Лишний человек (The Superfluous Man)

Дорогой Драко, Ты помнишь меня? Как-то я провела в твоей темнице около четырёх месяцев. Недавно я попросила свою хорошую подругу Гермиону Грейнджер одолжить мне редкую книгу, которую она купила, — «Руководство зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2». Но она сказала мне, что уже отдала её почитать другому, и я сначала подумала, что это ложь, потому что она очень бережно относится к своим книгам, и поэтому очень не любит давать их мне. Видишь ли, ей не нравится, когда другие люди пишут в её книгах, даже если они просто подчёркивают красивые отрывки и оставляют интересные мысли на полях. Я думаю, это довольно мило, не так ли? Будто ты читаешь не только книгу, но и беседуешь с предыдущем читателем. Но Гермиона переоценивает свои знания, из-за чего она узко мыслит и отказывается замечать неожиданные источники мудрости. Что с неё взять, она не из Когтеврана. Однако я поняла, что она говорила правду о книге, когда недавно увидела своего хорошего друга Гарри Поттера, который явно был беременен. Я спросила его, не могу ли я позаимствовать «Руководство зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2», и похвалила его за типичную для него храбрость, с которой он взялся за это сложное зелье, хоть он и не слишком искусен в зельеварении. Но он сказал мне, что у него нет этой книги, потому что зелье варит другой отец. Для меня в этом было больше смысла, поскольку традиционно зелье варит тот родитель, который не вынашивает ребёнка, и я думаю, что у Гарри есть некоторая тяга к традиционной семье, которую он игнорирует, но которую легко понять, если задуматься о его жизненном пути. Не думаешь? Что поначалу для меня имело меньше смысла, так это то, что именно ты стал другим отцом. Я спросила Гарри, помирились ли вы с ним после многих лет неуместной агрессии, которую ты проявлял по отношению к нему в Хогвартсе, и преступлений, которые ты совершил в преддверии Второй магической войны, и твоей приверженности идеологии ненависти и порабощения в ходе военных действий, и он ответил, что нет. Но он сказал это двусмысленным тоном и с застенчивым видом. Он сказал, что ты каждый день приходишь к нему домой, чтобы работать над зельем, а по воскресеньям вы едите спагетти, якобы для того, чтобы он мог принять очередную дозу зелья для зачатия на сытый желудок, но также и потому, что у вас вошло в привычку ужинать вместе. Он не стал вдаваться в подробности того, о чём вы говорите во время спаг-бола, но, судя по тому, как он краснел и пытался перевести разговор на другие темы, я могу предположить, что вы размышляете о том, как, несмотря на вашу взаимную настороженность и склонность к ссорам, стать семьёй. И та неопределенность, с которой вы об этом говорите, не имеет значения, учитывая неизбежность того, что с вами скоро произойдет. Вы занимались сексом? Эту часть я не поняла. В следующий раз, когда вы с Гарри будете ужинать спагетти, а это будет сегодня вечером, могу ли я одолжить «Руководство зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2»? Мне нужна эта книга, чтобы следить за ходом беременности моего мужа. Искренне твоя, Луна Лавгуд. Письмо было доставлено не совой, оно даже не было написано на пергаменте. Его строчки тянулись по семи глянцевым листьям, распустившимся вокруг маслянисто-белого цветка магнолии, который весело влетел в открытое окно детской спальни Драко. Он потратил столько же времени на то, чтобы найти начало письма и понять, что в нём написано, сколько на его прочтение. (Конечно, он помнил её. Это была сбывшаяся мечта десятилетнего Драко: Пленники! В подземелье! Не первое и не последнее из его детских мечтаний, ставших тошнотворной, извращённой реальностью. Её дурацкая одежда была чёрной от грязи. Её длинные волосы были такими спутанными, что спасти их можно было бы разве что ножницами.) Так как совы не было, Драко не мог ответить, что нет, она не может взять его