Лишний человек (The Superfluous Man)

Утром Драко проснулся всё ещё голым и всё ещё один. — Темпус, — пробормотал он и понял, что понятия не имеет, во сколько Поттер уходит на работу. Он перерыл шкаф в гостевой комнате и нашёл восемь бесформенных, грубо связанных зелёных свитеров с кричащими огромными буквами «Г» спереди. Большинство свитеров были крошечными, но в один из них он всё же смог просунуть руки и голову. По милости Мерлина, он смог найти что-то, что прикрыло и нижнюю часть его тела, — пару серых магловских хлопковых штанов, которые, если присмотреться, выдавали больше информации о его гениталиях, чем ему хотелось бы. Носков не нашлось, и он не мог заставить себя снова надеть грязные, вонючие резиновые сапоги. Войдя в гостиную этажом ниже, он с удивлением обнаружил, что Поттер, всё ещё в пижаме, пил чай, сидя на диване. — О, — глупо произнёс Драко. — Только не свитер Уизли, — хрипло сказал Поттер. — Вся моя одежда испорчена, — защищаясь, сказал Драко. — И мои чистящие заклинания не возымели эффекта. Мне просто нужно добраться до дома, а потом я его верну. Поттер встал. — Пойдем в мою комнату, — приказал он. — Только если ты скажешь «пожалуйста», — ответил Драко, хотя уже направился туда. Он сделал всего один шаг вверх по лестнице, когда Поттер прижал его к стене и поцеловал. Как и в первый раз, повинуясь инстинкту, Драко положил руки на его бёдра, и обнаружил, что фигура Поттера изменилась из-за выпирающего живота. Драко ни разу до этого не прикасался к нему. Теперь он обхватил его обеими руками. Поттер крепко прижимал его к стене, держа рукой за челюсть. Будто бы у лица Драко были какие-то другие планы на оставшуюся жизнь. — Мерлин, я хочу тебя трахнуть, — сказал он, когда Поттер на секунду оторвался от его губ. Поттер поднял глаза вверх. До его комнаты оставалось два этажа и один шаг. — Чёрт, давай я тебя аппарирую. — Тебе нельзя аппарировать, — возразил Драко. — Чёрт, — опять выругался Поттер, сделал ещё три шага, а затем снова развернулся и засунул большой палец в рот Драко, прежде чем вновь поцеловать его. — Мы никогда не дойдём, — сказал Драко, заворожённо глядя на то, как непристойно они оба выглядели в магловских штанах. — Какая разница, — пробормотал Поттер. Через какое-то время они всё же добрались до спальни, но Драко не смог бы сказать, как. Он помнил только, как его пальцы сжимались и отталкивались от дверных косяков и перил, как он ударялся затылком о перекошенные рамы картин, когда его прижимали к стенам, как они снова и снова прерывали поцелуй, поочерёдно глядя под ноги, чтобы не споткнуться на лестнице и не сломать себе шею, пока кто-то снова не притягивал к себя лицо другого, чтобы засунуть свой язык ему в рот. Наконец они ввалились в комнату Поттера на чёртовом четвёртом этаже. Поттер попятился назад, таща за собой Драко, стиснув в кулаки его тесный джемпер, а потом они оказались на кровати, всё ещё не заправленной. Драко навис на четвереньках над Поттером, пока сам Поттер, стянув его брюки, оглаживал его голую задницу. — Я так возбуждён, — простонал Поттер. — О боже, я так чертовски возбуждён. Я кончу через десять секунд. — Не кончай, — сказал Драко, выпутываясь из джемпера. — Не кончай, пока я не отсосу тебе. — Ты даже не представляешь, — выдохнул Поттер, — как я страдал. Каждый день я приходил домой и глядел на то, как ты склонялся над тем чёртовым зельем. — М-м-м, — промычал Драко, обхватив ртом член Поттера. — Ты знал, что от испарений у тебя завиваются волосы? — спросил Поттер и запустил руку в волосы Драко. — Прямо здесь. Я был готов умолять тебя о члене. Драко отстранился. — Умоляй меня сейчас. — Заткнись, — сказал Поттер. — Сам умоляй. В конце концов, Драко все-таки стал умолять. — Позволь мне войти в тебя, — стонал он, когда Поттер, едва не плача, насаживался на два его пальца, потому что уже успел кончить в рот Драко. — Пожалуйста, позволь мне трахнуть тебя. — Да, — всхлипнул Поттер. — Всё в порядке? — спросил Драко. — С ребёнком всё будет в порядке? — Да, да, — простонал Поттер, и у Драко возникло сильное подозрение, что на самом деле тот понятия не имеет. Поттер перевернулся на четвереньки, подложив под себя две подушки, пока Драко наблюдал за тем, как его собственный член оставлял на заднице