Стрела из другого мира

Холодный ветер гнал клочья облаков над тёмными пиками Мглистых гор, когда Братство приблизилось к западным вратам Мории. Небо было серым, словно выцветший пергамент, а воздух пропитался сыростью и едва уловимым запахом камня. Лада шагала в конце отряда, её кеды скользили по мокрой траве, а толстовка с драконом уже пропиталась влагой от утреннего тумана. Она молчала, но внутри неё всё кипело. Она знала, что ждёт их впереди — тёмные залы, орки, Балрог. Её сердце сжималось от страха, но и от странного возбуждения: она была частью этой истории, и, возможно, могла её изменить. Арагорн шёл впереди, его тёмный плащ развевался на ветру, а рука лежала на рукояти меча. Гэндальф, опираясь на посох, внимательно осматривал каменную стену, скрывавшую врата. Его серая мантия была чуть запачкана грязью после долгого пути, но он сохранял спокойствие, выпуская кольца дыма из трубки. Хоббиты столпились у небольшого озера, чья чёрная вода отражала мрачные скалы. Фродо смотрел на неё с тревогой, Сэм ворчал о сырости, а Мерри с Пиппином шёпотом спорили, стоит ли кидать камни в воду, но Лада их вовремя отговорила делать это. Боромир стоял чуть в стороне, его щит блестел даже в тусклом свете, а Гимли, с топором на плече, нетерпеливо топтался у стены, бормоча что-то о величии гномьих чертогов. Леголас же двигался вдоль берега, его шаги были бесшумными, а взгляд насторожённо скользил по воде. Лада остановилась, глядя на гладкую поверхность стены. Она знала, что сейчас Гэндальф произнесёт "mellon" и врата откроются, но её мысли были заняты другим. "Если я ничего не скажу, он упадёт," — подумала она, вспоминая сцену на мосту Казад-Дума. Её зелёные глаза сузились, и она решительно шагнула к волшебнику, пока тот бормотал что-то на эльфийском, водя посохом по камням. — Гэндальф, — тихо сказала она, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Можно поговорить? Он обернулся, его кустистые брови приподнялись, а глаза блеснули из-под шляпы. — Что тебя тревожит, дитя? — спросил он, его голос был глубоким и чуть хриплым от усталости. Лада замялась, теребя край толстовки. Её русые волосы прилипли к вискам от сырости, а невысокий рост заставлял её смотреть на Гэндальфа снизу вверх. — Я... мне кажется, впереди опасность, — начала она, тщательно подбирая слова. — Что-то большое. Тёмное. Может, нам стоит быть осторожнее? Гэндальф нахмурился, опустив трубку. — Опасность витает повсюду, — сказал он. — Но ты говоришь так, будто знаешь больше, чем видишь. Откуда это чувство? — Просто предчувствие, — соврала она, чувствуя, как её ладони потеют. — Я не хочу, чтобы с вами... с кем-то из нас что-то случилось. Он долго смотрел на неё, и Лада ощутила, как его взгляд проникает глубже, чем ей хотелось бы. Наконец он кивнул. — Я учту твои слова, — сказал он. — Но Мория — наш единственный путь. Карадрас закрыт для нас. — Может, есть другой способ? — настаивала она, её голос стал чуть громче. — Что-то безопаснее? — Эй, что там шепчетесь? — вмешался Гимли, подходя ближе. Его рыжая борода топорщилась от нетерпения. — Если девчонка боится, пусть остаётся снаружи! Мория — дом моих предков, и я не дам ей отговаривать нас! — Я не боюсь, — огрызнулась Лада, поворачиваясь к нему. — Я просто хочу, чтобы мы все выжили! — Выжили? — Боромир шагнул вперёд, его голос был резким. — Ты говоришь так, будто знаешь, что нас ждёт. Откуда такая уверенность? Лада сглотнула, чувствуя, как взгляды всех устремились к ней. Даже хоббиты замолчали, глядя с тревогой. Леголас, до того молчавший, подошёл ближе, его голубые глаза сузились. — Она права в одном, — сказал он, его голос был холодным, но спокойным. — Я чувствую тьму за этими вратами. Но мы не можем повернуть назад. — Тогда вперёд, — сказал Арагорн, кивнув Гэндальфу. — Открывай, Mithrandir. Гэндальф вздохнул, бросив на Ладу ещё один внимательный взгляд, и произнёс слово: "Mellon." Каменная стена дрогнула, и врата медленно открылись, обнажая чёрный провал, из которого повеяло холодом и запахом древней пыли. Лада сжала кулаки, её сердце заколотилось. Она не смогла их остановить, но, может быть, ещё успеет спасти Гэндальфа. — Идём, — сказал Арагорн, первым шагнув во тьму. Остальные последовали за ним, и Лада, бросив последний взгляд на серое небо, шагнула внутрь.