книгу. Но когда он пришёл в дом Поттера, она уже была там. — Лавгуд, — сказал он. Она была одета как ребёнок, в фиолетовую водолазку и красные джинсы, и он с некоторым неудовольствием заметил, что она заглядывает в его котёл, стоявший на столе Поттера. Он увидел, как прядь её растрёпанных волос упала с плеча прямо в котёл. К счастью, Драко каждый вечер перед уходом ставил на зелье защиту: в противном случае кошки Поттера засунули бы туда свои лапы и наградили бы ребёнка Драко болезнью мозга, из-за которой он был бы вынужден выполнять их приказы. — Привет, Драко, — сказала Лавгуд тонким певучим голосом. Её глаза, когда она посмотрела на него, были огромными. Он вспомнил, какими большими они становились на голодном лице. — Твоё зелье совсем не похоже на моё, — сказала она. — На каком Гарри сроке? — Шестнадцать недель, — ответил Драко. Прибывание с ней наедине вызвало у него беспокойство. — Его здесь нет? — Он готовит ужин внизу. Шестнадцать недель — так же, как и у Рольфа, — произнесла Лавгуд, кивая, будто её это вовсе не удивляло. — Я слышала нумерологическую теорию Гермионы, но я думаю, что всё дело в том, что на той неделе индекс японских спор был очень высоким. Ты занимался тогда поиском пищи в диких условиях? — В вашем случае это тоже оказалось случайностью? — выпалил Драко и тут же покраснел от смущения. Вы занимались сексом? Он хотел избежать ответа. Но теперь его интересовало, занималась ли им она. — О нет, — ответила Лавгуд. — Это был эксперимент. Драко сосредотачивался над зельем в течение тридцати минут, пока Лавгуд заглядывала ему через плечо. Она, как и писала в своём письме, была в восторге от пометок на полях. Лавгуд то и дело переворачивала нужные Драко страницы, чтобы посмотреть на предыдущие и следующие. — О, а я высыпала все листья мяты сразу. Мне гарантирован капризный ребёнок. — Она перевернула страницу, затем ещё раз. — Это будет интересно. Мы с Рольфом оба вполне уравновешенные люди. У нас будут все возможности удовлетворить потребности и запросы нашего капризного ребёнка. — Отличный настрой, — сказал Драко, жалея, что Поттера не было рядом или что она сама не находилась внизу, присматривая за спагетти. — Ты очень придирчивый зельевар, Драко. Некоторые из этих изменений будут иметь лишь незначительное влияние. — Разница в триста пунктов — это довольно большая разница! — сказал Драко, выхватывая у неё книгу. — Это правки Снейпа, а не мои. И они работают. У Поттера уже перестали болеть ноги по ночам. К сожалению, без книги Лавгуд некуда было направить свои пытливые большие глаза, кроме как на Драко. — Тот факт, что ты знаешь о ночных болях в ногах Гарри, мог бы означать, что ты проводишь с ним ночь, — сказала она. — Но то, что ты называешь его Поттером, не подтверждает эту теорию. Драко не ответил. — Какой сосуд использует профессор Снейп, чтобы навещать тебя? Или он наставляет тебя прямо в твоих снах? — Пожалуйста, больше не разговаривай со мной, пока я работаю. Добавив один листик мяты, предварительно измельченный в руке, и сделав тридцать четыре оборота против часовой стрелки в последовательности Фибоначчи (НЕ ЗАБУДЬ перемешать до однородности. — Снейп), Драко перелил новую дозу Поттера в пузырёк в форме капли. На этом этапе зелье было золотисто-жёлтым, непроницаемым и по консистенции напоминало уксус. — Спасибо, — сказал Поттер, стоя на каменной кухне и обменяв тарелку со спагетти на порцию зелья. — Драко не разрешает мне пользоваться книгой, — радостно сообщила Лавгуд. — Он исписал каждую страницу и неустанно её оберегает. Он даже взял её с собой за обеденный стол. Драко отодвинул книгу на несколько сантиметров от себя. Но она оказалась слишком близко к открытой бутылке вина, поэтому он придвинул её обратно. Поттер фыркнул. — Ты исписал книгу Гермионы? — спросил Поттер, ухмыляясь. — Ей это не понравится. —Accio перо, — сказал Драко и схватил одно из магловских пластиковых перьев, которое Поттер использовал