Поттера следы предэякулята. — Как тебе нравится? — Спросил Драко. — Жестко. Аккуратно, но жестко, — ответил Поттер. Некоторое время после этого никто не разговаривал. Их тела соприкасались, кровать ужасно скрипела, и они оба издавали глупые звуки, которые после отрицали, а когда Поттер устроил поудобнее своё беременное тело, Драко окончательно сошёл с ума. — Ты так долго ждал этого, не так ли? — спросил он. — Ждал, когда я тебя трахну? — Умх, — произнёс Поттер. — Все и так думают, что я уже это сделал, — продолжил Драко, кладя руку на плечо Поттера, чтобы сильнее войти в него, — Все думают, что именно поэтому ты забеременел. Поттер заерзал под ним, пытаясь еще больше выгнуть спину. — Может, мне снова тебя обрюхатить, Поттер, — сказал Драко. — Может, мне стоит постоянно держать тебя беременным? Может, для этого ты и создан? Чтобы рожать моих детей? — Господи, — выдохнул Поттер. Эти звуки, которые издавал Поттер, пока Драко говорил всё, что ему хотелось. Реакция тела Поттера на его прикосновения. «Так было с самого начала», — лихорадочно подумал Драко. — «И я мог бы никогда не узнать об этом». Он трахал Поттера так глубоко, как только мог, сильно и с оттяжкой двигая бёдрами. Он двигался всё медленнее и глубже, он смотрел, как дырочка Поттера сжимается вокруг него. Он полностью вышел, и Поттер издал звук, будто его лишили чего-то. Затем он снова вошёл в него. — Тебе это так нравится, — сказал он, наклонившись над Поттером. На самом деле, в основном, он говорил о себе, но Поттер издал какой-то мучительный стон, его тело напряглось, и Драко понял, что тот скоро кончит. Он обхватил Поттера за бока обеими руками. — Тебе так хорошо, что ты ради этого готов испортить всю свою жизнь. — Я уже это сделал, — простонал Поттер. — Не останавливайся… Драко укусил его за мышцу на шее, и Поттер кончил нетронутым. — Выходи за меня, — сказал Драко, уткнувшись Поттеру в затылок. Он лежал, прижавшись к нему сзади, и минуты, отпущенные ему в доме Поттера, истекали. Он погладил отметину, которую оставил на шее Поттера, с разочарованием заметив, что следов от зубов не осталось. — Пожалуйста, выходи за меня замуж. — Да, — сказал Поттер, поёрзав и вздохнув. — Думаю, я скажу «да». Внезапно что-то приземлилось на кровать. Драко поднял голову: одна из кошек обнюхивала бугорок одеяла, который образовала его нога, явно примериваясь, чтобы напасть. Драко почувствовал не раздражение, а восторг: дверь в комнату была открыта, несмотря на их громких секс, потому что это не имело значения, где и как они трахались, ведь весь дом принадлежал Поттеру, в котором тот мог делать всё, что ему нравится. А нравилось ему, когда Драко его трахал. — Рунил Вазлиб, маленький извращенец, — сказал Драко. — Где твоя сестра по инцесту? Поттер приподнялся и сел. — Нет, это Генри, — впечатлённо сказал он. — Она никогда не выходит, если в доме чужие. — Генри, — повторил Драко, глядя на третью коричневую полосатую кошку, которая для Драко ничем не отличалась от своих брата и сестры. Он мысленно поблагодарил её за то, что она появилась в нужный момент, и, судя по тому, что Поттер счёл это крайне благоприятным знаком, она, вероятно, была просто голодной, потому что Поттер предпочёл секс на четвёртом этаже кормлению своих кошек. — Генриетта Портер, — представил её Поттер. — Все эти имена такие дурацкие, — сказал Драко, чувствуя себя, пожалуй, счастливее, чем когда-либо в своей жизни. — Ты не можешь дать имя нашему ребёнку. Драко вдоволь насмотрелся на тело Поттера. Несомненно, он выглядел немного странно; это было первое беременное тело, которое Драко видел вблизи. В нём действительно было что-то новое. На двадцатой неделе живот Поттера был круглым, но ещё не таким большим, как на иллюстрациях; его пупок ещё не выпирал, и растяжки тоже ещё не появились. На груди у него было больше волос, чем у Драко, но их пересекал узловатый розовый шрам, который выглядел так, будто кто-то пытался вырвать у него сердце. — Это из-за медальона Слизерина, — сказал Поттер, наблюдая за взглядом Драко. — Я носил его несколько месяцев. — Он провёл рукой по груди. — Думаю, дом помнит его; иногда шрам начинает зудеть, когда я слишком долго откладываю уборку. Он, в свою очередь, посмотрел на грудь Драко. — А это от