это и так понятно. Но Эндрю настолько не терпелось избавиться от навязчивого и болезненного стояка, что его «да» превратилось в что-то рычащее и резкое. — Блять, да, Джостен. Я передумаю, если ты прямо сейчас не вставишь мне. Этот зуд в заднем проходе и такое ярое желание приходило не впервые, но всегда, во всех остальных случаях он подавлял это, напоминая об ужасах прошлого. Не хотел ощутить наплыв воспоминаний в самый важный момент. А сейчас всё, как рукой сняло. Наверное, потому что это был Нил. Его Нил. — Может, хочешь встать на колени? — спросил его парень, желая облегчить хотя бы сменой позы, но Миньярд упрямо помотал головой. Он хотел видеть Нила. Каждое его движение и каждую эмоцию на лице. Видеть руки, видеть, как пальцы входят и выходят. Контролировать всё до мелочей хотя бы взглядом. И Джостен, кажется, тоже это понял. Но не решился начать, пока Эндрю не разрешит прикоснуться ниже пояса, там, где запретил ранее. — Можешь трогать. — понял причину задержки и выпалил, злясь на такую чрезмерную аккуратность. Он ведь уже успел коснуться его губами несколько раз. Бесит. Хотя это его и привлекало. Нил относился к запретам куда серьёзнее остальных. Не сопротивляясь желанию, Нил раздвинул его ноги, не забыв оставить пару смазанных поцелуев на внутренней части бедра. Нападающий почему-то имел особую страсть к подобному и постоянно пытался лишний раз (никогда без разрешения) ухватиться, погладить или поцеловать верхнюю часть мускулистых ног. И сейчас выделил немного времени на то, чтобы Эндрю привык к его такой странности. Парень мысленно вписывал это в книжку под названием «Извращённые фетиши Нила Джостена». Список пополнялся с каждым разом их физического сближения. Колпачок щёлкнул, и Эндрю следил за струйкой липкой жидкости, которую Нил выдавил себе на пальцы и грел с помощью большого. — Говори со мной во время. — почти шёпотом попросил Эндрю, имея в виду то, чтобы Нил не оставлял его в тишине, если вдруг галлюцинации ужасов начнут проявляться. — Что? — Нил хлопнул глазами. Так сложно просто сложить два плюс два? Ранее довольно умный Нил сейчас тупил так, будто перед ним не Эндрю, весь готовый и открытый, а инструкция по сборке космического корабля. — Ты это умеешь, не прикидывайся. Болтать чушь. Член, уже весь налитый кровью со вздувшимися венами, стал вновь дёргаться. И Нил поспешил начать прежде, чем Эндрю рявкнет на него за медлительность. — Расслабься. Всё будет в порядке. Ты всё ещё можешь сказать «нет». — мозолистая, чистая ладонь гладила правое бедро и колено, успокаивая, отвлекая, пока смазанный палец медленно подобрался ко входу. Но Эндрю не собирался передумывать, даже если и пугал этим Нила ранее. От резкого холодка смазки, пускай и разогретой, стало слишком много эмоций. Смесь неимоверного желания и эфемерного страха, который заставил мышцы инстинктивно сжаться. — Дрю, я буду максимально нежен. Не причиню тебе вреда. — напомнил Нил, пытаясь протолкнуть указательный, пока вновь отвлекал словами и поцелуями в колено. Ноги стали дрожать, но Эндрю упрямо выдохнул, стараясь делать так, как сказал Нил — расслабиться. Он представил все моменты их близости до, перекрывая этими приятными картинками тот инстинкт выживания в теле. И подавил страх. Кольцо разжалось. Он впустил Нила, ощущая небольшой дискомфорт. Не такой, который нельзя было перетерпеть. Губа страдала которую минуту, кровоточа от зубов Эндрю в попытке заткнуть собственные звуки, рвущиеся наружу. —Ты можешь не сдерживать себя. — твердил Нил, будто реально умел читать мысли. Но Эндрю не хотел издавать лишних звуков. Не хотел выдавать себя и свое состояние с потрохами. Пока