***

Тьма Мории обволакивала, словно живое существо. Свет факелов отбрасывал длинные тени на высокие колонны, высеченные из камня руками давно ушедших гномов. Шаги Братства эхом отдавались в пустоте, и каждый звук казался громче, чем должен быть. Лада держалась рядом с хоббитами, её нож — маленький перочинный, который она всегда носила в кармане джинсов — был зажат в руке. Она знала, что это жалкое оружие против орков, но другого у неё не было. Гимли шёл впереди, его голос гулко разносился по залам, пока он рассказывал о былом величии Казад-Дума. Арагорн и Боромир держались настороже, их мечи были наготове. Гэндальф освещал путь посохом, чей свет казался единственным живым пятном в этом мёртвом месте. Леголас двигался чуть в стороне, его лук был натянут, а уши ловили каждый шорох. Хоббиты жались друг к другу, их лица были бледными от страха. Внезапно тишину разорвал скрежет. Лада замерла, её зелёные глаза расширились. Она знала этот звук — орки. Арагорн поднял руку, призывая к молчанию, но было поздно. Из тёмных проходов, словно чёрная волна, хлынули твари — кривоногие, с горящими глазами и кривыми клинками. Их вопли наполнили зал, и Братство мгновенно вступило в бой. Лада отскочила назад, прижимаясь к колонне. Она видела, как Арагорн рубит орков с холодной точностью, как Боромир размахивает мечом, отбрасывая врагов. Гимли с рёвом врубился в толпу, его топор сверкал в свете факелов. Леголас стрелял, и каждая стрела находила цель, пробивая горло или глаз очередного орка. Гэндальф взмахнул посохом, и яркая вспышка ослепила тварей, давая хоббитам шанс отступить. — Лада, прячься! — крикнул Сэм, размахивая сковородкой, которой отбивался от орка. Но она не могла просто стоять. Один из орков, низкий и жилистый, с кривым ножом, бросился к Фродо. Лада, не думая, кинулась вперёд и ударила его своим ножом в бок. Тварь взвизгнула, обернувшись к ней, и Лада отшатнулась, едва уклонившись от его клинка. Она ударила снова, целясь в горло, и орк рухнул, хрипя. — Неплохо! — крикнул Пиппин, но тут же вскрикнул, когда другой орк схватил его за плащ. Лада бросилась к нему, вонзив нож в руку твари. Пиппин вырвался, а она отступила, тяжело дыша. Её руки дрожали, но адреналин гнал её вперёд. Она заметила, как Мерри и Сэм отбивались вместе, и кинулась помогать, отвлекая орка ударом в спину. — Ты что творишь?! — рявкнул Боромир, отбрасывая очередного врага. — Стой за нами! — Я могу драться! — крикнула она в ответ, уворачиваясь от когтей другого орка. В этот момент Лада почувствовала, как что-то дернуло её назад, и стрела просвистела над её головой. Она упала на спину, а над ней возник Леголас, его лук ещё дрожал от выстрела. Орк, чья стрела чуть не пробила ей грудь, рухнул с эльфийским древком в глазнице. — Будь осторожнее, — сказал Леголас, его голос был резким, но в глазах мелькнула тревога. Он протянул ей руку, помогая встать. — Спасибо, — выдохнула Лада, чувствуя, как её щёки горят. Его пальцы сжали её запястье, и она быстро вырвалась, возвращаясь к бою. Орков становилось меньше, но их крики всё ещё эхом отдавались в зале. Лада сражалась, как могла, удивляя даже себя. Её маленький нож стал продолжением её руки, и, хотя она не могла сравниться с воинами Братства, её упрямство заставляло орков отступать. Когда последний враг пал, она опустилась на колени, тяжело дыша. Леголас подошёл к ней, его взгляд был смесью удивления и настороженности. — Ты умеешь драться, — сказал он. — Но едва не погибла. — Я в порядке, — буркнула она, вытирая кровь с ножа о джинсы. — Главное, что мы живы. Он кивнул, но что-то в его лице подсказывало, что этот разговор ещё не окончен.