Сектумсемпры, — бесцветным голосом сказал он. — Не так ли? Драко следил за ходом мыслей Поттера. Его не удивило, когда взгляд Поттера на мгновение упал на руку Драко. «Теперь ты уже ничего не изменишь,» — мысленно сказал Драко. — «Ты уже сказал, что выйдешь за меня. Ты уже решил оставить моего ребёнка. Ты уже выбрал меня, ты уже трахнулся со мной». Он задумался, помнит ли он ещё, как применять окклюменцию. — Зачем ты это сделал? — Сектумсемпру? — недоверчиво спросил Поттер. — Зачем ты… в мой день рождения. Почему ты выбрал меня? Брови Поттера взметнулись вверх. — Боже, я не знаю. Мне просто так захотелось. Ладно? Я точно не ожидал всего этого, знаешь ли. — «Замолчи», — мысленно потребовал Драко, но ничего не сказал и позволил последнему точному удару попасть в цель. — Я не думал, что это будет серьёзно. «Представь себе дверь,» — учила его Беллатриса. — «Представь замочную скважину в этой двери. Представь огромный всевидящий глаз, смотрящий в замочную скважину. Этот глаз хочет заглянуть внутрь и увидеть тебя. Теперь приложи большой палец к замочной скважине. Воткни палец в этот глаз». Даже Поттер, который, как и все победители по жизни, считал свою жестокость чем-то само собой разумеющимся, похоже, понял, что сказал что-то не то. Возможно, ему подсказало промелькнувшее выражение «ты ранил мои чувства» на лице Драко. — Очевидно, ситуация изменилась, в смысле, ты сам сильно изменился… В тот момент Драко почувствовал, что изменился он не так уж и сильно. Он почувствовал, как его рот скривился. Он почувствовал непреодолимую потребность нанести ответный удар. — Я узнал тебя тогда в поместье. Я был абсолютно уверен. — Что? — спросил Поттер. Но по тому, как помрачнело его лицо, Драко понял, что тот сразу сообразил, о чём он говорит. — Когда они попросили меня опознать тебя. Я сказал им, что не уверен. — Хорошо. — Но я был уверен. — Прекрасно. — Я бы с закрытыми глазами узнал тебя только по звуку твоих шагов. Я за секунду мог найти тебя в толпе из сотни детей в одинаковой форме при свете свечей Большого зала. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Жестко спросил Поттер. — Потому что я был уверен, — сказал Драко. — Не говори, что я сильно изменился. Я не какой-то новый человек. — Подожди, — сказал Поттер и начал натягивать одежду, что было таким же враждебным жестом, как и вытаскивание палочки. — О чём мы вообще спорим, Драко? — Я солгал ради тебя. Я… помог. Я помог тебе. — Я не могу всю жизнь вспоминать 1997 год, — сказал Поттер, явно предупреждая. — Я не буду. Я не хочу. — Это был 1998 год, — сказал Драко. — На Пасху. — Это было пиздец как давно. — Это было одно из самых дерьмовых событий в моей жизни, — продолжил Драко, и если это прозвучало так, будто он внезапно обвинил Гарри Поттера в том, что вся его жизнь была жалкой и ничтожной, то это только потому, что втайне он действительно так думал. — Ладно, — сказал Поттер. — Это что, соревнование? Чья война была хуже? Чья жизнь была более поганой? Ты не победишь. — Тебе что, всё равно? Тебе что, вообще всё равно? — Сейчас меня волнует моя жизнь, — сказал Поттер. — Ты не можешь жить прошлым. Ты это понимаешь? Ты понимаешь, что прошлого больше нет, и что ты не можешь продолжать жить в нём? — Да брось, — выплюнул Драко. — Тогда почему каждый сантиметр твоего дома увешан фотографиями? Почему у тебя восемь вариантов одного и того же джемпера? Почему ты хочешь назвать ребёнка только в честь умерших людей? — Это не одно и то же! — закричал Поттер. — Это то, что я хочу запомнить! Это то, чем я чертовски дорожу! — Не притворяйся, что я какой-то другой человек, с которым ты только что познакомился, — сказал Драко. — Не делай это только потому, что так тебе будет легче смириться с тем, что ты носишь моего ребёнка. — Господи Иисусе, Драко, я и не притворяюсь! Как я вообще могу это сделать? — всплеснул руками Поттер. — Ты изменился. И я тоже. Мы стали в два раза старше. Разве ты не хочешь измениться? В какой-то момент спора Поттер оказался полностью одет. Он, выйдя из себя, вскочил, и теперь смотрел на сгорбившегося голого Драко в собственной кровати. — Разве ты не хочешь двигаться вперед? — Спросил Поттер. Он покачал головой и слегка пожал плечами. — Драко. Неужели тебе никогда не хотелось повзрослеть?