что, может быть. Первый палец дался труднее всего — как морально, так и физически. Он ощущал каждую фалангу и каждый разворот кисти, но привык спустя пару минут, толкаясь в знак того, что уже готов к большему. Нил понял и приставил второй палец. Добавил смазки и двигался в разы медленнее, пока Эндрю не замычал. Ему не хватало. Хотелось ощутить большую наполненность, но чувство разрывающей боли было бы хуже, чем то возбуждение, что он терпел. Медленно, но верно, Нил двигался уже двумя. Прокручивал пальцы внутри, раздвигал стенки чуть активнее. Дыхание сперло, Эндрю втягивал плоский живот и старался уцепиться руками за простыни. Нил упорно крутился прямо у заветной простаты, но все не мог нащупать и ходил вокруг да около. Миньярд сдерживал себя, как мог, чтобы не толкнуться навстречу пальцам. На его вздымающийся в нетерпеливых движениях живот легла рука. Джостен утихомирил его и прекратил двигаться внутри. Почти вышел, но Эндрю стукнул по матрасу, призывая продолжить. Нил взглянул на него так упрямо, что Эндрю на секунду задумался, не подменили ли его. Нил сгорбился, опустился ниже настолько, что Эндрю мог почувствовать его дыхание на изнывающей, влажной головке. Пальцы вернулись в отверстие, попадая прямо по нужной точке, а вместе с этим рот Нила припал к органу, погружая внутрь лишь верхушку. Его неумелые и осторожные движения языка не злили, но мучили. Эндрю готов был выть, ощущая гремучую смесь стимуляции с двух сторон. И почти завыл. —Бляяять… — глаза зажмурились, весь воздух вышел из легких следом за словом, а рука невольно потянулась к его макушке. Гениально. Перекрыть свои хитрые манипуляции с задним проходом действиями с членом. А ведь Нил делал это впервые, в отличие от Эндрю. И это льстило. Не то чтобы парень сильно волновался о прошлом своих партнеров, но это же Нил. Он также доверился ему впервые, как и Эндрю позволил ему больше, чем другим. —Все в порядке. Ты большой молодец. Все еще туго… Потерпи немного. — томный шепот охлаждал мысли и заставлял их рассеяться в неясный туман в голове. Все-таки слышать этот бред от Нила помогало. Ненароком, выводя круги вокруг головки, он приставил третий палец и на пробу толкнулся. Эндрю принял его с трудом. Он выгнулся в пояснице и ухватился за рыжую макушку чуть жестче, но Джостен никак не запротестовал. Это движение вогнало член наполовину в теплоту его рта, и тот издал еле слышный хлюпающий звук. Он отразился эхом в голове Эндрю. От него скрутило в животе и помутило. Это можно было сравнить с американскими горками. Дух захватывает, а орган словно окунули резко из холодной воды в невероятно горячую. Парень не давил, но Нил добровольно взял глубже, одновременно с этим все дальше продвигаясь безымянным пальцем. Стало неприятно, но это все еще не перешло границы дозволенного. Да и неумелые попытки Джостена насаживаться на него ртом скрашивали ситуацию, выводя эрекцию на новый уровень. Он отстранился лишь для того, чтобы вновь выпалить глупость и проверить Миньярда, а потом сразу же вернулся к своему занятию. Эндрю, возможно, хотел бы спросить, каково это — впервые отсасывать кому-то и трахать пальцами, но это было бы слишком. Звучало бы как насмешка, а Нил сейчас этого не заслуживал. Он слишком старался сделать все идеально для Эндрю. В какой-то момент стало намного свободнее, и Миньярд попробовал толкнуться навстречу длинным пальцам. Слегка поерзав, предупредил об этом, и Нил отлип. Бедра сделали резкий рывок, и Эндрю почувствовал, как наткнулся на искалеченные костяшки. Он был настолько глубоко, но этого не хватало. Простата требовала внимания и ныла вместе с членом так, что Эндрю посетила