Между нами километры неизведанного

      Утро в академии было слегка прохладным, Лэйн медленно двигалась по пустым коридорам, её шаги эхом раздавались в тишине. Она чувствовала себя одинокой, но в то же время это одиночество давало ей возможность сосредоточиться на своих мыслях.       Но эти мысли не помогут с её чувствами.       Вокруг не было привычного шума от студентов, лишь редкие преподаватели, спешащие в кабинет, как будто всё это время мир крутился без неё.       Свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, создавал мягкие блики на полу, и Лэйн остановилась на мгновение, чтобы насладиться этим зрелищем. Она много обращала внимания на незначительные вещи, но всегда видела в них что-то прекрасное и уютное.       А теперь Лэйн много внимания обращала на Анну. И это убивало её, но воскрешало обратно, когда Ллойд дарила ее сладкую улыбку.       Она задумалась о том, как Анна всегда умела видеть красоту в простых вещах. Это вдохновение подстегивало её желание учиться и развиваться, чтобы быть рядом с той, кто так глубоко трогал её сердце.       Лэйн села на скамейку у стены и открыла тетрадь с домашним заданием, страницы которой были исписаны её аккуратным почерком. Она перечитывала параграфы по биологии, как будто это было не просто изучение предмета, а способ приблизиться к Анне. Каждая строка напоминала ей о том, как она хотела, чтобы Анна увидела её усилия и оценила её стремление к знаниям.       Ведь Лэйн не видела других способов, чтобы приблизиться к Анне, ведь девушка была скрытной, никогда не болтала о себе слишком много и это нравилось Лэйн и разрывало на части от того, что не узнает о её предмете воздыхания больше.       Хотелось больше. Больше Анны. Большее её взглядов.       Чтобы Анна принадлежала Лэйн. Каждая родинка и веснушка.       С каждым собственническим словом Лэйн чувствовала, как её сердце бьётся быстрее от ожидания одобрения. Мысли о том, что Анна может похвалить её за старания, придавали ей уверенности. Она мечтала о той улыбке, которая озаряла лицо Анны каждый раз, когда Лэйн задавала вопросы о параграфе или других вещах, углубляясь в познания об Анне.       Однако вместе с этим желанием пришло и чувство уязвимости. Лэйн понимала, что открыться кому-то — значит подставить себя под удар. Она боялась, что её старания могут оказаться недостаточными или что Анна не оценит её усилия так, как ей хотелось бы. Эти мысли заполняли её сознание, создавая тревожный комок в груди.       Лэйн снова взглянула на тетрадь и заметила, как её рука дрожит от волнения. Она пыталась успокоить себя, но образы будущей встречи с Анной лишь усиливали тревогу. Как она сможет произнести слова? Как скажет о своих чувствах? Каждое из этих вопросов обостряло её эмоциональное состояние.       Как Блэквуд снова взглянет на Анну, когда думала о том, чтобы Ллойд принадлежала ей целиком, без жалкого остатка.       Лэйн закрыла тетради и продолжила шагать по коридору, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Вдруг её взгляд упал на окно — за ним осенние листья танцевали в воздухе, создавая красочный вихрь. Лэйн вздохнула глубоко и почувствовала прилив решимости: она должна показать Анне свои чувства и познания, даже если это будет страшно.        Она знала, что этот день станет поворотным моментом в их отношениях. Её сердце наполнилось надеждой и тревогой одновременно — это был тот самый момент, когда мечты могли стать реальностью. Она была готова к встрече с Анной и к тому, чтобы поделиться с ней всем тем, что накопилось внутри.       Сегодня Лэйн выбрала комплект одежды для себя довольно простой, который подчеркивал её индивидуальность и комфорт. На ней были светло-голубые джинсы, которые идеально сидели на её фигуре. Они были с высокой талией, что добавляло ей уверенности и элегантности. Ткань джинсов была мягкой и слегка растянутой, позволяя ей свободно двигаться. На коленях и бедрах были легкие потертости, придающие образу немного неформальности. За которую Донован обязательно отчитает.       