***

Когда Тёмный Лорд умер, тёмная метка исчезла мгновенно и безболезненно. Драко заметил это только через двадцать минут после того, как встал под обжигающе горячий душ туманным утром после ужасной ночи, положившей конец войне. К тому моменту он не спал уже тридцать шесть часов, его тошнило, он чувствовал себя оцепеневшим, от него пахло кислым страхом и копотью Адского пламени, серной, дьявольской вонью. Он смотрел, как грязно-серая вода стекала в слив, пока не стала прозрачной. Он вымыл волосы, и вода снова стала серой, а потом снова прозрачной. «Я жив», — думал он, глядя на сток и теряя драгоценные минуты. В конце концов, он взял кусок мыла и начал намыливаться. И, наконец, он обратил внимание на своё тело: ободранные костяшки пальцев, тощая грудь. Его руки дрожали, особенно когда он поднимал их, пытаясь привести себя в порядок. И тогда он увидел. Его рука не выглядела так уже два года. Покрасневшая от жара, но чистая. Он потёр её, прикоснулся к ней, нежно, а после грубо. Чистая. Будто ничего и не было. Будто она никогда и не была изуродована. Он осел под душем и зарыдал, пока не начал задыхаться, пока не заметил, что у него потекли слюни. Ещё неделю его сопли были чёрными. Потом он очистился. Затем начались заседания. Их были десятки, и Поттер присутствовал на каждом из них. Суды были хаотичными и неоднозначными, потому что тёмные метки исчезли. Никто не получил от них того, чего хотел. Будь это месть, исцеление, истина или примирение, они очертили жёсткие границы и только усиливали их. Поттер не агитировал ни за смягчение приговора, ни против него. Он встал и ответил на заданные ему вопросы. В подсудимых вливали веритасерум, а в Гарри Поттера — нет. Он не лгал. На свидетельской трибуне он выглядел молодо, но его голос звучал уверенно. Драко видел это в газетах и слышал по радио; он узнал от своего адвоката, что без меток судебные разбирательства основывались на Приори Инкантатем, воспоминаниях из Омута памяти и показаниях свидетелей; он узнал, что Поттер был на Астрономической башне, когда Дамблдор упал; он узнал, что Поттер видел глазами Тёмного Лорда. К тому времени, когда настала очередь Драко, лишь в редких случаях удавалось найти палочку для суда над её владельцем. Внезапно, по странному стечению обстоятельств, подавляющее большинство палочек каким-то образом было утеряно. Пожиратели смерти во время их режима уничтожили так много чужих волшебных палочек, а теперь они уничтожали свои собственные, десятки идеальных творений лучшего в Британии мастера, который больше никогда не создаст идентичные. Раньше, когда всё это казалось важнейшим наследием магии, это стало бы непростительной утратой. Доказательства того, что Драко совершал преступления с помощью палочки, были запутанными и совершенно бесполезными: он месяцами пользовался палочкой своей матери, а его собственная досталась Поттеру. Чтобы бороться с веритасерумом, Пожиратели смерти приходили на свои заседания и заседания друг друга с обширными провалами в памяти. Никаких воспоминаний о войне. «Кто такой лорд Волдеморт?» — спрашивали люди, которые целовали подол его мантии. Они стёрли столько лет из своей жизни, сколько отняла бы у них тюрьма, и всё равно получали по заслугам за то, что мешали правосудию. Юный возраст Драко не позволила ему воспользоваться этим ужасным вариантом. Адвокат объяснил, что удаление стольких воспоминаний из его подросткового возраста приведёт к когнитивной регрессии, и посоветовал ему оставить всё как есть. На второй день суда над Драко они вызвали Поттера, который к тому времени уже был профессионалом. — Была ли у Драко Малфоя Тёмная метка? — спрашивали они Поттера. — Я не знаю, — отвечал Поттер. — Я ни разу этого сам не видел. — Вы были свидетелем того, как Драко Малфой накладывал заклятие Империус? — спрашивали они Поттера. — Нет, — отвечал он. — Но я знаю, что он это делал. Я слышал, как он признался Альбусу Дамблдору, что наложил проклятие на Мадам Розмерту. — Вы были свидетелем того, как Драко Малфой накладывал Круциатус? — Нет. Но я знаю, что он это делал. Я видел это в видении, глазами Тома Риддла. Он применил Круциатус, когда его господин приказал ему. — Вы были свидетелем того, как Драко Малфой накладывал Смертельное Проклятие? — Нет, — ответил Поттер. Об этом он больше ничего не сказал. Они за считаные минуты расспросили о побеге Поттера из поместья Малфоев и о том, как он завладел Бузинной палочкой, а также о заговоре с целью убийства Дамблдора. Адвокат Драко дал ему успокаивающее зелье в начале дня и ещё одно на обеденном перерыве, так что он слушал, как медленно бьётся его собственное сердце, и наблюдал, как Поттер рассказывает о нём правду. Это доставило ему удовольствие, и не только потому, что он был под действием наркотика. Ему было приятно наблюдать за тем, как Поттер узнаёт о нём факты. Поттер сидел прямо, словно протоколировал всё, точно запоминая детали. В конце концов, Поттера отпустили; он был не первым и не последним свидетелем. Он вышел из-за свидетельской трибуны и поправил мантию, ту самую, в которой он ходил на все судебные заседания, вероятно, единственную официальную одежду, которая у него была. — Он был всего лишь ребёнком, — сказал тогда Поттер, не задумываясь, но с полной уверенность. — Я думаю, стоит об этом напомнить. — С уважением, мистер Поттер, — произнёс кто-то с трибун членов Визенгамота. — Обвиняемый того же возраста, что и вы сами. — Да, что ж, я тоже был всего лишь ребенком, — сказал Поттер. Драко был осуждён, как и его родители. Поскольку они явно были слишком жалкими, они отделались лёгким испугом: короткое заключение в собственном поместье, и пожизненные ограничения. Им нельзя было путешествовать, нельзя было использовать определённую магию. Они должны были отказаться от некоторых личных вещей. Они сохранили своё состояние и дом. Это был чудесный исход. — Вот, — сказал Поттер, найдя его, и протянул Драко палочку из боярышника, которую он украл и использовал, чтобы убить Темного лорда. — Спасибо, — сказал Драко. Он чувствовал огромное желание сказать что-нибудь ещё. За всю свою жизнь он не сказал Гарри Поттеру ни одного доброго слова. Знаменитому Гарри Поттеру, который никогда не был обычным человеком. Теперь он стал великим человеком. Драко пришло в голову, что, возможно, это их последний разговор. — Спасибо, — повторил он и заметил, что Поттер уловил хрипотцу в его голосе: что-то промелькнуло в выражении лица Поттера. Момент закончился, и Поттер ушел. Когда мать Драко нашла его, он всё ещё держал палочку в руке. — Это не… — начала она. — Да, — сказал Драко. — Он вернул её. Но это не совсем… это не совсем… Он наколдовал слабый Люмос. Палочка странно ощущалась, будто он колдовал левой рукой. — Всё в порядке, — сказала мама. — Ты получишь другую. Ты можешь получить другую. — Она кивнула и повела его домой. — Нет, всё это к лучшему. Тебе и не нужно ничего подобного. Лучше всего — позволить им забыть о нас на какое-то время. Надолго. На очень долгое время.

