Защищённый

Четверг растворился в рутине, и вот она — долгожданная пятница. За эти три дня работы с «Монстрами» Нил успел немного привыкнуть к ним. У каждого из них есть свои вредные привычки, свой, с позволения сказать, подход к делу. И, что удивительнее всего, под одной крышей эта разноголосица характеров как-то ухитряется звучать в унисон. Ники — вечный двигатель в человеческой оболочке. Каждый день — новый перформанс из ткани и кричащих принтов. Тишина для него — враг; он задыхается без словесного потока. Новенькому Нилу выпала честь стать свидетелем жизни Ники Хэммика во всех ее проявлениях. Оказалось, тот помешан на кулинарии, рыдает над мелодрамами и питает болезненную слабость к флоре. Все эти причудливые растения, оккупировавшие дом, —его рук дело. Ники также рассказал про свою любовь — Эрика, — парня, с кем он познакомился во время стажировки в Германии. Эрик Клозе был его соседом по комнате, и вот так началась их история. Нил уже перестал различать всевозможные комплименты, которыми Ники описывал своего парня. Сейчас Эрик вернулся на время домой в Германию, но к релизу  нового альбома он вернется. Что Нил не мог взять в толк, так это навязчивые попытки Ники флиртовать, несмотря на парня за плечами. Ответом на прямой вопрос была лишь хитрая ухмылка. Ситуация никак не изменилась. Про Кевина можно было сказать лишь одно: заядлый трудоголик и перфекционист. Опоздания и задержки для него – личное оскорбление; все обязано быть безупречно, до последней пуговицы; часто раздает советы, даже если ты их не просишь. Но все свое недовольство он выплескивает среди «своих». В компании же старается держать лицо. Умеет менять маску как настоящий актёр. С Нилом он почти не разговаривал, лишь один раз спросил по поводу тренировок для поддержания формы: какие упражнения делает, как часто занимается и так далее. Это был не слишком большой секрет, так что Нил спокойно с ним поговорил. Про Аарона нечего было сказать. В основном он зависал либо с Ники, либо со своим телефоном. От Ники же Нил узнал, что причина частых переписок — девушка Аарона. Эндрю же стоял особняком — живая загадка. Лицо — пустая маска. Как у кабуки: прекрасная, мертвая, непроницаемая. Но глаза… Карие, бездонные, как трясина. В них вспыхивали искры — не чувств, нет. Интереса? Вызова? Хищного расчета? Ловушка. Взглянешь — и увязнешь. Весь в черном, только платиновые волосы — резкий, но странно гармоничный контраст. Движения лаконичны до жестокости. Каждый шаг, жест, поворот головы отточены. Как у зверя, берегущего силы. Расслаблен? Никогда. Даже с проклятым сладким кофе в руках — на взводе. Плечи чуть сведены, спина — струна. Готовность. Его тишина давила громче криков Ники. Они вращались вокруг него. Ники — как назойливая муха, но знал пределы. Аарон — его безмолвная тень, связанная незримой нитью. Кевин пытался командовать, но последнее слово всегда оставалось за ним. Он был их якорем. Или тюремщиком? Защищал? Или владел? Нил еще не решил. Но заметил: взгляд Эндрю неотступно следил за ним. Скользил по лицу, задерживаясь на шрамах, руках, (тут тоже были его шрамы) фиксировался на кобуре. Выискивал слабину. Искал фальшь. Словно сканер. Нил ненавидел этот взгляд. Он видел слишком много. Чувствовал прошлое Нила так же отчетливо, как Нил чувствовал холод стали под черными нарукавниками. Эти нарукавники – не просто деталь образа. Под тканью – лезвия. Их остроту Нил ощутил на собственной ладони. Знакомый привкус металла – страх, смешанный с яростью. Эндрю владел ими как продолжением себя. Без тени сомнения. Так же, как Нил своим оружием. Это… роднило. Черт бы побрал это сходство. Он не просто заигравшийся обыватель. Он «понимал» оружие. Понимал боль. Понимал необходимость бить первым. После их «игры» был только немой диалог взглядов, нового раунда не последовало. Но Нил «чувствовал» — продолжение неизбежно. Сегодня у них укороченный рабочий день — Эндрю предупредил с утра, что вечером они направляются в