мысль не дожидаться полной готовности. Но нет. Ему все еще больно, но он об этом не скажет. Знает, что это временно. Видя такое растрепанное и изнывающее состояние Миньярда, Нил приподнялся и вынул пальцы, оставляя за собой неприятную пустоту, которая была хуже боли. —Если хочешь, мы можем уже начать… но я… Эндрю не готов. Ни морально, ни физически. Он понимает, что член Нила куда толще трех пальцев, и ему потребуется много сил, чтобы привыкнуть к чему-то такому большому в себе. Нужно еще поработать, пожертвовать это ебучее время на подготовку. Но ведь им некуда спешить? Но и Эндрю не железный. —Нет. Я не готов. Растяни получше. — пришлось озвучить свои мысли, отвечая честно, как Нил и просил ранее. Ему действительно рано начинать, несмотря на огромное желание сделать это прямо сейчас. Насладиться Нилом так глубоко, как только это возможно. Почувствовать его внутри себя так же, как чувствовал слияние их душ с самого начала их «ничего». Ответ достаточно четкий, как и указание. Нил облизнулся и понял, что нет смысла больше успокаивать Эндрю минетом, ведь это лишь распаляет его. Будет лучше, если он настроится на главное, а не будет затуманен мыслями побыстрее кончить. Эндрю не знал, сколько конкретно прошло времени. Пять минут, десять или вообще час. Но он упорно принимал пальцы Нила, стараясь только помогать, а не сжиматься каждый раз, как только почувствует приближение к чувствительной зоне. И спустя время он был довольно хорошо растянут. По крайней мере, он на это надеялся. Все должно пройти гладко. Без сучка, без задоринки. Это же Нил. —Не передумал? Уже можно, если твой ответ все еще да. —Нет, не передумал. — выдохнул Эндрю, все же решая встать на колени. Насколько он знает, в этой позе ему было менее больно, а видеть за спиной Нила он может, повернув голову. Может держать его за руку и слышать голос. Джостен, казалось, удивился такому выбору, но ничего не сказал. Сзади послышались шуршание пакетика и новая порция лубриканта. Эндрю постарался устроиться поудобнее и подложил под грудь подушку. Обернулся и уперся взглядом в руки Нила, раскатывающие презерватив по члену. Когда он успел снять белье? Эндрю не уловил этот момент, но ему нравился его обнаженный вид. Невольно вспомнился момент в душе. Нил тогда казался чем-то непозволительно божественным. Только пакеты на руках и лице все портили. А сейчас их нет. Миньярд все еще смотрит с глубинным восхищением, но никогда не признался бы в этом. Ореховые глаза с виду спокойные. Только Нил может заметить едва видимую темноту. —Дрю… — осторожно позвал Нил, чуть раздвигая ноги Миньярда, чтобы устроиться ближе. —Да. На все да. — уверенность и ничего, кроме нее. —Если вдруг что, сразу хочу услышать от тебя «нет». Боже. Да Эндрю сейчас просто превратится в лужу, если этот диалог продолжится еще хоть на секунду. Он нашел в себе силы положительно промычать, хоть и знал, что не воспользуется этой возможностью. Джостен гладил его по широкой спине, поднимаясь к лопаткам. Настойчиво разминал, расслабляя мышцы Эндрю, и прижимался сзади так близко, что парень чувствовал гладкую поверхность, скользящую между ягодиц. У Нила и в мыслях не было дразнить, Эндрю знает. Не сейчас и не сегодня, но однако делает это. Становится невыносимо, и Эндрю поддается тазом назад, пытаясь найти его член и насладиться самому. Заводит левую руку назад и ищет, но натыкается лишь на знакомые круглые шрамы от прикуривателя. Миньярд гладит кончиками пальцев по предплечью. Нил перехватывает его ладонь и вкладывает в свою, сцепляя. Не совсем удобно, но этот жест отдает теплом. Связывает их не физически.

Связаны. Историей, судьбой. Всем.