для составления списка продуктов. Драко открыл первую страницу «Руководства зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2» и написал своим лучшим почерком: «Собственность Драко Малфоя». — Луна, — сказал Поттер, устало глядя на Драко, — почему бы тебе не принести своё зелье сюда, а по вечерам, когда Драко будет здесь, ты могла бы приходить и читать книгу вместе с ним? Драко молча закипел от злости. Будто учитель, не одобрив его поступка, назначил ему на уроке дерьмового партнёра. Путь к руке и сердцу Поттера усложнялся всё больше. — О да, это может сработать, — промурлыкала она, глядя на имя Драко в книге. — Значит, ребёнок возьмёт твою фамилию? Я задавалась этим вопросом ранее. Ты так любишь на что-то претендовать. — Нет, — сказал Поттер. — Определенно нет. — Почему нет? — потребовал Драко. — Я буквально участвую в процессе. — Это я буквально участвую в процессе, — возразил Поттер. Лавгуд, которая либо не замечала, либо ей было всё равно, что разговор перерастал в откровенную вражду, продолжила: — Ну, а что на счёт имён? Может, оно вам подскажет, с какой фамилией оно сочетается лучше. Несмотря на то, что эта деликатная тема никогда не поднималась за спаг-болом, они оба одновременно выпалили имена. — Гиперион. — Джеймс. Поттер фыркнул, Драко отшатнулся. — Вульпекула! — Лили! — Неудивительно, что вам так трудно выбрать, — сказала Лавгуд. — Все они прекрасны и имеют явное личное значение. Мы с Рольфом тоже пытались найти что-то подходящее. Для Лавгуд мы думали о Бин Эми. А вот насчёт Скамандера мы ещё не уверены. — Тогда, может, вы используете фамилию через дефис? — Спросил Поттер. — Скамандер — это как Ньютон Скамандер? — спросил Драко. — Да, и как Рольф Скамандер. О! А как насчет Питера Поттера? — У меня есть некоторые сложности с именем Питер, Луна, — сказал Поттер. — Что, черт возьми, за Бин Эми? — Спросил Драко. — Драко, бессмысленно спрашивать, — пробормотал Поттер. — Это что-то вроде палиндрома, — сказала Лавгуд. Она открыла «Руководство зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2» и написала под именем Драко: «Бьен Эйми Лавгуд». Она провела отполированным до блеска ногтем большого пальца по второй букве Эме. — Гибкий гендерный подход, — похвасталась она. — Возлюбленная… Лавгуд, — сказал Драко. — Это… — начал Поттер и сдался. — Сумасшествие, — сказал Драко. — Да, — сказала Лавгуд. — Обо мне так уже говорили.

***

Вы занимались сексом? Не занимались. Драко каждый день приходил в дом Поттера, ужасно хотел его и ничего не делал. Иногда он даже не видел его, если Поттер задерживался допоздна на своей влиятельной работе. Драко просто варил зелье в его доме. Ладно, не просто варил. Он обошел весь дом Поттера, трогая все его вещи. Рунил Вазлиб и Герм-на-мине топали вверх и вниз по лестнице, всегда держась поблизости от Драко и наблюдая за ним, как злобные шпионы своих тёзок. Поттер превратил хозяйскую спальню в кабинет, хотя Драко не видел, чтобы он им пользовался. Там были шкафы, полные старых папок, стеклянная витрина во всю стену, полки, на которых было по меньшей мере с полсотни книг о темных искусствах и защите от них, датчики слежения и датчики, защищающие секретность, а так же полдюжины старых вредноскопов, которые начали вращаться и биться друг о друга, когда Драко попытался залезть в большой запертый сундук, задвинутый в угол комнаты. Несколько штук упали на пол, чем ненадолго заняли кошек. Поттеру, как главе департамента, вероятно, всё это было больше не нужно. «Поттер вступает в ряды!» — гласил восторженный заголовок в июне 2001 года, когда Поттер завершил обучение на аврора. На фотографии он держал волшебную палочку у сердца, принося присягу, и широко улыбался, выглядя бодрым и красивым в своей новой алой мантии. Драко задавался вопросом: не устал ли он? Он проработал на этой должности десять лет, а теперь он управлял тем местом. Он был аврором дольше, чем учился в Хогвартсе. Он знал людей по