клуб отдыхать. Утро с завтраком от Ники, препирательствами Аарона и Кевина и молчаливым присутствием Эндрю. Нил понемногу привыкал. Прошло всего два дня, но осваиваться на новом месте, вливаться в «жизнь» уже заложено на уровне рефлексов. Навык, приобретенный в юношестве, очень помогает в нынешней работе. Пока «Монстры» собирались, Нил набрал Элисон. Пора отчитаться за три дня: общая информация, маршруты, меры безопасности и — к счастью — отсутствие инцидентов. После несколько гудков наконец ответили. — Охранная компания «Чейз», слушаю, — такой привычный голос Элисон. — Здравствуйте. Как и договаривались, звоню отчитаться о ходе работы. — Ох, Нил, как же приятно слышать тебя. Сколько раз мне повторять, опусти формальности. —  В голосе — недовольство, приправленное ехидцой. — Конечно, босс. Понял, принял. — позволил легкой улыбке появиться на лице. Всё-таки приятно услышать знакомого человека, даже если и по работе. Хм, может, ему стоит созвониться с Жаном вечером? — Ну, ладно. Рассказывай давай. — Охрана проходит в штатном режиме. Статус: объекты живы, здоровы, в рабочем состоянии. Расписание соблюдается. Репетиции, тренажерный зал, вчера – съемки клипа в локации "Заброшенный цех №7". Подробнее напишу в отчете, пришлю завтра утром. — Пока звучит отлично. А как с нашим дорогим гитаристом? Он тебя уже разобрал на запчасти или пока только приглядывается? — в голосе девушки так и звучала язвительность; он все еще не понимал, по какой причине. На секунду Нил замолчал, обдумывая ответ. Но в итоге решил поделиться своими размышлениями о парне. — У меня состоялся спарринг, своего рода проверка от Эндрю, но все прошло удачно, так что никаких проблем нет… Не успел договорить — вопль Элисон чуть не разорвал динамик. Он отчетливо представил, как ее ладонь врезается в лакированную столешницу. — ЧТО?! Я ему глотку...! Нил! Ты... Да твою ж! Я так и знала! Этот психопат! И? Сколько костей осталось целыми? Говори правду, Джостен, не приукрашивай. Такой реакции Нил не ожидал. Элисон явно рисовала Эндрю маньяком и боялась за него, Нила, целостность. Нет, навыки парня он оценил по достоинству, но… свое состояние знал лучше. Джостен подошел к окну. Небо хмурилось, наливаясь свинцом. Подкрадывался дождь. — Элисон, послушай, все в порядке. Он... компетентен. Сильнее и быстрее, чем выглядит. — Джостен, твое «норм» мне как нож по сердцу. Молюсь, чтоб ты сейчас не нес ахинею. Нил посмотрел на ладонь — царапина уже почти зажила. Лучше об этом умолчать. Элисон всё ещё пыталась возмущаться, но спустя минуту успокоилась и продолжила разговор. — Ладно. Раз ты ещё дышишь и даже не сбежал... Значит, он пока доволен? Или просто ждет удобного момента? — Доволен – не то слово. Скорее... смирился на время. — Типичный Миньярд, — фыркнула в трубку блондинка. — Ты там, кстати, в их логове, обосновался? Пробежав глазами по временному пристанищу, Нил ответил: — Да. Комната на первом этаже. Минимализм, но функционально. Обзор на двор. Группа на втором. Ники Хэммик пытается быть дружелюбным до навязчивости. Остальные держат дистанцию. Миньярд... наблюдает. — Пф, Ники не меняется. Но из всей их шайки его ещё можно потерпеть. Ладно. Какие планы на сегодня? — Сегодня — студийная работа над новым материалом. Вечером — поход в клуб. Охрану буду обеспечивать по стандартному протоколу. Периметр, контроль доступа, сопровождение. Оружие при мне. — Хорошо. Слушай, Джостен... — Её голос теряет часть резкости, становится чуть ниже, — если этот психопат перейдет черту... Если станет слишком... Если кошмары... — Она явно не хочет произносить это вслух, и Нил благодарен ей за это. — Ты знаешь, куда звонить. И помни: я могу выдернуть тебя оттуда в любой момент. Контракт или нет. Не геройствуй. Короткая пауза. Его голос чуть смягчается, почти неуловимо. — Знаю, Элисон. Спасибо. Пока всё под контролем. Ничего, с чем бы я не справился. Отчёт окончен. — Ладно, ладно. Болван… Будь осторожен, Джостен. — Принято. До связи.