***

Братство бежало через залы Мории, преследуемое рёвом, от которого дрожали стены. Балрог был близко — Лада чувствовала это каждой клеточкой. Они добрались до моста Казад-Дума, узкой каменной полосы над бездонной пропастью. Огонь и тьма клубились внизу, а жар поднимался волнами, обжигая кожу. Гэндальф шёл последним, его посох сиял, отгоняя тень. — Бегите! — крикнул он, оборачиваясь к чудовищу, чьи огненные крылья заполнили зал. Лада остановилась на середине моста, её сердце заколотилось. Она знала, что сейчас произойдёт — Гэндальф разобьёт мост, но сам упадёт. "Не могу этого допустить," — подумала она, бросив взгляд на остальных. Арагорн и Боромир тянули хоббитов вперёд, Гимли кричал что-то о позоре гномов, а Леголас, натянув лук, целился в Балрога, хотя стрелы были бесполезны против такой мощи. — Гэндальф, назад! — крикнула Лада, бросаясь к нему. — Уходи, глупая! — рявкнул он, взмахивая посохом. Камень под ногами Балрога треснул, и мост начал рушиться. Но Лада не послушалась. Она прыгнула, схватив его за мантию, и потянула назад, пока трещина не дошла до них. Гэндальф пошатнулся, его посох упал в пропасть, но она вцепилась в него, упираясь ногами в камень. Балрог рухнул вниз, его рёв заглушил всё, а мост задрожал, грозя обвалиться полностью. — Держись! — крикнула она, её голос сорвался от напряжения. Леголас подбежал к ним, его лицо побледнело от шока. Он схватил Гэндальфа за руку, помогая Ладе затащить его на безопасную сторону. Камень под их ногами осыпался, но они успели отскочить. Балрог исчез в бездне, а зал затих, оставив лишь эхо. Лада рухнула на колени, её руки дрожали. Гэндальф, тяжело дыша, посмотрел на неё с удивлением. — Ты... спасла меня, — сказал он, его голос был хриплым. — Зачем? — Не могла иначе, — выдохнула она, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Вы нужны нам. Леголас стоял над ней, его взгляд был тяжёлым. Он молчал, но его поза — напряжённая, как натянутая тетива — говорила о многом. Арагорн подошёл, помогая Гэндальфу встать. — Это было безрассудно, — сказал он Ладе, но в его голосе мелькнула благодарность. — Но ты сделала невозможное. Хоббиты столпились вокруг, их лица светились смесью страха и восхищения. — Она спасла Гэндальфа! — воскликнул Пиппин, хлопнув Мерри по плечу. — Да уж, такого я не ожидал, — пробормотал Сэм, глядя на Ладу с новым уважением. Гимли хмыкнул, скрестив руки. — Может, и не такая бесполезная, как я думал, — сказал он, но тут же добавил: — Хотя мост всё равно рухнул! Лада подняла взгляд на Леголаса, ожидая его реакции. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое — не только подозрение, но и тревога. — Ты знала, что это произойдёт, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Как? Она отвернулась, не находя слов. Её поступок изменил историю, но какой ценой?