***

— ДРАКО! — Заорал Поттер. Поттер был в Поместье. — Боже, это место такое ОГРОМНОЕ… ДРАКОООО! Поттер был в Поместье. Драко выскочил из своей спальни, вниз, вверх, и снова вниз по лестнице в виде трискелиона, на цокольный этаж, прошёл через кухню, где раньше работали эльфы, через галерею с геральдическими достижениями и оказался в холле, где бродил беременный Поттер, крутя головой во все стороны. — Что ты здесь делаешь?! — прошипел Драко, хватая его за руку. — Разве тебе сегодня не нужно на работу? — Я искал тебя, — сказал Поттер, проигнорировав другой вопрос. Оглядываясь назад, Драко заподозрил, что Поттер взял выходной, чтобы Драко трахнул его после своего пробуждения. Прерогатива начальника отдела. — Я не мог позволить тебе дуться весь день. Мы же взрослые люди, помнишь? — Я не дулся, — сказал Драко, уводя его подальше от общего зала. — Я переваривал услышанное. Это очень по-взрослому. — Мне жаль, что я причинил тебе боль, Драко, — сказал Поттер, пока Драко тащил его за собой, выглядывая из-за углов. — Что я должен был сказать, так это то, что ты удивил меня. Ты должен знать, что я настроен серьёзно. Я не знаю, Драко, я надеюсь, ты не поймешь меня неправильно, но ты вёл себя как придурок, знаешь, тогда в клубе, и, я не знаю, никто так себя не ведёт, кроме людей, которых я арестовываю, над чем, похоже, ты всё время насмехаешься, и ты будто провоцировал меня на то, чтобы я тебя трахнул, и это просто заставляло меня как бы… захотеть этого… и, очевидно, ты хорошо выглядел, и я подумал, что ты тоже этого хочешь, но боялся, что это не так, и иногда, когда я попадаю в такие ситуации, я просто… делаю то, чего боюсь. — Ты не можешь продолжать в том же духе, пока я не обеспечу периметр, — сказал Драко, заталкивая его в гостиную и захлопывая за ними дверь. Он выудил из кармана мантии СРД и быстро развернул. — Тебя наёбывают маменька и папенька, — сказал он, постукивая своей палочкой. — Это из стихотворения? — спросил Поттер. — Ты читаешь стихи? — Ну и что? — защищаясь, сказал Драко. По правде говоря, это было первое стихотворение, в котором он увидел ругательства, поэтому оно ему понравилось. — Драко, ты знаешь, что это стихотворение написал магл? Драко не знал. Учитывая то, что эта книга стояла в их библиотеке, он заподозрил, что родители тоже об этом не знали. — Что ж, хорошо. Я нашёл в ней утешение. Исцеление и рост. Вот это да. — Драко, — сказал Поттер с ещё большим отчаянием в голосе. — Это карта? СРД начала действовать. Мать и отец были активированы криком Поттера и двигались по отдельности. Но они двигались в неправильном направлении. Если действовать быстро, у Драко был отличный шанс беспрепятственно провести Поттера через холл обратно в гостиную к камину. Но Поттер находился в каком-то эмоциональном ступоре; его лицо исказилось, будто его кто-то ранил. Зелёные глаза впились в Драко. — Ты её сделал? — наконец спросил он. — Это ты её создал? — Это называется «Система Родительской Дислокации», — пояснил Драко. Пристальный взгляд Поттера заставил его невнятно бормотать ещё больше. — Это не так уж и сложно, в основном просто чары. Самое сложное — добавить на неё людей. Понимаешь, её постоянно приходится обновлять. — Драко снова постучал по карте палочкой, и рядом с Драко появилась новая точка, помеченная Гарри Поттером. — Поттер, — ухмыльнулся Драко, выхватывая СРД, чтобы рассмотреть его имя поближе и не дать ему увидеть ошибку. — Какого чёрта, раньше никогда не было сбоев. — Это знак плюс, — сказал Поттер. Гарри Поттер + Драко разложил карту на столе и виновато разгладил. — А как ты её очищаешь, когда заканчиваешь? — спросил Поттер. — Ты что, плачешь? — Спросил Драко. — Нет, — сказал Поттер, даже не пытаясь вытереть лицо, по которому градом катились слёзы. — Заткнись, я беременный. Так как ты её очищаешь? — Нужно просто сказать: «Иду, одну минуту». — Чернила послушно впитались обратно в пергамент. — Это уже не из стихотворения. Мне нужны была естественная фраза, если бы… — Тебя прервали, — Поттер провёл костяшками пальцев по одной щеке, а затем по другой. — Что ж, Драко, кажется, у меня проблемы. — Не могу представить, что ты хочешь этим сказать, — проворчал Драко. — Ты уже согласился выйти за меня. — Ты должен переехать ко мне на Гриммо, — сказал Поттер. — И ты должен сделать для нас такую же карту нашего дома. Я хочу, чтобы на ней были все три кошки, ты, я, и наш ребёнок, и все друзья, которые могут к нам когда-нибудь прийти. Скажи, что ты согласен. — Только если ты скажешь «пожалуйста», — сказал Драко, и это было ещё каким грёбанным согласием!