***

Наступил обед, группа собиралась направиться в столовую, когда на выходе из репетиционной их остановил Ваймак. Он бросил взгляд на блондина и легким наклоном головы дал Эндрю знак задержаться. Нил замер в нерешительности, ожидая команды: следовать за остальными или остаться с Эндрю. Ваймак перевел на него взгляд и коротко кивнул, отвечая на невысказанный вопрос. Кевин заметил, что Нил и один из близнецов отстали, и с непониманием уставился на них. Ваймак лишь махнул на них рукой, мол, идите. Недовольный взгляд лидера группы все же скользнул по ним, — острый, как лезвие, — но в итоге он повернулся и пошел дальше; если разговор был важным, он все равно вытянет из них подробности позже. Ваймак повел их в свой офис, который за эти дни не претерпел изменений: повсюду по-прежнему громоздились горы бумаг. Нил мысленно посочувствовал: он и сам знал, как бесит возня с отчетами. Но взгляд Джостена приковала коробка, стоящая на столе менеджера. Маленькая черная коробка, перетянутая ржаво-красной шелковой лентой. Слишком чужеродная для захламлённого офисного пейзажа. Мужчина подошел и тяжело рухнул в кресло. Привычным жестом потер переносицу, глухо вздохнул и уставился на парней, замерших напротив. — И снова пожаловал подарок. Я ждал тебя, чтобы ты сам открыл и посмотрел, как ты и хотел. Но, Эндрю, — голос Ваймака стал жёстче. — Я же говорил: я помогу. Тебе не надо во всё это лезть. Блондин лишь сощурил глаза, взгляд его впился в Ваймака, как шило. Губы на миг искривила презрительная усмешка, исказив лицо, но мгновение спустя маска бесстрастия вернулась. — Ага, конечно. Меня это ведь «совсем» не касается. Ваймаку, знакомому со строптивым нравом блондина, пришлось в очередной раз смириться. Он лишь обреченно провел ладонью по коротко остриженным черным волосам и подтолкнул коробку к краю стола. Эндрю, облаченный в привычную черную одежду, подошёл к столу и без сомнений открыл презент от «фаната». Нил находился за его плечом, но за счёт роста мог разглядеть внутреннее содержимое сюрприза. Среди черной оберточной бумаги зловеще поблескивали осколки битого стекла. Зрелище было однозначно неприятным. Лицо блондина осталось каменным. Он лишь перевернул коробку, вытряхнув содержимое на стол. Ваймак, наблюдая за этим беспределом, начал беззвучно шевелить губами. Тишину офиса разорвали сухой шелест бумаги и звонкий перезвон стекла о дерево столешницы. Вслед за стеклом выпали открытка и мягкая игрушка. Пушистый белый медвежонок мог бы сойти за милый презент, если бы не шприц с густой красной жидкостью, торчащий из его груди. Алое пятно кричаще контрастировало с белоснежной шерсткой. Новая порция беззвучной брани сорвалась с губ Ваймака. Нил изучал «подарок», внутренне соглашаясь: угрозы принимали очень мерзкие формы. Любая другая звезда на месте Эндрю струхнула бы. Фанаты обычно вкладывают душу в подарки, сделанные своими руками, дарят их с любовью. Получать такой отклик на свой труд, знать, что песни находят отклик — это приятно. Но у любого медийного лица есть и ненавистники. Завистники, жаждущие падения звезды. Большинство безобидны — их удел грязные комментарии. Но есть и такие. Ненормальные. Сдвинутые. Те, кто мнит свое мнение единственно верным. Те, кто кайфует от страха своей жертвы. Эндрю окинул холодным взглядом игрушку, лежащую на столе, но так к ней и не притронулся. Перевел взгляд на открытку, простой листок бумаги, сложенный вдвое и испачканный. Нил подошёл ближе, сравнялся с гитаристом и под недоуменным взглядом Ваймака наклонился к игрушке. Знакомый ему металлический запах отсутствовал, значит, это просто красная краска. Да и цвет отличался при ближайшем рассмотрении. Джостен покачал головой, и Эндрю с Ваймаком без слов все поняли. Развернув записку, Эндрю скользнул по строчкам бесстрастным взглядом. Возникла тягучая пауза, которую наконец разорвала едкая усмешка блондина. Его острый, карий взгляд скользнул по лицу телохранителя. Джостен в серой толстовке повернул голову к Эндрю, вопросительно приподняв бровь. Молчаливый вопрос «можно?» повис в воздухе. Ответом стал лишь раздраженный закат глаз блондина. Тонкие пальцы с мелкими шрамами телохранителя взяли бумажку. Голубые глаза