Ты — мираж.

      До игры с Пандами осталась неделя, тренировки стали намного серьезнее. Кевин всё больше терял самообладание и срывался на всех, кто попадался под руку. Кто-то отвечал ему тем же, кто-то не обращал внимания, но всем было понятно, что всё это происходило из-за переживаний перед первой игрой в сезоне.Все хотели показать, что они готовы на всё в этом сезоне, чтобы пройти в финал и разгромить Воронов перед всей страной, как планировали сделать в прошлом году. В этом же году они либо очистят свою жизнь от грязи оскорблений, либо потонут в ней.       Вороны, в свою очередь, не забывали напомнить о обещании Кевина и при каждом удобном случае высмеивали его слова. Но сейчас никто не мог ответить ему с такой же колкостью. Многие вспоминали Нила именно в такие моменты; например, Ники как-то сказал, что Нил сказал бы что-то о бесполезном существовании Рико на этой планете. Многие посмеялись, однако тоска в их глазах говорила о том, что они все еще помнят произошедшее,  но начинают принимать жестокость судьбы их друга, именно друга.  Он стал для них больше, чем просто товарищ по команде. И в победном интервью они обязательно скажут что-нибудь о Ниле Джостене.       Эндрю смотрел на них. Он знал, что они чувствовали, знал этот взгляд, когда ты находишься в своем разумe и просто вспоминаешь. Он тоже это делал, но намного чаще, чем все остальные. Для остальных он просто был Эндрю, но без таблеток. Никто не предполагал, что творится у него в голове. Старшекурсники так и называли его монстром, когда он наставлял нож, когда кто-то пытался "напасть" на кого-то из его людей. Сейчас он не улыбался, ничего не говорил, просто держал нож в руке, и его ледяной взгляд заставлял отойти от него на пару метров назад.       Но ему было всё равно, что о нём скажут и что подумают. Главное — никто к нему не лез, кроме Кевина. " Иди на тренировку! Выкладывай на максимум! Чего ты добиваешься?! Эндрю! Делай! Эндрю? Эндрю! " Сколько раз в день он это слышал? Он уже заранее знал, что скажет Дэй, прежде чем тот откроет рот. Все его реплики повторяются, а Миньярд запомнил их все. Возможно, раньше это было бы забавно, но сейчас это звучит как обычный факт: Дэй говорит одно и то же. Вот и сейчас, на последней тренировке перед игрой, он начал кричать: Эндрю! Выкладывайся на максимум! — думал он про себя. — Эндрю! Выкладывайся на максимум! — повторил Дэй то что уже прозвучало в голове Миньярда. — Я играю на должном уровне. — Нет! Ты делаешь недостаточно! О, вот эти слова новенькие, хорошая попытка заставить его чувствовать, пусть и неосознанно. — Я делаю то, что должен. — Ты ничего не делаешь! Просто стоишь на месте! В тебе хоть что-то есть? Игра на носу, а ты даже пальцем пошевелить не можешь. Ты обещал защищать меня, но, похоже, без таблеток ты на это не способен. Тебе стало наплевать на то, что Рико заберет меня при первой же возможности, как только почувствует, что я не под твоим контролем. И всё, меня здесь не будет!  — Я защищаю тебя.  — Да? Как Нила?       Мир вокруг превратился в одно сплошное грязное пятно. Сердце забилось быстрее, перед глазами возникла крыша общежития, грязная, вся в окурках, с мусором и желтой лентой по краю. Сверху вниз Эндрю смотрит на тело Нила, которое неестественно лежит на асфальте, кровь начинает обволакивать бездыханное тело, смешиваясь с пылью и грязью. Но в голове звучит голос: — Это сделал ты.       Нет. Он не хотел этого слышать. Не сейчас. Никогда. Но это жестокая правда, которая преследовала его всё это время, не давая спать, есть и заниматься повседневными делами. Каждый раз, когда подобные мысли приходили в его голову, он повторял себе, что это его выбор: он сам решил уйти, сбежать, сдаться. Он не хотел осознавать свою причастность к смерти Джостена. А сейчас это озвучил человек, которого он пообещал защищать. — Я не сделал ничего. — Это было не оправдание; он говорил это не Кевину, а самому себе. Он не предвидел этого и не спас человека, которого защищал. Всё, что заставляло его жить, теперь балансировало на волоске над пропастью, и если с его людьми произойдет что-то еще, его тело просто не выдержит.       Видимо, Метт всё услышал, потому что начал подходить к Кевину, а в его глазах была ярость. — Да что ты несёшь?! — сказал Бойд и поднял руку для удара, но не успел ударить. Эндрю изо всех сил втиснул кулак в нос Метта, от чего тот шагнул назад, но ему тут же прилетело и по рёбрам. Вся команда сразу побежала к ним. — Миньярд! Что ты творишь? — заговорили они. — Так нельзя! — Это перебор!       Слушать всё это ему уже надоело, каждый раз повторять одно и то же, какие же они тупые. Он взял клюшку и со всей силы ударил по воротам; они загорелись красным, а лисы замолчали от резкого звука. Он начал говорить: — Сколько раз вам повторять, чтобы вы их не трогали? Кого мне надо ударить в следующий раз, чтобы вы наконец поняли, что я вас терпеть не буду? — Он говорил это с тяжёлым, грубым голосом, но не громким, и слова дошли до всех. Это было не предупреждение, а угроза, и все это прекрасно поняли по его глазам — они были как у хищника, у бешеного животного, на которое идут с оружием, но оно знает, что не проиграет.       Все смотрели на него со страхом, но никто не сказал ни слова и он продолжил.       Когда вы снова решите налететь на кого-то из моих людей, знайте: так легко не отделаетесь. Но, возможно, меня упекут за решетку, так что можете дерзать, если кишка не тонка. Сказав это, он бросил клюшку и пошел в раздевалку.       Девочки начали помогать Матту, а Ваймак объявил о конце тренировки. — Вот тебе и дружный коллектив, — сказал кто-то, пока Миньярд уходил с поля.