Между нами километры неизведанного

      Дверь академии со скрипом закрылась за Анной, отрезая её от гула студенческой жизни. Прохладный вечерний воздух окутал её, принося с собой запах опавшей листвы и далекого дыма. Анна накинула на плечи черное пальто, чувствуя, как мягкий меховой слой изнутри приятно согревает кожу. Слабый ветерок играл с её волосами, и это нежное прикосновение приносило ощущение долгожданного покоя.       Выдохнув, Анна невольно улыбнулась. Первый рабочий день в новой академии прошел на удивление гладко. Утренняя тревога, которая сжимала желудок ледяными тисками, рассеялась без следа. Волнение, которое пульсировало в висках, сменилось чувством глубокого удовлетворения. Анна шла по улице, наслаждаясь тишиной и прохладой вечера, и пыталась понять, что стало причиной этой внезапной перемены.       В голове всплыл образ Лэйн: темные, почти черные глаза, обрамленные густыми ресницами, бледная кожа, пухлые, слегка приоткрытые губы. Вспоминался её низкий голос, с легкой хрипотцой, и двусмысленные слова, сказанные с такой дерзкой уверенностью. Анна почувствовала, как по её телу пробежала волна тепла, а дыхание стало чаще. Это все неправильно, Анна, угомонись.       Именно с момента их короткого разговора все изменилось. Тревога отступила, уступив место странному, незнакомому волнению. Анна не могла объяснить это логически, но её сердце чувствовало, что именно Лэйн стала катализатором этой перемены. Это было незнакомо, неизведанное чувство, с которым Анна впредь никогда не сталкивалась. Встреча с этой девушкой была словно глотком свежего воздуха, лучом света в серой обыденности.       И Анна, несмотря на всю абсурдность ситуации, ловила себя на мысли, что с нетерпением ждет следующей встречи, предвкушая новую волну этих странных, но таких пьянящих эмоций. Это было опасно, безрассудно, но Анна уже не могла остановиться. Она была заворожена Лэйн, притянута к ней невидимой силой, и эта сила обещала что-то новое, неизведанное, но определенно захватывающее.       Но Лэйн всего лишь студентка, и вся её жизнь только впереди. Анна не должна мешать новому поколению идти вперед.       Это чувство, новое и пугающее, захлестывало Анну волной, грозя смыть все привычные ориентиры. Было страшно, тревога била в виски неприятными толчками. Новое чувство поднималось из самых глубин её существа, горячей волной разливаясь по венам, заставляя сердце биться чаще, а дыхание — сбиваться. Анна знала, что должна сопротивляться, что должна задушить в себе этот росток запретной страсти, но не могла. Слишком сильным было притяжение, слишком сладким искушением.       Страх перед неизвестностью, перед возможными последствиями, боролся в ней с острым, почти болезненным желанием. Желанием узнать Лэйн ближе, разгадать загадку её темных глаз, почувствовать тепло её кожи. Это было как стоять на краю пропасти, ощущая головокружение от высоты и одновременно завороженно смотря вниз, в бездну.       А в бездне могло храниться что-то глубокое, неизведанное, заворожительное.       Разум кричал о возможных последствиях.       Слишком уж приятно было это чувство — смесь тревоги и предвкушения, страха и восторга. Оно опьяняло, лишало воли, заставляя забыть обо всем на свете, кроме объекта своего желания.       Анна понимала, что ступает на опасную дорожку, что эта игра может иметь серьезные последствия, но не могла остановиться. Слишком долго она жила в сером мире правил и ограничений, слишком долго подавляла в себе настоящие чувства. А теперь, когда в её жизни появился этот яркий огонек, она не хотела отпускать его, даже если это означало сгореть дотла. Анна будет держаться за него, как за зеницу ока.       Хоть и Анна понимала, что все это неправильно, её сердце не давало думать об этом. Ллойд не могла противостоять против своего сердца в этот раз, хоть и её мозг делал всю работу за сердце, но сейчас все изменилось.       Сейчас сердце само выбрала человека, который нужен Анне, и отпускать Лэйн сердце не планировало.       Ллойд, погруженная в свои мысли, не сразу заметила знакомую фигуру впереди. Но когда до неё донесся знакомый смех, её сердце ёкнуло. Под огромным дубом, раскинувший свои голые ветви, сидела Лэйн. Рядом с ней устроился высокий парень с черными волосами.       Между ними витала легкая аура спокойствия, прерываемый затяжками и клубами сигаретного дыма, которые лениво расплывались в вечернем воздухе.       Лэйн была совершенно другой, не такой, какой Анна видела её в классе. Вместо сдержанности и официальности — расслабленность и легкость. Её темные глаза, которые в аудитории казались почти черными, сейчас, в мягком свете заходящего солнца, отливали серым оттенком. На губах играла легкая, едва заметная улыбка, а щеки слегка покраснели, то ли от холодного воздуха, то ли от смеха.       