вонзились в пятна краски, попавшие на некоторые буквы. Послание было таким же отвратительным, как и остальной «подарок». «Помнишь, как больно резало? Скоро будет больнее. Трещины расходятся.» Несколько предложений, но явно били в цель. Ваймак протянул руку, требуя передачи этой записки теперь ему. Напряжение в голосе мужчины можно было почувствовать рукой. — Честно? Ждал очередного бредового послания. Но это... новый уровень. — Пачка сигарет мигом оказалась в руке, и через секунду едкий дым начал стелиться по кабинету. — Посылку подкинули с документами, курьер принес утром. Камеры засняли доставщика, но разбирать записи еще не успел. Эндрю мрачно буркнул: — Этот ублюдок не лох, можешь — копайся в записях, но толку — ноль. Ваймак провел ладонью по щетине на челюсти, задумчиво нахмурил брови. — Да, ты, возможно, и прав. Но все равно может быть шанс, что кто-то подозрительный попал на камеры видеонаблюдения. Нил решил дополнить их размышления. Шестерёнки в голове вращали возможные варианты распознавания угрозы и ее отслеживания. — «Подарок» можно сдать в частную лабу на дактилоскопию. Если ресурсы есть — действуйте. Если нет — я свяжусь с боссом, попрошу подключить контакты в полиции. Нил не назвал Элисон, но и Ваймак, и Эндрю поняли, о ком речь. Пустой, ледяной взгляд блондина впился в Нила, излучая то ли недовольство, то ли недоверие. Нил старался игнорировать скепсис, сочившийся из Эндрю, и продолжил: — Есть шанс, что отпечатки есть в полицейской базе. Если нет — либо не судим, либо в перчатках. Шансы мизерные, но проверить стоит. Ваймак задумчиво кивнул, соглашаясь с рациональностью идеи. — Тогда уведоми Элисон, что нам нужна будет ваша помощь. Заодно скину ей прошлые письма — вдруг там по неосторожности улики завалялись. Нил умолчал о стоимости такой экспертизы. Пусть сами разбираются с оплатой. Ваймак казался тем редким типом в индустрии, для кого безопасность подопечных выше прибыли. Редкое качество в данной сфере. Потушив сигарету, Ваймак уставился на Эндрю. Внешне — лёд, лишь едкие реплики выдавали настроение. Но Нил видел глубже. Угроза исходила от самой позы парня: плечи, затянутые чёрной тканью, расправлены жёстко, челюсть сведена, пальцы сжаты в кулаки, скрывая лёгкую дрожь. Чувствовалась сдавленная ярость. Ни страха, ни ужаса — только бессильная злоба от потери контроля. Нил его прекрасно понимал. Постоянная угроза его жизни сначала вызывала непонимание, потом появлялся мимолетный страх, но темперамент отца в нём все эмоции сводил к гневу. Какого черта именно он? За что? Теперь он добыча? Вопросы, которые из раза в раз возникали в его голове в таких случаях. Так знакомо, что вызывает отторжение. — Шевелись, старик. Результаты — сразу мне. И ему, — Эндрю резко ткнул большим пальцем в сторону Джостена. — Раз уж он —моё временное оружие. Нил внутренне содрогнулся. Оружие. Машина. Бездушный. Холод медленно пополз по позвоночнику, задевая шрамы. Это было подло. Вспышка — и перед глазами предстали кадры. Подвал. Дома. Безумная улыбка на лице. Палящее солнце пустыни. Направленное дуло автомата. Нил сглотнул, чувствуя и холод, и жар одновременно. Но витавший в воздухе запах табака и раздражал, и вырывал из тисков прошлого. Собравшись, он понял — прокололся. Эндрю явно не ожидал такой реакции на свою колкость. Теперь его карие глаза с пристальным, анализирующим вниманием впились в телохранителя, зеркально отражая его недавний взгляд. Отвратительно. Опять дал слабину. Мысленный счет до десяти — и профессиональная маска защелкнулась на месте. Он — профи. Неприятно? Да. Но не впервые. Обычно никто не замечает. С Эндрю — все валится из рук. Наглядный пример: Ваймак, не уловивший напряжения, задал новый вопрос: — Ладно. Планы на вечер? Чую, куда-то собрались. — Чуйка не подводит. Да ты ж знаешь наши отрывы, — бросил Эндрю, не отводя изучающего взгляда от Нила. — Может, пересидите сегодня? В свете последнего... Клуб «Сумерки» никуда не денется. — Тяжёлый вздох Ваймака выдавал его уверенность в бесполезности уговоров. И он не ошибся. — Ага, щас. Прятаться по норам? Пусть подавятся, ублюдки. Убийственный взгляд, хищная, мрачная усмешка — зверь внутри рвался наружу, готовый к атаке.