Нил не отпускает, но выполняет немую просьбу и медленно проталкивает член внутрь. Эндрю больше не чувствует боли. Не чувствует ее давно и также давно не видит в этом отголосков того насилия. Не видит и силуэт Дрейка. Не слышит его фантомное тяжелое дыхание над ухом. Слышит только Нила, который чуть фыркает, когда его орган оказывается наполовину в глубине лона Эндрю. Изнутри разрывает удовольствие. Космических масштабов и немыслимое количество эмоций выходит наружу. Его переполняет. Это пузырящееся чувство походит на то, что он ощущал при приеме лекарств, но тогда это был смех, а сейчас — искреннее наслаждение процессом. Парень не может сдержать тихого стона, который тут же глушится подушкой. —Блять… идиот. Мне не больно. Быстрее. — почти командует Эндрю, стараясь извернуться и посмотреть на Нила, но с его охрипшим голосом это звучит жалко. Казалось, рыжик и вовсе замер. Наверное, этот единственный звук, изданный Эндрю, был для него искрой короткого замыкания. И парень мог бы упрямиться и дальше, подавляя эти звуки, рвущиеся наружу, но он хотел наградить Нила за его железное терпение, поэтому повторно протянул гласную, сам двигаясь навстречу желанному органу.

Нил — совершенная и самая лучшая проблема в его жизни.

Эндрю так его хотел. Хотел целиком и всего. Всегда было мало, сколько бы ему ни было отведено времени. Нельзя представить, что было бы, если отобрать у него Нила. Он перережет глотку любому, кто только посмеет посягать на его жизнь. Он двигался, но колени подкашивались. Наполненность изнутри сквозила жаром, согревающим низ живота. Миньярд не мог действовать сам так долго. Вырвал руку из пут Нила и потянул его на себя, чтобы тот чуть завалился вперед и очнулся, до сих пор ошеломленный тем, что Эндрю умеет так стонать. —Я не знал, что ты так умеешь… — озвучил Нил мысли Эндрю у самого уха, дыша в светлый затылок. —Заткнись. — вот что-что, а про это он не хотел говорить. Не сейчас, а возможно и никогда. —Просто блять трахни меня. — интонация не злая, скорее нервная и раздраженная. Нил уже в нем, но не полностью. Это больше всего беспокоило. Чего он медлит, когда Эндрю подступился всеми принципами, чтобы просить об этом. Нил ничего не ответил, но оставил мягкий поцелуй на плече и загривке, после чего действительно начал двигаться в полную длину. И Эндрю все еще мало, но дело не в размерах. Они то как раз отличные. Пора прекратить осторожничать, когда в голове только Джостен, а в реальности — больное возбуждение и животное желание получить удовольствие с ним. Он поддается движениям Нила, сам насаживается. Светлые пряди лезут в глаза и подпрыгивают, но Эндрю сейчас это абсолютно не волнует. Он сильно выгибается, демонстрируя кошачью грацию, и благодарит бога (в которого особо не верит) за то, что решил так сделать. Угол наклона изменился, и теперь Нил методично долбит его прямо в простату. О боже. Это слишком хорошо. Он не сдерживается и дарит Нилу свои новые, тихие стоны, желая, чтобы темп увеличился. —Быстрее, Нил… — даже эти два слова оказывается тяжело связать, и Эндрю глотает стон за стоном после, утыкаясь лицом в плечо, чтобы увидеть, как Нил будет это делать. Нападающий гладит и раздвигает ягодицы, после хватается за бедра по бокам, что совсем не напоминает о грязных прикосновениях монстра. Впечатав пальцы в кожу, грозится оставить синяки, но Миньярд совершенно не против получить их от него. Хватка мертвая, удерживает и не дает коленям сползти. С каждым толчком темп увеличивается, и кровать жалобно скрипит, ходит ходуном под Эндрю. Но это уже будут проблемы Нила. Это его кровать, ему и отвечать. Рот Джостена раскрыт в немом стоне, а брови сдвинуты. Миньярд закусывает губу, глядя на такую возбуждающую картину, и мычит, выдает что-то ободряющее и почти хнычет одно лишь слово, когда его слова дрожат от тряски тела на чужом