работе, о которых Драко даже понятия не имел. Он нанимал людей, которые были моложе его. Драко мог представить, как он шагает по коридорам Министерства магии, известный всем как человек, чьё доброе слово могло открыть перед тобой многие двери, как когда-то слово отца Драко. Драко не мог представить себя работающим на одном месте столько времени. Если бы он начал сейчас, то достиг бы этой точки только через десять лет. Выше по лестнице располагались комнаты для гостей, одна из которых была отведена под хранилище инвентаря для квиддича. И, наконец, ещё выше располагалась спальня Поттера. Непонятно, почему он решил подниматься на четвёртый этаж каждую ночь, особенно сейчас и особенно, особенно, в следующие ближайшие месяцы. Зная Поттера, можно было предположить, что это было благородное страдание ради самосовершенствования. В спальне не оказалось каких-то секретов, которые стоило бы спрятать, но Драко предположил, что нет никакой необходимости скрывать что-то в своей спальне, если у тебя в распоряжении целый дом. Он нашел знаменитую мантию-невидимку, которую Драко, конечно же, примерил. Кошки бросились туда, где, по их мнению, были его ноги, и почти не ошиблись. На стенах и на прикроватной тумбочке было ещё больше фотографий; Поттер, похоже, любил их. Драко быстро отвел взгляд от магловской фотографии: ему казалось, что люди на них выглядят как трупы — совершенно неподвижные, с открытыми глазами. Он посмотрел на неё еще раз: это был Поттер, возможно, несколько лет назад, казавшийся совсем небольшим рядом с очень крупным светловолосым мужчиной. Они оба были в спортивных куртках, сшитых словно к особому случаю. Выражения их лиц, если представить их живыми, тоже казались неловкими: оба улыбались в камеру с видом, будто делают для этого всё возможное. С другой стороны, возможно, Драко бы уловил эту неестественность на любой магловской фотографии. Все остальные фото были волшебными и невероятно радостными. Грейнджер, Уизли и Поттер снова и снова, моложе и ещё моложе. В своих школьных формах. В то время Драко тоже был там, они учились на одном курсе. Но не было ни единого доказательства, что Драко знал его так же давно. Кто захочет фотографироваться с тем, кого презираешь? — Драко! Ты здесь? Кошки кубарем скатились по лестнице, топая своими лапками, а он перегнулся через перила и увидел макушку Поттера, который, оглядываясь, осматривал первый этаж. Рабочая мантия Поттера была свободной, но с высоты птичьего полёта Драко видел его достаточно хорошо, чтобы разглядеть его живот. — Привет-привет! — сказал Поттер двум кошкам, которые сбежали вниз по лестнице и теперь терлись мордочками о перила и ноги Поттера. — Привет. Вы хотите есть? Хотите? Ладно… — Привет, — крикнул Драко вниз. Поттер поднял голову. На его лице всё ещё была улыбка, которой он приветствовал кошек. — Привет. Это было почти, как если бы они жили вместе. Это было почти, как если бы они были вместе. Порог дозволенного для Драко был настолько низок, что даже момент «милый, я дома» подходил для дрочки. Как и запах спальни Поттера. Воспоминание о том, как Поттер, стоя на коленях со спермой на лице, облизывал член Драко, по иронии судьбы, было настолько изношенным, что ушло в прошлое. Временно. — Останься на ужин, хорошо? — попросил Поттер, когда Драко спустился на первый этаж. Он задергивал шторы миссис Блэк. — Мне нужно с тобой поговорить. Было не воскресенье, а понедельник. Драко ужинал с Поттером и Лавгуд всего день назад. Сейчас Лавгуд здесь не было; её предупредили, чтобы она не приходила? Потому что всё было кончено? Или потому, что он, чёрт возьми, хотел это сделать? — Хорошо, — сказал Драко. — Что будет на ужин? — Остатки, — ответил Поттер. — Мерлин, — сказал Драко. — Как мы собираемся кормить ребёнка? Поттер закатил глаза. — Почему-то мне кажется, что это будет моей проблемой. С некоторым отставанием Драко понял, что его вопрос и ответ Поттера можно истолковать как