Её черная рубашка была выполнена из легкого хлопка, который приятно облегал тело. Рукава были длинными, но чуть приподнятыми, воротник рубашки был классическим, но благодаря небольшому разрезу спереди, она выглядела чуть более соблазнительно и игриво. Лэйн оставила несколько верхних пуговиц расстегнутыми, что добавляло образу легкости и открытости.       На шее, на тонкой, но прочной железной цепочки висел крест, который слегка покачивался при каждом её движении. Это украшение было для неё особенным, напоминанием о прошлой влюбленности.       Её черные волосы, цвета вороньего крыла, были распущены и слегка волнистыми, они свободно спадали на плечи.       На ногах у Лэйн белые кеды с простым дизайном — они были удобными и главное подходили под стиль. Каждый шаг, который она делала, был уверенным и легким, как будто она знала, что этот день принесет ей что-то важное.       Особенно чувства, которые сжирают изнутри, скребутся острыми когтями, разрывая плоть.       Вместе с любовью пришла и зависимость от Анны. Лэйн вздохнула полной грудью и после двух пар пошла в туалет. Чтобы, как обычно, покурить и унять бушующие чувства.       Ментол помогал отвлечься, но вместе с этим пришло и чувство вины. Лэйн знала, что продолжая курить, она разочаровывает Анну.       Хотя какая, к черту, Ллойд разница, курит ли Лэйн до сих пор или нет? Девушка, вероятно, сегодня даже и не посмотрит на неё.       Блэквуд не могла избавиться от мысли о том, что её привычки отталкивают ту, кто верит в её потенциал. В этот момент ей стало невыносимо горько. Она сделала глубокий вдох и почувствовала, как дым наполняет её легкие — это было одновременно утешительно и разрушительно.       Внутри неё боролись желания: одно тянуло к свободе от зависимости, другое — к привычному уюту сигареты. Лэйн понимала, что ей нужно сделать выбор. Но не сейчас. А сейчас ей хотелось просто сидеть здесь, в этой кабинке, окружённой облаком дыма и воспоминаний о женщине, которая стала для неё чем-то большим, чем просто учительницей.       — Я что говорила про курении в туалетах, мисс Блэквуд? — Лэйн ощутила, как холодный воздух мгновенно наполнил помещение, когда Донован резко распахнула дверь. Удар о стену отозвался в её груди, заставив сердце забиться быстрее.       — Донован, вот так встреча. Кто доложил обо мне? — ”Неужели Анна?” Внезапная мысль пронеслась в голове Лэйн, но признавать её она не хотела. Девушка доверяла Ллойд, так что… к чему это?       Донован, с её пронзительным взглядом и вызывающей улыбкой, казалась воплощением угрозы. Её уверенность и наглость напоминали хищника, который наслаждается своей властью над жертвой. Лэйн почувствовала, как по спине пробежал холодок; её мысли метались между тревогой и злостью. Она не могла поверить, что кто-то из её класса мог так легко подставить её.       — Никто не докладывал. — произнесла женщина с такой лёгкостью, словно это была просто игра. — Просто проболталась одна девчонка в твоем классе, которая терпеть тебя не может. — Донован нагло улыбается и вырывает сигарету из пальцев Лэйн, ломая ее пополам.       — Ты не имеешь права… — попыталась произнести она, но голос предательски дрожал. Её гнев смешивался с чувством бессилия. Лэйн осознала, что Донован не просто угрожает ей; она наслаждается этим моментом и чужой слабостью.       Внутри Лэйн разразилась настоящая буря — смесь стыда и ярости. Она хотела закричать, хотела дать отпор, но вместо этого чувствовала себя пойманной в ловушку.       Плевать. Нужно было сохранить свою стойкость, а не разбрасываться словами, которые не помогут победить. Нужно было предпринимать другие меры. Жесткие, которые не дадут Донован играться ею снова.       Лэйн забирает свой портфель и выходит из туалета. Рядом с Донован было невозможно оставаться дольше, чем Блэквуд уже осталась.       Анна стояла напротив туалета, опираясь плечом о стену с руками, скрещенными под грудью.       Лэйн покраснела и незаметно скрылась в другом крыле здания.       Эти чувства убивали, громкими воплями кричали в ушах, а мысли путались и смешивались в одну кучу, в один узел, который Лэйн уже вряд ли распутает.       Лишь Анна способна на это.       Но Анна здесь нет. И, возможно, никогда не будет.       