***

На двадцать восьмой неделе, в начале третьего триместра, Поттер отправился в больницу Святого Мунго. Драко сунул в подмышку «Руководство зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2» и пошел с ним. Между страницами был вложен листок пергамента с его вопросами к целителю: · Кормление? «Грудное вскармливание»? · Секс в 3-м триместре разрешён? Может ли беременный партнёр быть сверху? · Минимальный промежуток времени до следующей беременности? · Роды/появление на свет -??? Нужен опытный акушер? Грейнджер и Уизли тоже решили прийти. Очевидно, они сопровождали Поттера на его первую консультацию, которую Драко пропустил, в ужасе расхаживая по гостиной поместья, за что те на него до сих пор злились. — Думаю, он сможет назвать пол вашего ребёнка уже сегодня, — сказала Грейнджер после того, как Поттер прошёл через камин, видимо, предназначенный для пациентов, которые были слишком знамениты для того, чтобы войти через главный вход с лондонской улицы. — Маглы могли бы сказать гораздо раньше, лично я бы предпочла обратиться к акушеру, но, очевидно, вам этот вариант не подходит. — Очевидно, — проворчал Драко, которому она уже снова успела надоесть. Ему придётся поработать над своим терпением. — Вас приветствует глава аврората, Гарри Поттер, — произнёс гигантский фантом Поттера, появившийся в центре приёмной. Он был десять футов в высоту, в алой мантии, не беременный и улыбающийся как придурок. — Какого хрена? — Сказал Драко. — О Боже, — простонал Поттер. — …чтобы напомнить вам, что ваше здоровье начинается с наших сердец и волшебных палочек. — Что это за хрень? — расхохотался Драко. — Тсс, — прошипел Уизли. — Я уже сто лет этого не видел. — Воздействие тёмной магии — основная причина дегенеративных заболеваний у волшебников младше шестидесяти лет, — сухо продолжил гигант Поттер. Его глаза едва заметно забегали, он явно читал по карточке с подсказками. — Вот почему Департамент магического правопорядка сотрудничает с больницей Святого Мунго. Мы предлагаем безопасное и конфиденциальное место для утилизации темных артефактов, а также анонимную детоксикацию ауры для тех, кто использует Темную магию. Обратитесь к своему целителю за дополнительной информацией и присоединяйтесь ко мне, чтобы завтра работать на Светлой стороне. — Это лучшая часть, — прошептал Уизли. — Потому что я не смогу выиграть эту битву в одиночку, — произнёс фантом, глядя прямо на Драко. — Мне нужна твоя помощь. — Мой шедевр, — гордо сказал Уизли, когда фантом наконец исчез. — Я тебя ненавижу, — простонал Поттер. — Не могу поверить, что они до сих пор это используют! — Но это даёт результаты! — сказал Уизли. — И этот зрительный контакт в конце! Люди мечтают об этом. — Люди дрочат на это! — прошипел Поттер, случайно озвучив мысли Драко. Поттер рванул к лифту, Драко и остальные последовали за ним. Его появление в приёмной на третьем этаже вызвало небольшой переполох среди беременных пациентов, примерно половину из которых составляли мужчины. «Неожиданное оплодотворение! Избранный ждет ребенка!» — это был первый из многих заголовков после того, как просочилась новость о беременности Поттера. Уже восемь недель спустя самые преданные и предприимчивые поклонники Поттера умудрялись скопировать и это. «Руководство зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2» пользовалось бешенным спросом, и листья острой мяты были заказаны во все аптеки магической Британии. Их ждало целое поколение капризных детей. Что касается второго отца, то к нему относились терпимо и старались говорить о нём как можно реже. Люди считали, что Поттер его выбрал из-за того, что он какой-то хороший зельевар, или, что ещё лучше, из-за его богатства. Так держать, Гарри! Всеми любимый сирота стал родителем, и многие каким-то необоснованным, но значимым и праведным образом решили, что этот ребёнок принадлежит им всем. Драко не мог дождаться, когда они все обнаружат, что ребёнок выглядит как стопроцентный Малфой, в чём он был абсолютно уверен. Им разрешили подождать целителя в отдельной комнате, подальше от глазеющих беременных поклонников, что было одной из двадцати пяти любимых Драко вещей, связанных с выходом в свет с Гарри Поттером: постоянное особое отношение. — У тебя в волосах сажа, — сказал Драко, проведя пальцами по голове Поттера, просто найдя повод к нему прикоснуться. — О нет, это седой волос. Не двигайся, я его выдерну. — Отвали, — сказал Поттер, уклоняясь. — Мне нравятся мои седые волосы. — Как характерно для такого храбреца, — протянул Драко, хотя на самом деле ему тоже нравились седые волосы Поттера. — По крайней мере, мои остаются