вопрос о лактации, о которой в «Руководстве зельевара по зачатию и вынашиванию, том 2» не упоминалось, о которой он никогда не спрашивал Поттера, и о которой сам Поттер ни разу добровольно не упоминал. Драко решил позже допросить Лавгуд. За разогретыми спагетти, сгоняя кошек со стола, Поттер сказал: — Я планирую начать… рассказывать людям. — Забавно, — сказал Драко, — что со мной постоянно связываются твои друзья, которые уже и так всё знают. — Я имею в виду других людей. С работы, и так далее. Я уже выгляжу слишком… На щеках и на шее Поттера медленно проступил румянец. — Беременно, — подсказал Драко. Это было правдой. Это было заметно не только с высоты четвёртого этажа. Он с каждым днём становился всё круглее. — Если я не упомяну о том, кто второй отец, какие-то люди спокойно воспримут намёк и не станут спрашивать, — продолжил Поттер. — Но другие не воспримут. В конце концов, все захотят знать. Дело в том, что если учитывать то, как именно работает зелье, отцы не обязаны быть друг другу… кем-то. Кем-то конкретным. — Если только ты не против выпить зелье с его эссенцией. — Верно, — сказал Поттер. Его лицо стало красным, как свёкла. — Но дело в том, что… никто ничего не знает об этом зелье. Так что, как только я начну рассказывать людям, они подумают, что мы сделали это другим путём. Ты понимаешь, каким именно. — Через задницу, — прояснил Драко. — Да, — согласился Поттер и, попытавшись скрыть смущение, внезапно стал серьёзным и раздражённым. — Тебя это устроит? — Конечно, — сказал Драко, великодушно улыбаясь. — Боже, — пробормотал Поттер. — А что насчёт твоих родителей? Они не отрекутся от тебя? — Они бы предпочли, чтобы мы поженились, — сказал Драко и сделал стратегический глоток воды из своего бокала, чтобы как бы невзначай продлить паузу, — но ты и так знаешь, что родители любят, когда их дети занимаются продолжением рода. По их мнению, это лучшее, что я сделал за последние годы. Поттер немного помолчал, а затем странно улыбнулся. Драко почти решил, что тот клюнул на наживку в виде брака, но вместо этого Поттер сказал: — У меня никогда не было родителей. — О, Гарри, — произнёс Драко и потянулся за его рукой. — Я и не знал об этом. Поттер шлёпнул Драко по руке. — Боже, ты гребанный придурок. Я пытаюсь сказать что-то серьёзное. Мне страшно, понимаешь? Нет, я не знаю, как мы будем кормить ребёнка. Я вообще не знаю, что делать! У меня не было родительской модели, чтобы я хоть что-то понимал в этом. — Да, что ж, — сказал Драко, который всё ещё пытался успокоить сердцебиение после того, как назвал Гарри по имени в своей глупой шутке, хоть в этом и не было ничего такого. — Тогда ты выбрал подходящего парня, согласен? Я был довольно хорошо воспитан своими родителями. Если мы окажемся в смертельно опасной секте, я буду точно знать, чего делать не стоит. — Будь серьёзнее, — сказал Поттер, хотя сам улыбался. — Что мы будем делать? — То же, что и все остальные, — ответил Драко, парадоксальным образом излучая уверенность, которой на самом деле не чувствовал. Он левитировал макаронину и медленно поднёс её к Поттеру. — А вот и летающий червь! — Затем он заколдовал стакан с водой Поттера, заставив его прыгать по столу. — О, тебе лучше извиниться, пока не стало слишком поздно! Твой стакан сошёл с ума! — Tergeo, — сухо сказал Поттер. — Не мог бы ты не устраивать беспорядок, пожалуйста? — Твоим родителям было около двадцати, когда ты у них появился, — сказал Драко. — Конечно, жаль, что мы этого точно никогда не узнаем, но и они не справились бы со всем идеально. — Да, — сказал Поттер с какой-то уязвимой мрачностью. — И у нас есть то, чего не было у них, — заметил Драко. — И что же? — Твои давние близкие друзья Гермиона Грейнджер, самая большая в мире всезнайка, и Рон Уизли, сын чудесной семьи из пятидесяти детей, чьи безупречные родительские качества сравнимы только с их стремлением обучить тебя искусству воспитания детей. Поттер рассмеялся.