члене. —Да, да, да, ДА!.. Нил, да! И от этого срывает крышу напрочь. Пускай и через плечо, но он видит, что Нилу тоже хорошо. Рыжие пряди чуть слиплись на потном лбу, а остальные мелкие капельки бегут по накачанному торсу. Эндрю был бы готов слизать все это прямо сейчас, если бы не был в уязвимой позиции и не был так горд собой. Руки крепко удерживают теперь и талию Миньярда, большие пальцы иногда легко давят, а Эндрю следует за ними, прогибаясь. —Сука… я сейчас… — шепчет Эндрю, понимая, что Нил избивает его простату слишком часто и грубо. Его тело не может выдержать такое нападение и уже готовится к всплеску дофамина. —Я тоже. — отвечает Джостен и чуть замедляется, что оказывается неожиданным сюрпризом. Эндрю не любит сюрпризы, но сейчас ему слишком плевать. Он сжимает в руках углы подушки и поворачивает голову к Нилу вновь, но чуть не сталкивается с ним лбами. Нил шепчет вопрос, но Эндрю снова плевать, поэтому он целует его сам. Крепко и надежно, словно в очередной раз обозначает их связь, ставит точки над «i». Толчки меняются с быстрых на более глубокие и точные. Прямо по простате, глубоко настолько, что это щекочет оголенные нервы Эндрю. Его глаза широко раскрываются, и парень мычит тому в губы, случайно прикусив нижнюю губу. Стоит, наверное, удивиться, что он кончил, не притронувшись к себе, только за счет анальной стимуляции. Но это он отложит на потом. —Ах… сука. Нил? — Эндрю ловит звезды с одеяла и пытается избавиться от неприятной липкости в паху, но пока Нил на нем… он не может пошевелиться. Оргазм все еще накрывает на протяжении долгих секунд. Таких долгих, что Нил успевает ответить тогда, когда Эндрю еще не отпустило. —Почти… — он вновь впивается в губы Миньярда и перетягивает на себя ответственность за власть. «Хочет тоже кончить в поцелуе» — думает Эндрю и ухмыляется ему в губы. Позволяет чужому языку погулять по полости рта и сладко отпускает свой оргазм, думая, что ему все еще нравятся толчки сзади, даже после того, как он пришел к завершению. Проходит не более пяти секунд, и Нил громко мычит, отрывается намного быстрее, чем это делал Эндрю, и застревает внутри него еще на какое-то время, пока все до последнего не выйдет. Эндрю падает на кровать, фантомно ощущая, что его бедра все еще держат. Но нет. Нил уже успел снять защиту и рухнуть рядом, оперевшись на руку. Миньярд нашел в себе силы повернуть голову и взглянуть на него. Темно-рыжие завитки, которые он откинул чуть назад, на фоне идеального обнаженного торса сейчас особенно красиво контрастируют. Лицо раскрасневшееся, уставшее, но очень счастливое. Глаза так и светятся своим голубым фосфором в темноте комнаты. Чересчур соблазнительно. Если бы Эндрю мог хотя бы пошевелиться, то у него бы снова встал на это. —Пялишься. — сказал он с улыбкой. Нил решил, что может орудовать фразами Эндрю? Интересно. —А ты перестань меня дразнить. Уйди с глаз моих. Ему нужно было побороть стыд, а сделать это в присутствии Нила в разы сложнее. Все то, что он слышал и видел в процессе… слишком, даже для пофигистического Эндрю. —Некрасиво выгонять меня сразу после первого раза. — Нил попытался имитировать обиду, но даже для такого мастерского лжеца актер из него не очень. —Оденься хоть, придурок. — Эндрю демонстративно цокнул языком и отвернулся. Даже не пытался сдвинуться с места, потому что, кажется, приклеился к пледу. ••• Прошло около часа. По возвращении Эндрю из душа в одних спальных шортах и без повязок Нил успел навести полный порядок и переодеться. Только легкий шлейф запаха, гуляющий по комнате, выдавал то, что тут творилось, но окно уже было открыто. Джостен уже даже лежал на кровати. Только вот не на своей… Эндрю вопросительно выгнул бровь, глядя на такую наглость. И у него есть догадки, почему Нил сейчас это делает. Если у них был секс, это еще не значит, что они могут