на месте, — сказал Поттер. — В отличие от твоих, — Он провёл рукой по своим густым чёрным волосам, обнажая знаменитый шрам, и действительно идеальную линию роста волос. Он сжал кулак и по-мужски дёрнул себя за волосы. Драко мысленно перебрал десятки оскорблений, которые всплывали у него в голове в последние несколько месяцев, проведённые в компании Поттера. Плохое зрение, уродливая одежда, изуродованное лицо. Ни разу не упомянуто. Каждую минуту каждого дня Драко решал, стоит ли говорить Поттеру, что он низкорослый, и каждый раз решал не делать этого. И, кстати… — Вообще-то, м-образная линия роста волос — это признак зрелости, — сказал он. — А ещё это признак высокого уровня тестостерона. В отличие, например, от беременности. — Тестостерон! — хихикнул Поттер. — Мой маленький безволосый друг. Ты сломаешь свой прекрасный чистокровный мозг, если будешь использовать такие мудреные магловские слова. — Тук-тук, — произнёс бархатный голос. Драко с трудом согнал улыбку с лица, которая появилась из-за того, что его назвали прекрасным и моим другом, когда целитель вошёл в их комнату. Первой неконтролируемой мыслью Драко было: «Сексуальный Снейп». Этому мужчине было больше лет, чем Северусу удалось прожить, на вид примерно пятьдесят с небольшим, но носил он их непринуждённо и элегантно. Его глаза были завораживающе карими, и обрамлёнными такими густыми тёмными ресницами, что их можно было бы принять за накладные. Чёрные, как смоль, блестящие в свете свечей волосы, окаймляли его лицо и ниспадали на плечи, свободно стянутые на затылке чёрной лентой. Ни единой лишней выбившейся пряди, ни грамма седины. Центральной частью его лица был великолепный орлиный нос, который красноречиво говорил об огромном члене. — Профессор Либер-Пейтер, — поздоровалась Грейнджер, вставая. — Профессор? — переспросил Драко. — Разве вы не целитель? — Он запоздало сообразил, что облегающая черная мантия этого человека была не лимонно-зеленой. — Я консультант, — непринужденно ответил мужчина. — Ты не узнаёшь своего героя? — спросила Грейнджер. — Посмотри на свою книгу. Драко опустил взгляд на книгу в своих руках, корешок которой к этому моменту он уже дважды чинил. «Руководство зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2». Автор Флегматус Либер-Пейтер. — Так вы и есть тот самый пресловутый второй отец? — Спросил Либер-Пейтер. — Да, — ответил Драко. — И зельевар. — Тогда внимательно следите за этим экземпляром, — сказал Либер-Пейтер. — Мой издатель говорит, что они пользуются спросом больше, чем когда-либо. «Уважаемый издатель,» — мысленно начал сочинять Драко, — «зельевар-экспериментатор, которой готовил зелье беременности самому Гарри Поттеру, готов стать автором переработанного и дополненного издания «Руководства по зачатию и вынашиванию, том 2», в котором будут исправлены более трёхсот упущений и ошибок, что необходимо для рождения более здоровых и магически сильных детей…» — Что ж, давайте начнём, — сказал Либер-Пейтер. — Как видите, сегодня у меня около сотни пациентов. Каково это — быть законодателем моды, мистер Поттер? — У меня смешанные чувства… — ответил Поттер, когда Либер-Пейтер без спроса положил обе руки ему на живот. Либер-Пейтер глубоко вдохнул через свой великолепный нос и выдохнул через рот. — Это мальчик, — сказал он. — И это всё? — выпалила Грейнджер. — Вы не собираетесь осмотреть его? — Когда он захочет, чтобы его осмотрели, он выйдет, — сказал Либер-Пейтер. — Вы оба в полном здравии, мистер Поттер. А теперь, если у вас нет больше вопросов…? У Драко был миллион вопросов, начиная с тех, которые он уже написал, заканчивая расплывчатыми ????? в глубине его сознания, когда он думал о том, как вырастить сына, чтобы он перенял только хорошие качества и ни одного плохого, как заставить его полюбить тебя, даже если его второй отец — Гарри Поттер, и как быть посредником между ним и бабушкой с дедушкой, которые захотят подарить ему бесконечную преданность, бесконечные средства и неправильные представления обо всём на свете, но Грейнджер опередила его. — Профессор, я хотела поговорить с вами о зачатии, — сказала она. — Я собрала немного больше информации, чем в прошлый раз… В конце концов она выложила всё об их днях рождения, об их возрасте и магических числах, рисуя цифры в воздухе своей палочкой, чтобы продемонстрировать арифмантические действия. — Что ж, это возможно, — флегматично сказал Либер-Пейтер. — Но я бы не стал тратить слишком много времени на попытки решить эту задачу. Иногда вам просто везёт. Драко обнял свою книгу. Со всем уважением к профессору Снейпу, но он любил этого парня.