***

Драко было девять лет, когда ему впервые приснился Гарри Поттер. В то время никто не знал, как тот выглядит, хотя взрослые могли строить догадки, основываясь на внешности его знаменитых родителей, и даже самые нелепые предположения в итоге оказались верными. Драко же знал только, что Гарри Поттер — легендарный мальчик его возраста, мальчик, чьё имя, казалось, внушало благоговейный трепет его отцу. Во сне Драко Гарри Поттер был немного старше, со светлыми волосами и серо-зелёными глазами, он был высоким и спокойным, и улыбался Драко сверху вниз. Драко увидел красивый шрам в виде молнии, сверкающий, как вода на солнце, когда Гарри Поттер протянул Драко обе руки, чтобы помочь ему перелезть через поваленное дерево на лесной тропинке, по которой они шли. На коре был толстый слой мха, который Драко придавил коленом, когда перелезал через него, посадив на брюки пятно. Он немного беспокоился о возвращении домой в грязной одежде, куда бы он со своим старшим братом Гарри Поттером не шёл. Это было всё, что Драко запомнил из своего сна. Утром он проверил все свои брюки, чтобы убедиться, что на них нет зелёных пятен. В то лето, когда Драко исполнилось одиннадцать, он гонял на метле по всему поместью. Он сбивал пыль с люстр и доставлял неприятности домовым эльфам за их ленивую уборку. Он носился по портретному залу взад-вперёд и доводил предков до белого каления. Дюжина Малфоев кричала на него, призывая быть осторожнее и вести себя уважительно. Когда-то они пугали его, предки на портретах. Они напоминали Драко об отце и о его чрезвычайно пугающем деде. Но недавно он понял, что он жив, а они — нет, и это заставило его смеяться и вести себя неподобающим образом в их зале, чтобы поиздеваться над ними. Низко на стене висел портрет, который смеялся и улюлюкал вместе с ним. Это был мальчик со светлыми волосами и глазами цвета морской волны, одетый в фиолетовую бархатную мантию с роскошными складками. Масляная краска потрескалась, но на щеках всё ещё проступал румянец, свидетельствующий о его веселье. Маркус Малфой. Даты: с 1730 по 1744 год. Умер от болезни. Именно это лицо сон Драко подарил Гарри Поттеру. Драко потребовалось два года, чтобы понять это, потому что сходство проявилось только тогда, когда Драко заставил его рассмеяться. Месяц спустя он отправился за школьной формой в Косой переулок и встретил Гарри Поттера. Спустя двадцать лет он рассмешил его.

***

Парафин — это наиболее безопасная и доступная альтернатива традиционному горючему топливу, применяемого в середине беременности, в соотношении 1:1. Это оригинальное магловское изобретение можно найти во многих магловских скобяных лавках и в магазинах товаров для дома, таких как «B&Q». Если вы никогда не посещали магловские магазины, знайте, что они работают аналогично обычным магазинам: некоторые маглы, работающие в магазине, будут рады помочь вам, если вы правильно их опознаете. Обратите внимание, что употребление этого вещества в пищу человеком не является обычным явлением. Зельеварам настоятельно рекомендуется не вдаваться в ненужные подробности о причине покупки. Вот ещё несколько рекомендаций по покупке парафинового масла: Не ок!: Accio парафин! OK!: Не могли бы вы подсказать мне, где найти парафин? Не ок!: Он мне нужен для волшебного зелья. OK!: Он мне нужен для проекта в моём доме. Не ок!: Мой партнер собирается его выпить. OK!: Мы с партнёром планируем зачать ребёнка. Это последний ингредиент, который значительно увеличивает объём. Начиная с 21-й недели объём зелья будет уменьшаться по мере употребления еженедельных доз, пока оно не будет полностью выпито. На полях Драко написал: традиционный ингредиент = масло из фонаря красных колпаков — нужно достать. — Лавгуд, — сказал он. — Твой муж — магозоолог. — Да, — подтвердила Лавгуд, помешивая своё зелье, которое на этой неделе пахло сильнее и пузырилось изящнее, чем у Драко. — А Гарри — аврор. Ты безработный. Я могла бы рассказать тебе о своей работе, но мне пришлось бы снова стереть тебе