Анна завороженно наблюдала за ней, ловя каждое движение, каждый жест. Вот Лэйн резко закатила глаза, словно не веря словам своего друга, и из её горла вырвался короткий, немного хрипловатый смешок. Вот она фыркнула, откинув голову назад, и её темные волосы рассыпались по плечам. А вот, не удержавшись, она шутливо толкнула парня в плечо, и в её глазах мелькнули искорки озорства.       В этой непринужденности, в этой живой энергии, исходившей от Лэйн, было что-то необычайно притягательное. Анна чувствовала, как её сердце сжимается от странной смеси восхищения и … ревности? Это чувство было новым, непонятным, и от этого ещё более пугающим. Анна хотела подойти ближе, включиться в их разговор, но что-то удерживало её. Она стояла в стороне, скрытая тенью деревьев, и продолжала наблюдать, не в силах подойти к ним.       Неожиданный укол ревности, острой и жгучей, пронзил Анну насквозь.       Нет, нет, она вовсе не ревновала. Странно ревновать свою ученицу к этому парню. Это не дело Анны, но щемящие чувство внутри никуда не делось. Оно захватило её, заставляя страдать от неизведанного, и от этого становилось ещё хуже. Это нужно было прекратить.       Она почувствовала, как к горлу подкатил ком, а дыхание перехватило. Вид Лэйн, беззаботно смеющейся в компании другого, вызвал в ней бурю противоречивых эмоций. Анна инстинктивно прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить внезапный всплеск чувств.       Не понимая до конца, что с ней происходит, Анна резко развернулась. Она не хотела, чтобы Лэйн заметила её, не хотела выдавать своих эмоций и своего присутствия.       Поспешно, почти бегом, она направилась прочь, стараясь заглушить внутренний голос, который твердил о неправильности её реакции. Каблуки её туфель цокали по асфальту, отбивая быстрый, нервный ритм. Девушка нервно поправляет свои очки и быстрым шагом направляется к себе домой.       Анна бежала не только от Лэйн и её друга или парня, без разницы, но и от самой себя, от чувств, которые грозили захлестнуть её с головой и увлечь в опасный, запретный омут.       В голове Ллойд пронесся целый вихрь противоречивых желаний. Она живо представила себе эту картину: как решительно подходит к Лэйн, выхватывает из её тонких, "идеальных" пальцев тлеющую сигарету и с презрительной усмешкой раздавливает её каблуком. Этот жест — смесь негодования, ревности и желания защитить, казался ей в тот момент невероятно притягательным.       Но тут же в сознание ворвался трезвый голос рассудка.       ”Нет, Анна, стоп. Это непрофессионально. Ты же преподаватель, а не… не ревнивая подружка.”       Мысль о том, как это будет выглядеть со стороны, заставила её вздрогнуть. Подобная сцена могла бы разрушить её репутацию, поставить под угрозу карьеру.       ”Держи себя в руках, Анна," — мысленно приказала она себе. Нужно было охладить пыл, взять себя в руки и проанализировать ситуацию одной, сразу после того как прийдет домой. Эта неожиданная ревность... откуда она взялась? И что она значит? Вопросы пульсировали в висках, требуя ответов. Но Анна пока не была готова с ними столкнуться. Сейчас главное — сохранить маску спокойствия и не наделать глупостей. Ей не нужны слухи в первый же день работы.       Добравшись до дома, Анна с облегчением закрыла за собой дверь, словно отгораживаясь от внешнего мира и бушевавших внутри эмоций. Скинула туфли, с наслаждением ступая босыми ногами по прохладному паркету.       В спальне Анна переоделась в мягкий, уютный домашний костюм. Несколько минут Анна просто лежала, закрыв глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. От пиджака все ещё пахло Лэйн, вишневые сигареты, смешанные с табаком и легким парфюмом. Ллойд взяла пиджак в руки и прижала ткань к своему лицу. Сердцебиение постепенно выровнялось, а тревога отошла на второй план.       Затем, сделав глубокий вдох, она поднялась и подошла к рабочему столу. Нужно было подготовиться к завтрашним занятиям. Шуршание бумаги, ровный свет настольной лампы, знакомый запах чернил – все это постепенно возвращало ей ощущение привычной стабильности. Анна старалась не думать о Лэйн, о её смехе, о сигарете в её тонких пальцах. Она погружалась в работу, словно ища в ней спасения от нахлынувших эмоций. Но образ девушки, освещенной закатным солнцем, упрямо всплывал в её памяти, мешая сосредоточиться. Анна вздыхала, отгоняла навязчивые мысли и снова возвращалась к подготовке к уроку.       