***

— Ужин сегодня готовлю я, — заявил Драко, когда они с Поттером наконец-то остались одни в маленькой каменной подвальной кухни дома номер 12 на площади Гриммо. — Я устал от спагетти. — У нас будет сын, — сказал Поттер, обхватив Драко за лицо и поцеловав его. — Прости. Но у нас будет сын. Что ты хочешь приготовить? — Cacio e pepe, — сказал Драко. — Зацени. — И он произнёс несколько недавно выученных заклинаний для работы на кухне, наполнив кастрюлю водой, которая мгновенно закипела, в то время как два куска сыра посыпались на тарелки мелкой стружкой. — Возможно, это прозвучит бестактно, но, — сказал Поттер, — я только сейчас заметил твою новую палочку. В свою защиту скажу, что ты в основном занимался котлами. А я был беременен. Но думаю, что она уже вовсе не новая. На самом деле, палочке было около двенадцати лет. Драко нервно взмахнул ею. Буковое дерево. В последний раз, когда они ступили на эту дорожку, они кричали друг на друга голышом. — Что случилось с той, из боярышника? — спросил Поттер. — Я же вернул её тебе. — Она плохо работала, — ответил Драко. — Я так и не смог к ней приноровиться. — Но ты всё равно сохранил её, — одобрительно сказал Поттер. Затем он рассмеялся. — Знаешь, с кем, держу пари, она отлично сработает? Их сын, взрослый мужчина, чьё лицо все еще оставалось смутным пятном в сознании Драко, творил какую-то потустороннюю магию будущего. Лицо не прояснилось, зато он представил улыбку. Улыбку Поттера. — Величайший волшебник, из когда-либо живших, — объявил Драко. — Скорпиус Малфой. — Сириус Поттер. — Арктурус. — Альбус. — Северус. — Северус? Джеймс. — Люциус, — рассеянно пробормотал Драко, а затем рассмеялся. — О, Мерлин, вот сейчас я обрёк его. Постучи по дереву. — Он подошёл к деревянному столу, за которым сидел Поттер, и трижды постучал по нему. Сверкающие глаза Поттера скользнули по лицу Драко. «Смотри на меня», — мысленно приказал Драко. — «Что бы ты ни искал, смотри на меня». — Ты забавный, — сказал Поттер. — Конечно, я забавный, — проворчал Драко, скрывая, насколько он доволен. — Я подшучивал над тобой всю нашу юность. Это ключевая часть в истории нашего романа. — Романа, — скептически повторил Поттер. Только в его голосе было не так уж и много скепсиса. Приготовление Сacio e pepe из четырёх ингредиентов оказалось более хлопотным, чем Драко ожидал, и он чуть не слил всю воду из макарон, но в последнюю секунду всё же вспомнил, что нужно немного оставить. — Так как я не смогу съесть всю эту еду в одиночку, — наконец сказал он, повернувшись к Поттеру и приняв героическую позу, держа тарелки с пастой в обеих руках. — Мне потребуется твоя помощь. — Заткнись, — смеясь, сказал Поттер. — Ты, придурок, это же спагетти! — Тебе понравился тот сексуальный профессор? — спросил Драко, отчаянно желая смешить его вечно. — Я знаю, что ты неравнодушен к парням постарше. — Нет, с этим покончено, — ответил Поттер. — Теперь мне нравятся парни моего возраста. Драко пожал плечами. — Парни твоего возраста постоянно становятся старше. Поттер накрутил спагетти на вилку с широкой глупой ухмылкой на лице. — Ты правда думаешь, что это было просто везение? Сексуального Снейпа, похоже, не слишком впечатлила арифмантическая теория. Помню, у Луны были какие-то предположения о спорах… В моменты конспирологических приступов я даже думал, что это бармен из того клуба преследовал какие-то свои собственные пронаталистские планы… — Нет, — сказал Драко, озарённый тайной истиной. — Это случилось потому, что я загадал желание на свой день рождения. Уголок рта Поттера приподнялся, как будто он не мог понять, шутит ли Драко. — Не правда. Что ты загадал? Драко втянул в рот спагетти. — Не могу рассказать, — ответил он. — Оно всё ещё сбывается. Поттер отвел взгляд, а затем снова посмотрел на Драко. Его глаза заблестели, но Драко не слишком обольщался. На этом этапе беременности Поттер был тем ещё плаксой. — Невозможно, — сказал Поттер. — Ха, — произнёс Драко. — Не для меня.