***

Братство укрылось в небольшом боковом зале, где свет факелов едва разгонял мрак. Стены были покрыты трещинами, а воздух был тяжёлым от пыли и страха. Лада сидела у стены, подтянув колени к груди. Её джинсы порвались на колене, а толстовка была испачкана сажей. Гэндальф отдыхал рядом, его лицо было бледным, но он уже оправился от падения. Хоббиты спали, прижавшись друг к другу, а Арагорн и Боромир стояли на страже у входа. Гимли осматривал камни, бормоча о мастерстве гномов. Леголас подошёл к Ладе, его шаги были бесшумными. Он сел напротив, скрестив ноги, и долго молчал, глядя на неё. Её зелёные глаза встретились с его голубыми, и она почувствовала, как напряжение растёт. — Ты должна объяснить, — сказал он наконец, его голос был низким и твёрдым. — Ты знала, что Гэндальф упадёт. Ты бросилась к нему не случайно. — Я... просто хотела помочь, — сказала она, отводя взгляд. — Не лги, человек,— его тон стал резче. — Я видел твои глаза. Ты знала. Откуда? Лада сжала кулаки, её сердце заколотилось. Она не могла рассказать правду — что она из другого мира, что читала их историю. Но его настойчивость пробивала её защиту. — Это было предчувствие, — сказала она, стараясь звучать убедительно. — Я почувствовала опасность. Разве ты не доверяешь таким вещам? — Я доверяю тому, что вижу, — ответил он, наклоняясь ближе. — А вижу я, что ты скрываешь больше, чем говоришь. Ты не просто путешественница. — А кто я, по-твоему? — бросила она вызов, чувствуя, как нервы натягиваются. — Я не знаю, — сказал он, его голос стал тише, но не мягче. — Но ты вмешиваешься в судьбы. И это опасно. — Может, я просто хочу, чтобы вы все выжили, — сказала она, её голос дрогнул. — Это так плохо? Он замолчал, глядя на неё. В его глазах мелькнула тень сомнения, но напряжение между ними не исчезло. — Если ты лжёшь, это раскроется, — сказал он наконец, вставая. — И тогда я не буду таким милосердным. Лада смотрела ему вслед, её мысли путались. Она спасла Гэндальфа, но потеряла покой. Леголас подозревал её, и это ранило больше, чем она ожидала. Когда Братство выбралось из тёмных глубин Мории, их путь лежал к золотым лесам Лотлориэна, но Лада всё ещё не могла избавиться от тяжести пережитого. Стоя у выхода из копей, она бросила взгляд на заснеженные пики Карадраса, возвышавшегося вдали, и содрогнулась. Она знала из книги, что изначально Гэндальф хотел вести отряд через перевал, но теперь всё было иначе. Ещё до того, как они вошли в Морию, решение было принято неожиданно быстро — и причиной стала она сама. Неделю назад, когда отряд остановился у подножия гор, Лада, не сдержавшись, поделилась своими "предчувствиями" с Гэндальфом. — Горы опасны, — сказала она тогда, стараясь не выдать, что знает о снежной буре, которая чуть не погубила Братство в книге. — Там холод, лавины... мы можем не пройти. Её слова, произнесённые с тревогой, заставили волшебника задуматься. Гэндальф, уже уставший от споров с Арагорном и Боромиром о маршруте, посмотрел на неё внимательно, словно читая её мысли, и кивнул. — Ты права, дитя, — сказал он. — Карадрас суров даже для меня. Мория ближе и быстрее. Арагорн возражал, ссылаясь на слухи о тьме в копях, но Гэндальф настоял. — Если девушка чувствует угрозу в горах, я доверюсь её интуиции, — заявил он, и Лада до сих пор не знала, подозревал ли он её в чём-то большем. Боромир лишь хмыкнул, пробормотав что-то о "бабьих страхах", а Гимли, напротив, оживился при упоминании Казад-Дума. Леголас молчал, но его взгляд, холодный и острый, тогда впервые задержался на ней чуть дольше обычного. Теперь, глядя на далёкий Карадрас, Лада понимала, что её вмешательство изменило путь. Они избежали бури, но столкнулись с Балрогом — и она спасла Гэндальфа. "Может, это судьба," — подумала она, сжимая кулаки. — "Может, я здесь, чтобы всё менять." Но тень сомнения осталась: если Карадрас остался позади, что ещё она невольно перепишет?