***

Тучи сгущались. Дождь всё-таки пошёл. Нил стоял у окна своей временной комнаты в особняке группы, наблюдая, как редкие лучи солнца пробиваются сквозь облака. В руках он бесшумно перебирал тактический нож, привычным движением проверяя баланс. Мысли все еще возвращались к «подарку», к холодному слову «оружие», к навязчивым вспышкам памяти. Глубокий вдох. Выдох. Нужно сосредоточиться на задании. На «них». Дверь распахнулась без предупреждения, без стука. Рефлексы сработали быстрее мысли. Тело Нила развернулось в боевую стойку за долю секунды, стальная полоска клинка с тихим шипом оказалась направленной в сторону вторгшегося. Глаза, мгновение назад отрешенные, стали острыми, как лезвие в его руке. В проеме застыл Ники. Вокалист. Он отпрянул, но не вскрикнул. Широко раскрытые карие глаза метнулись от лица Нила к ножу и обратно, а потом его губы растянулись в дерзкой, чуть нервной ухмылке. — Ого! Бдительность на высоте, телохранитель! — Голос Ники звучал чуть выше, чем у остальных парней, с легкой хрипотцой. — Не ожидал такого привета. Собирался спросить, готов ли ты к вылазке. Но, судя по всему... — его взгляд оценивающе скользнул по Нилу, — ...нет. Нил медленно опустил нож, но не убрал его, лишь ослабил хватку. Адреналин ещё колотился в висках. «Без стука. Идиот», — пронеслось в голове. Но вслух он лишь глухо произнёс: — Вход без предупреждения — плохая привычка. — Ага, понял, понял, красавчик, — Ники махнул рукой, нервно завалившись на дверной косяк. Его взгляд снова пробежал по Нилу: простая серая футболка, темные тренировочные штаны, крепкие, но не новые кроссовки. — Серьезно? В «этом» ты собрался в «Сумерки»? Там не спортзал, чувак. Ты же будешь с нами. Со «звёздами». Выглядеть надо... соответствующе. Нил нахмурился. Внешний вид был последним, о чём он думал. Главное — обзор, свобода движений, скрытое оружие. Но Ники, похоже, мыслил иными категориями. — Мой вид не привлекает внимания. Толстовка сверху — и никто не узнает во мне охрану, — отрезал Нил. — Функционален для засады в подворотне, да, — парировал Ники, скрестив руки на груди. На нём были узкие, искусственно состаренные джинсы и яркая, кислотно-зеленая майка под расстёгнутой наполовину кожаной курткой. — Но не для самого модного клуба в городе. Ладно, сиди тут, приятель. Ники крутанулся на каблуке своих неоновых кроссовок и исчез так же стремительно, как появился. Через мгновение его шаги, стучащие по лестнице на второй этаж – к комнате Эндрю – донеслись снизу. Нил вздохнул. Он убрал нож в скрытые ножны на поясе под футболкой. Но, видимо, ему не оставят выбора, придется переодеваться. Функциональность. Вот что важно. Через несколько минут шаги вернулись, быстрые и легкие. Ники влетел обратно, держа в руках аккуратную стопку темной ткани. — Лови! — он швырнул вещи на кровать Нила. — Эндрю сказал: «Надень. Чтобы не позорился». Он в ударе, как погода. Но стиль у него, черт возьми, есть. Не то, что у тебя в этом... сером стиле. Нил подошел к кровати. На темном покрывале лежала рубашка. Не простая. Черный шелк (или очень качественная синтетика) с едва заметным темно-серым геометрическим принтом. Джинсы тоже черные, строгого прямого кроя, с цепями на поясе. — Размер... — начал было Нил, скептически оглядывая вещи. Он был выше Эндрю на полголовы, но тот – шире в плечах, массивнее. — Рубашка Эндрю, — Ники щелкнул пальцами, — шире твоих, да. Рубашка может быть великовата, но это даже к лучшему. Он любит вещи с запасом, чтоб не стесняло. А вот джинсы мои. Должно сойти. Ну же, переодевайся! Времени в обрез! — Ники нетерпеливо притопнул ногой и сбежал куда-то вглубь дома. Нил закрыл дверь в комнату, на сей раз на замок. Взял вещи. Шелк рубашки был холодным и скользким под пальцами. Чужое. Это добавляло дискомфорта. Он быстро переоделся. Теперь вопрос с оружием. Пистолет никак не спрятать в облегающих джинсах – Нил был спортивнее Ники. Ножны для тактического ножа он закрепил на спине под рубашкой. Еще два клинка нашли место в его массивных ботинках. Придется ограничиться ближним боем в случае чего. Выйдя из комнаты, он заметил парней, собравшихся в гостиной. Эндрю скользнул по нему ничего не выражающим взглядом. Черные джинсы Ники с цепями сидели почти идеально по длине, лишь чуть теснее в бедрах. Шёлковая рубашка оказалась немного короче, чем он привык, и чуть шире в груди, но благодаря качеству ткани и крою не мешала движениям. Глубокий вырез открывал ключицы и верх груди, что было непривычно. Один из шрамов выглядывал из-за выреза. Простые чёрные ботинки (его