Лэйн усмехается, прикрывает рукой свою ухмылку. Она выглядит, как безумная, но ей плевать на чужое мнение.       Кроме мнения Анны.       Лэйн идет в раздевалку, сейчас будет проходить физическая культура, на которую девушку сегодня не пойдет. Весь день кружиться голова и виски пульсируют болью, но ходить на пары, где не нужны физические применения она ещё пока что способна.       Дмитрий, преподаватель по физкультуре и в добавок старший брат Анны, покосился на Лэйн, которая села на скамейку, и опустила голову на согнутые руки.       — Что-то случилось, Лэйн? Почему не занимаешься сегодня? — мужчина подошел к Блэквуд, даже и не подозревая, что его младшая сестра Анна до одури влюблена в эту девчонку.       — Голова болит, можно я просто посижу? Я могу написать какой-нибудь конспект, если хотите, Дмитрий.       — Не нужно ничего. Сиди. — старший Ллойд ушел строить остальных студентов в линейку.       Пару минут после начала урока Лэйн прислали сообщение о том, чтобы она вышла в раздевалку. Девушка вздохнула, увидев имя контакта. Идти не хотелось, но знала, если не придет — будет хуже.       — Чего тебе? — Лэйн закрыла дверь раздевалки и зашла вглубь, подозревая, что разговор будет не из лучших.       На скамейке сидела девушка, почти ровесница Лэйн. Светлый короткие волосы, хищный взгляд и сжатые кулаки на бедрах.       — А чего ты такая ”добрая” то, а? Может я решила просто поговорить. — Кира встала со своего места и подошла к Лэйн ближе. Глаза впились в глаза напротив, пытаясь найти любую информацию или слабость в серых ледяных глазах Лэйн.       — Знаю я твои "просто поговорить”. Много раз проходила через такое и каждый раз приходила с синяками домой. — Лэйн встала в защитную позу, скрестив руки на груди, прищурившись, чтобы рассмотреть каждое изменение в лице Киры и быть готовой к следующим действиям.       — Ну, в этом ты права. Но наши драки никогда не заходили дальше медпункта. Так что радуйся. — Кира усмехнулась и выпрямилась. Девушка радовалась, что обычное ее присутствие заставляет Лэйн нервничать и злится.       — А так хочешь, чтобы ты попала в больницу с черепно-мозговой травмой, идиотка?       Лэйн почувствовала, как внутри неё закипает волна эмоций. Слова Киры, словно острые шипы, вонзились в её сердце, заставляя её сжать кулаки до побелевших костяшек. Она знала, что это всего лишь игра слов, но каждый укол обиды или язвительных слов выбешивал её внутренних демонов.        — Снова злишься. — произнесла она с холодным презрением, хотя внутри бушевал ураган. Её горло перехватило от ярости, и она заставила себя не поддаваться на провокацию. Взгляд Киры был настойчивым, как будто она пыталась пробиться сквозь её защитные барьеры, но Лэйн не собиралась показывать слабость. —  Смотри, Лэйн, обычный разговор заставляет тебя так агрессивничать. Ты похожа на собаку, которая всю свою жизнь жила на улице у помойки.       Лэйн кусает язык, чтобы не съязвить очередную колкость. Внутри неё бушевала буря: она хотела наброситься на Киру с кулаками, высказать все свои обиды и страхи, но вместо этого сделала шаг назад и оперлась рукой о стену. Этот жест стал для неё опорой, но в то же время он символизировал её растерянность. Она должна быть сильнее и не поддаваться своей злости.       — Твоя ярость сжирает тебя, но сможешь ли ты противоречить своей любви к ней? — продолжала Кира, надавливая на больную точку, и эти слова звучали как приговор. Лэйн почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что внутри неё есть любовь к Анне, но эта любовь была окружена стенами тревоги и страха.       — Что? — Лэйн отшатывается, словно от удара и делает шаг назад, чтобы опереться рукой о стену.       Вопрос повис в воздухе, заставляя её задуматься о том, что она действительно чувствует. Она искала ответ, но вместо этого наткнулась на собственные страхи.       — Ты бредишь, Кира. Иди проспись, а потом приходи поговорить. — И Лэйн не выдержала этого напора. Не выдержала обидные фразы и просто сбежала. Струсила.       Но Блэквуд не хочет устраивать из-за этого драку, чтобы Анна не волновалась.       Любовь заставляет задумываться о других. Менять привычки ради любимых, но самое сложное это менять себя.