спать вместе, как сладкая парочка. Под руки попалась какая-то мягкая игрушка Ники. Эндрю схватил ее и уже прицелился, когда Нил стал закрываться руками и просить повременить с расстрелом. —Я просто подумал, что тебе будет спокойнее спать со мной. Прикрою тыл, так сказать. —Неправильно. Подумай еще раз. Эндрю сунул повязки под подушку, чуть толкнув этим голову Нила, и накинул на себя недостающую футболку, не заботясь о том, что Нил может заметить предплечья. Сегодня какой-то день откровений. Но ему действительно все равно. Нил их уже видел. Не будет же он спать прямо в повязках. И его язвительность в словах, хоть и огорчила Нила, но Эндрю не стал спихивать его с кровати, а сел рядом и тяжело вздохнул. Глаза сами собой закатились. С кем же он связался… —Я у стены. — только и сказал Миньярд, заметив мгновенное свечение в глазах. Ребенок, ей-богу. Нил подвинулся и пропустил Эндрю, сразу накрыв одеялом почти до подбородка. И себя, и его. Было довольно тесно. Кровать общаги не подразумевалась на двоих, это логично, но от такой близости не было противно. Миньярд не хотел отпихивать его руку, когда он перекинул ее через бок Эндрю. Теперь он мог спать лицом к стене, зная, что если кто-то захочет к нему пробраться, то только через труп Нила. В мыслях, как и в комнате, — полная тишина. Время за полночь, и никто не ходит за дверью или за окном. Эндрю уснул прямо так, ощущая, как дыхание Нила у него на затылке постепенно выровнялось. Чуткий сон потревожили лишь к утру, когда остальные Лисы вернулись в общежитие, видимо, решив не останавливаться в Колумбии. Эндрю уже потянулся под подушку, насторожившись шумом в коридоре, но быстро распознал пьяный голос Кевина. Ники был тоже не трезв, судя по неаккуратным шагам. Остается надеяться, что его машина цела и на кузена не повесили штраф. Успокоившись, Эндрю улегся обратно, а Нил прижал его крепче. Было непонятно, проснулся ли он следом, но это было не так важно. Кто-то вошел в спальню прежде, чем Миньярд смог заснуть, и издал странный звук, будто его ударили под дых. Фигура в дверях замерла. Рассветные сумерки не давали рассмотреть лица, но Эндрю узнал голос. Ошарашенный Ники позвал Дэя. Теперь в проходе стояли оба. Эндрю решил сделать вид, что спит и не обращать внимания, но он не мог не слышать шепота сплетен. —Ничего себе, Нил смельчак. Меня он даже посидеть на своей кровати не пускает. — с досадой проговорил Ники. Идиот. —Очевидно. Ты ж ему не сосешь. Идиот в квадрате. —Эй! Да он мне скорее зубы выбьет. И вообще, Эндрю не в моем вкусе. Правильно думает. Парни начали вовсю расхаживать рядом и, судя по звукам, раздевались, чтобы завалиться спать. —И с каких пор они так… не скрывают. — был ли это риторический вопрос от Кевина или нет, но Ники на него ответил. —Наверняка развлекались тут без нас, так и уснули. Не думаю, что Эндрю бы стал рисковать имиджем. В словах Хэммика была часть правды, но решение уснуть вдвоем они приняли вместе. Точнее, Миньярд согласился. —А ты хотел бы с ними? —Нууу… я фантазировал о Ниле, но не то что бы… Ники не успел договорить. В него полетела декоративная подушка, оставшаяся валяться где-то в ногах кровати и очень пригодилась. Вот это новость. Фантазировал он. Не боится потерять драгоценные яйца? —Ох ты ж сука! Понял, понял. Я и забыл, как ты чутко спишь. Хриплый смех Кевина перебил уставшие вздохи Ники, и оба забрались на свои ярусы уже в тишине. Эндрю уснул, как только все стихло. Этой ночью, что до прихода парней, что после, ему не снилось ничего из того, что мучило последние недели. Только светящиеся, ледяные глаза цвета Атлантического океана. Рыжие кудри и тонкие линии шрамов на щеках. Как бы Эндрю не хотел признавать, но на это точно повлиял Нил. Его объятия со спины и равномерное дыхание в шею.

Он забрал весь ужас, доказал, что монстров нет. Что есть только они.