собственные, удобные и бесшумные) завершали образ. Функциональность сохранилась, но теперь он выглядел... дорого. Опасная элегантность. Холодное напряжение в его позе и взгляде контрастировало с нарядом. Ники остался в своей кислотно-зеленой майке, но сменил куртку на короткую, ярко-красную косуху с металлическими заклепками. Джинсы – узкие, с искусственными разрывами. Массивные серебряные цепи на шее. Веки подведены неоново-зеленой подводкой. Образ был дерзким, гламурно-стритвейным. Кевин, сидящий на диване, был в белой рубашке с чёрными стразами, чёрных широких брюках. Внешний вид подчёркнут кольцами и браслетами. Аарон, залипающий в телефон рядом с Кевином, выглядел обычнее: чёрная водолазка, серебряная цепочка, джинсы, широкий ремень. Ему было абсолютно фиолетово. Эндрю был облачён во все чёрное, но это был другой уровень. Узкие чёрные кожаные брюки, заправленные в тяжёлые ботинки на толстой подошве. Обтягивающая водолазка без рукавов из тонкого черного кашемира подчёркивала мощные плечи и грудь. Неизменные черные повязки на предплечьях, дополненные браслетами. В руках – длинный чёрный кожаный плащ. Подведённые чёрным карандашом глаза делали взгляд ещё опаснее. Лицо — каменная маска, лишь в глазах горел знакомый мрачный огонь. Он бросил беглый, оценивающий взгляд на Нила, едва заметно скривил губу – то ли одобрение, то ли насмешка – и резко кивнул в сторону выхода. — Тормозите? — Голос Эндрю звучал низко и раздраженно. — Пора. Ники весело подмигнул Нилу. — Видишь? Теперь ты почти свой. Почти. Ну, поехали, покажем клубу, как надо зажигать! Тяжёлая дверь дома захлопнулась за ними, выпуская парней в объятия дождя. Нил шёл чуть сзади, удобные ботинки бесшумно ступали по дорожке. Шёлк рубашки холодил кожу. Он чувствовал нож у пояса и напряженную спину Эндрю впереди. Клуб находился в центре города, но вдали от популярных заведений. У входа толпились люди, ждущие своей очереди. Эндрю остановил машину у входа. Ники, Аарон и Кевин вышли. Нил взглянул на блондина за рулём; тот жестом велел следовать за группой. Изначально охранять Эндрю было приоритетом, но приказ был ясен. Нил повиновался. Стальные двери клуба захлопнулись за ними, отрезая последние отголоски вечернего города. Вместо них навалилась стена звука – не просто громкая музыка, а живой, пульсирующий организм. Глухие, ритмичные удары баса бились в груди, как чужое сердце, сливаясь с механическим шипением и скрежетом синтезаторов. Воздух был густым, насыщенным, почти осязаемым. Смесь дорогого табачного дыма, тяжёлых духов, пота и чего-то химически-сладкого. Дышать им было как вдыхать тёплый бархат, пропитанный адреналином и декадансом. Здесь царил полумрак, искусно управляемый. Основной источник – мириады лазерных лучей, прорезающих клубящийся дым, словно кровавые скальпели. Они выхватывали из тьмы фрагменты: блеск цепи, отражение в зрачке, мокрый блеск губ. Резкие стробоскопические вспышки на мгновение замораживали безумные танцы. По периметру, на стенах из грубого бетона, горели неоновые трубки ядовито-синего, зеленого и багрового цветов. Пространство было огромным, многоуровневым. Основной танцпол, похожий на ритуальную яму, кишел телами. Люди двигались в такт в каком-то трансовом, почти агрессивном единении. Выше – антресоли и балконы, окутанные плотным сумраком, с кожаными диванами и столиками. Повсюду зеркала – тонированные, разбитые, искажающие отражения, создавая ощущение ловушки. Клуб был «идеальным кошмаром телохранителя». Густая толпа – море тел. Грохочущая музыка глушила подозрительные звуки. Мерцающий свет и дым создавали слепые зоны. Зеркала искажали перспективу. Запахи перегружали обоняние. Каждый незнакомец в темном углу, каждый слишком пристальный взгляд – потенциальная угроза. Его профессиональное чутье кричало об опасности. И где-то здесь мог прятаться тот, кто прислал медвежонка со шприцем. «Сумерки» были не клубом. Они были полем боя. И Нил ощущал каждый нерв, каждую мышцу, готовую к удару, скрытому под шёлком. Кевин, захватив Аарона, направился сразу на второй этаж. Ники, схватив Нила за рукав, потащил его к барной стойке. Было не протолкнуться; люди вжимались друг в друга. Хэммик уверенно и нагло всех растолкал локтями, почти лег на барную стойку, выискивая кого-то. — Роланд! Детка, ты мне нужен! — старался перекричать музыку брюнет. Блондинистая макушка показалась из-за стойки, хмурым взглядом оглядывая толпу. Заметив Ники, лицо мужчины преобразилось. Он с улыбкой подошел для рукопожатия. Они о чём-то начали болтать, но Нил перестал слушать. Он выискивал Эндрю. В такой толпе вряд ли бы он его заметил, но он старался отыскать блондина, оставшегося у входа. Миньярд неожиданно выплыл из толпы. Встав рядом с кузеном и Нилом, кивком головы поздоровался с барменом.  — ...и скажи Лексу, что это не каприз, а необходимость! — Ники почти кричал в ухо бармену Роланду, жестикулируя так, что цепи на его шее звенели. — Понял? Супер! Эй, Нилли! — Он резко обернулся, хватая Нила за предплечье. Его пальцы были липкими от чего-то сладкого. — Тебе что? Виски? Текилу? Роланд тут творит чудеса! — Вода, — отчеканил Нил, стараясь вырвать руку. — Воду? Серьезно? — Ники фыркнул, но кивнул Роланду. — Ладно, ладно, аскет. Рол, дай ему своей священной водицы из источника. — видимо Ники забыл, что Джостен как бы на работе.  На подносах, словно по волшебству, материализовались напитки. Один фужер мгновенно прихватил Ники и, виртуозно лавируя среди бушующего моря тел на танцполе, устремился к лестнице на второй уровень. Эндрю забрал второй бокал и вместе с Нилом двинулся следом за мелькающей в толпе фигурой брюнета. Аарон и Кевин уже обосновались на самом удаленном диване в затемненной нише. Едва напитки коснулись стеклянной поверхности столика, парни набросились на них с жадностью, будто изнывали от многодневной жажды. Нил занял позицию в кресле у стены, обеспечивающую оптимальный обзор на весь второй этаж и подходы к их зоне. Эндрю, держа в руке тяжелый бокал с янтарным виски, опустился напротив. Ники же, не присаживаясь, пританцовывал на месте, отхлебывая свой коктейль. Спустя какое-то время, заметно развеселившийся Ники увлёк слегка захмелевшего Аарона вниз, на пульсирующий танцпол. Нил поднялся и подошел к металлическим перилам ограждения. За подвыпившими артистами всё же требовался присмотр. Периферийным зрением он отслеживал и Кевина, методично глушившего водку стакан за стаканом, и неподвижную фигуру Эндрю. Клубы Нил не переносил. Причина крылась не только в работе. Однажды Жан и Джереми решили, что нет лучшего способа отметить день рождения француза, чем в подобном заведении. Тот клуб был скромнее по размерам, но гнетущая атмосфера оказалась поразительно схожей. Пока Жан и Джереми отплясывали в гуще толпы, Нил замер у барной стойки. Его нервировало пристальное внимание, исходившее как от девушек, так и от парней. Девушки, пытавшиеся привлечь его взгляд, нависали слишком близко, демонстрируя откровенные декольте. Парни с подозрительной фамильярностью похлопывали по плечу, обнимали за плечи под предлогом «дружеского» жеста. Он не понимал источника этого интереса. Теоретически мог допустить, что его внешность обладает некой притягательностью. Но сам он себя привлекательным не находил. Собственная внешность была для него нейтральным фоном, не вызывающим оценки. Слишком явное сходство с отцом – что в этом могло быть хорошего? Да и внешность окружающих никогда не была для него определяющим фактором. Он ценил силу духа, несгибаемый характер, железную волю. После возвращения в Америку Нил пробовал заглушить внутреннюю пустоту мимолетными связями. Но это было скорее наваждение. Миг физического удовольствия – и никакого желания повторять. Партнёры на одну ночь казались лишь способом отвлечься. Но очень скоро и это наскучило. Эндрю с почти полным бокалом неожиданно возник рядом, опершись локтём о прохладные перила, и молча протянул ему другой стакан. Нил на мгновение задержал взгляд на протянутой руке, но все же принял сосуд. Отсутствие запаха – значит, вода. Радует, что кто-то здесь сохраняет трезвость мысли. — Продолжаем игру? — прозвучал вопрос, которого Нил одновременно ждал и опасался. — Идёт. Твоя очередь, — отпив глоток прохладной воды, произнес голубоглазый телохранитель. Голос звучал ровно, но внутренне он сжался. — Что случилось сегодня днём? В кабинете Ваймака? — Карие глаза Эндрю, неотрывно следящие за малейшим изменением в лице или позе Нила, в полумраке клуба казались почти чёрными, пронизывающими насквозь. Нил ожидал этого вопроса, но всё равно оказался не готов. Шрамы на спине отозвались глухой, знакомой ломотой, которую он привычно игнорировал. Он лихорадочно обдумывал формулировку, стремясь соблюсти баланс между правдой и необходимостью скрыть слишком личное. — Обращение... как к «оружию»... спровоцировало неприятные ассоциации... — Нил перевёл взгляд на стакан в своей руке, наблюдая, как капли влаги стекают по хрустальным стенкам, охлаждая ладонь. — ...