Следующее утро встретило Анну прохладной свежестью и ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески. Сборы в академию проходили в привычном, размеренном темпе: чашка крепкого кофе и легкий завтрак.       Выйдя из дома, Анна почувствовала, как волнение, которое ей удалось подавить вчера вечером, снова начинает шевелиться где-то внутри. Предстоящая встреча с Лэйн казалась неизбежной, и эта мысль одновременно пугала и притягивала.       Подходя к академии, Анна уже предвкушала начало нового дня, свежесть утра и тихую радость от предстоящих занятий. Но это приятное ощущение мгновенно испарилось, как только ее взгляд наткнулся на знакомую фигуру у входа. Донован, с вечно холодным, оценивающим взглядом и каменным выражением лица, стояла, словно статуя, отравляя своим присутствием все вокруг. Элегантный костюм, безупречная прическа и тонкая сигарета в руке – все это создавало образ неприступности и власти. Донован смерила всех студентов, пока они заходили в академию и медленно затягивалась, выпуская струйки дыма, которые, казалось, еще больше подчеркивали ледяной блеск ее глаз. Она смерила Анну взглядом с головы до ног, и этот безмолвный укор резанул Анну острее любых слов.       — Анна, почему так поздно? — голос Донован был ровным и холодным, как утренний воздух. Ллойд сжала губы в тонкую линию.       — Не опоздала же. — ответила Анна, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно, хотя внутри все сжималось от неприятного ощущения. — Я пришла вовремя.       — Нужно раньше вставать и приходит в академию, ты же теперь преподавательница и пример для студентов, Анна. — продолжила Донован, словно не слыша ее слов.       Она прикусила язык, сдерживая язвительный ответ, который вертелся на кончике языка. И в этот момент ее взгляд упал на Лэйн. В этой суровой, холодной атмосфере академии Лэйн была словно лучик солнца, согревающий своим теплом.       — Ты слушаешь меня?       Каждое слово Донован было словно капля льда, падающая на раскаленные угли раздражения, которое разгоралось в Анне все сильнее. Эта женщина, не связанная с ней какими-либо узами, имела непонятную власть над ней, способность одним своим присутствием портить настроение. Анне хотелось развернуться и уйти, исчезнуть, раствориться в утренней дымке, лишь бы не видеть это холодное, надменное лицо.       Донован была знакома с родителями Анны и Дмитрия, и когда те погибли, Донован, как лучшая подруга семьи взяла опеку над Анной и Дмитрием.       — Донован! Здравствуйте, можете уделить мне минуту, пожалуйста? — голос Лэйн слегка дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. Девушка практически подбежала к ним и встала между ними, будто заслоняя собой Анну, чтобы все внимание Донован было Лэйн. Утреннее солнце играло в её темных волосах, подчеркивая их блеск и шелковистость.       — Хотела спросить про пробные экзамены в этом месяце. — Лэйн знала расписание экзаменов наизусть, каждую дату, каждый предмет. В её груди сжималось что-то непонятное, тревожное, и она инстинктивно потянулась к Анне, желая защитить её от холодного, пронзительного взгляда Донован. но… почему-то витающая нагнетающая аура между Донован и Анной, заставила её вмешаться.       Несущественный вопрос Лэйн вызвал у Донован лишь презрительное фырканье. Но, к удивлению Анны, директор все же ответила, хоть и сквозь зубы, бросив на девушку быстрый, оценивающий взгляд. В этом жесте было что-то непонятное, какая-то скрытая эмоция, которую Анна не могла разгадать.       — Первый пробник по экзамену будет в декабре. Точные числа напишут.       Неожиданное вмешательство Лэйн было как глоток свежего воздуха. Директор, отвлеченная на девушку, переключила своё ледяное внимание, и Анна смогла наконец вздохнуть свободно.       Это неожиданное спасение отдалось в груди Анны волной тепла и благодарности. Трепетное чувство, похожее на порхание бабочки, коснулось её сердца. В этом простом жесте Лэйн было что-то больше, чем просто вопрос к директору. Это была молчаливая поддержка, невидимая связь, которую Анна почувствовала всем своим существом. И это понимание наполнило её душу нежностью и глубокой признательностью.       В тот момент, когда Лэйн, ответив что-то Донован, перевела взгляд на Анну, мир вокруг словно замер.       Лэйн подмигнула ей.       Это было маленьким, невинным, видный только Анне, жест. Он пронзил Анну словно электрический разряд, вызвав в ней смесь удивления, тепла и легкого смущения. Этот, незаметный для посторонних взглядов, жест создал между ними особенную, тайную связь.       И Анна поняла, что деваться от своих чувств некуда. А от Лэйн тем более.