процесс подготовки... к роли телохранителя был... суровым, — он резко оборвал себя, поняв, что сказал полуправду. — Хм-м, слова вроде правдивые, а вот тело врёт. Чему же тогда верить? — мрачно парировал Эндрю, его взгляд стал ещё пристальнее. — Это часть правды, но твой запрос вторгается в сферу личного. Ты не сможешь предложить достойного обмена, — голубые глаза, едва видные из-под пряди медных волос, холодно встретились с темным, изучающим взором напротив. Эндрю постучал ногтем по стенке своего бокала, на секунду скользнув взглядом вниз, где Ники и Аарон слились с танцующей толпой. — Предлагаю кредит. Можешь придержать один вопрос про запас. На будущее. Нил взвешивал варианты. Стоило ли играть по правилам строптивого блондина? Его непоколебимая уверенность в способности «оплатить» интриговала. Но так ли нужна была ему эта сделка? Стоило ли приоткрывать завесу над своим прошлым перед этим циничным гитаристом? Отказ означал бы конец игре и, возможно, окончание его миссии с группой. Элисон, несомненно, была бы рада его возвращению в компанию. Но после дневного «подарка», после осязаемой угрозы, в Ниле вновь пробудилось глубинное стремление защитить. Да, Эндрю не выглядел жертвой, но его помощь могла стать решающей. — Изначально... меня готовили не на телохранителя. Никаких курсов я не проходил, — перед внутренним взором замелькали обрывки кадров, — Меня... дрессировали владеть оружием. С детства. Главная цель муштры – идеальное исполнение приказов, отключение эмоций, превращение в живой меч и щит в руках... «покупателя». Горло внезапно сжал спазм. Нил замолчал. Он вдохнул терпкий, спертый воздух клуба, насыщенный потом, духами и дымом, пытаясь вернуться в «здесь и сейчас». Эндрю наблюдал за его реакцией с холодным, аналитическим интересом. Он искал фальшь и не находил ее. Зато находил боль, которую невозможно симулировать. Нил собрался с силами и продолжил, голос чуть хрипловатый: — Мой отец... не видел во мне ценности. Лучшее применение, которое он придумал – продать. Как инструмент. Оружие, которое будет служить другому. А уж для каких целей – это зависело от того, кто заплатит. Идеальное «оружие». Выгодная сделка. Долгое... натаскивание... дало свои плоды, — Нил горько, сконфуженно усмехнулся, — но это в прошлом. Сейчас моя собственная реакция на это слово... вызывает лишь глухое раздражение к себе. Танцпол клуба бурлил, как котёл с адреналином, но на антресолях, где они стояли, время будто замедлялось. Эндрю закурил, резко чиркнув зажигалкой, и дым заклубился вокруг него сизым ореолом. Его пальцы нервно постукивали по перилам — ритм не совпадал с музыкой внизу.   Нил видел невысказанные вопросы в его взгляде. Они вспыхивали, как искры: Кто пытал? — взгляд скользил к шрамам на запястьях Нила, едва видным из-под манжет. Сколько тебе было? — когда Нил упомянул детство, веко Эндрю дёрнулось.  Как ты вообще жив? — самый главный, самый жгучий.   Но Эндрю не спрашивал. Вместо этого он резко выдохнул дым и перевёл разговор — Твой ход. Один вопрос. Выбирай с умом.     — Официально лидером группы у вас является Кевин, — начал Нил, тщательно подбирая слова, — но судя по тому, что я заметил... все слушаются тебя. Каждый взгляд, каждое движение — за тобой. Как так? Эндрю затянулся, выдержал паузу, заставляя дым клубиться в напряженном воздухе, а затем выпустил его медленно, целенаправленно – прямо в лицо Нила. То ли он попал с вопросом в нерв, то ли просто проверял его на прочность. — Лидер группы — Кевин, — произнес он отрывисто, отводя взгляд к темному зеркалу на стене, где отражались их силуэты. — Потому что мне хватает своих обязанностей. У него талант к паблисити, к этим... светским беседам. Больше взаимодействия с медиа. Больше пустого общения. — Он презрительно сморщил нос. — Мне всё это не сдалось. Он пригубил виски из бокала, золотистая жидкость на миг отразила тусклый свет. Когда он снова заговорил, голос стал тише, но приобрел металлический оттенок: — И раз уж ты был чутким... вот тебе более развернутый ответ. Раньше... была сделка. Почти со всеми парнями. — Его взгляд скользнул по Нилу, оценивая реакцию. — Я их прикрываю. Решаю проблемы, которые Кевин не видит или не хочет видеть. А они... держатся рядом. Обеспечивают алиби, массовку, нужные связи. Все просто. Эффективно. Он сделал еще глоток, поставил бокал со звонким стуком. — Кроме Ники. — Имя прозвучало как щелчок курка. Взгляд Эндрю внезапно стал острым, сфокусированным только на Ниле, все прежнее безразличие испарилось. — С Ники сделки не было. Он рядом, потому что хотел быть рядом. И это его решение. Внезапно внизу Ники орёт, чтобы они спускались. Эндрю уходит, не дожидаясь.   Но игра ещё не окончена.