память. — Я независим в финансовом плане, — сказал Драко, не обратив внимания на другой её комментарий. — Твоему мужу придётся выполнить для нас одну работёнку. Нам нужно масло из фонаря красного колпака для следующего этапа. — Он показал ей нужный отрывок. — Обычно Рольф с удовольствием помог бы, — сказала Лавгуд. — Но сейчас он беременен. — Ну и что? — сказал Драко. — Поттер всё ещё работает. — На болото же нужно аппарировать, да? Гарри и Рольф уже не могут это делать. Если только… ты не думал об астральной проекции? Я ещё недостаточно хороша, чтобы переносить предметы, но Рольф мог бы… — Нет-нет-нет, — остановил её Драко, надеясь, что Лавгуд лишь придуривается. — Я имел в виду, что Рольф должен купить его. Поскольку он магозоолог, он, вероятно, знает, где это можно сделать. — Его нигде не продают, — весело сказала Лавгуд. — Нам придётся самим украсть его у красных колпаков. Глубокой ночью Драко аппарировал на болото вместе с Луной Лавгуд. — Это безумие, — сказал Драко. Он попытался вытащить ногу из болотной воды, но выдернул её из резинового сапога, который позаимствовал у Поттера и который был сделан вовсе не из резины, а из какого-то странного пластика. — Разница между парафином и маслом колпаков действительно кажется незначительной, — сказала Лавгуд, склонив голову набок и заканчивая заплетать небрежную косу. — Но я думаю, это хорошо, что ты так уважаешь идеи профессора Снейпа. У него были непростые отношения с Гарри, ты знаешь. Он провёл свою жизнь в безответной любви к его матери и на службе у её убийцы. — Итак, план таков, — прервал её Драко, направив люмос как можно дальше, — один из нас пойдёт за светом фонаря красного колпака, а другой останется позади с верёвкой. И тот из нас, кто пойдёт за светом, будет идти, пока не настигнет его. И когда я… когда тот из нас, кто останется с верёвкой, почувствует натяжение, он потянет другого назад. И, надеюсь, тот другой сможет выхватить фонарь. Лавгуд протянула Драко один конец тонкой блестящей верёвки, и они оба обмотали её вокруг талии. Она отошла от него, почти выйдя из зоны действия его люмоса, чтобы продемонстрировать, как увеличивается её длина, а затем сказала: — Retracto! Драко повалило на землю, и потащило лицом вниз по болоту к Лавгуд. — Хорошая идея, — сказала она. — К сырости привыкаешь быстрее, если сразу окунуться в воду. Они долго брели, насколько это было вообще возможно, по засасывающей ноги болотной грязи, глубокой ночью, уже совсем промокшие и ужасно напуганные. Драко провел это время в жестоком заблуждении, что каким-то образом именно Лавгуд пойдет и разберется врукопашную с красным колпаком, а не он, хотя именно он был мужчиной, хотя именно ему нужен был этот чертов фонарь. Он вспомнил о мётлах, но было слишком поздно. Поттер мог бы прилететь сюда на метле вместо того, чтобы аппарировать, и доблестно сразиться с нечестью, как он сражался с тем огромным чёртовым драконом во время Турнира Трёх Волшебников. — Вот оно, — прошептала Лавгуд. В далёком тумане на мгновение появился маленький размытый огонёк, затем исчез. Потом появился снова, покачиваясь. У Драко появилось чёткое чувство, что его выслеживают. Он посмотрел на Лавгуд. — Погаси свою волшебную палочку, — сказал он. Нокс Лавгуд отнял свет у её бледного, похожего на совиное, лица. Драко отчётливо вспомнил, как тьма накрывала это самое лицо, когда захлопывалась дверь в подземелье. Именно в этот момент он понял, что эта задача была для него. — Если я умру, — сказал он, — передай Поттеру, что он должен назвать ребёнка Драко. Драко вошёл в туман. Долгое время свет не приближался к нему, и ему начало казаться, что он просто пересекает болото к какому-то далёкому мощному источнику света. Но время от времени он терял его из виду. Он стоял неподвижно, окутанный туманом, и ждал. Сердце бешено колотилось, он вглядывался в туманную тьму, прислушиваясь к бульканью болота. Затем он увидел его снова, уже в другом месте на горизонте, и позволил увести себя всё глубже в пучину полной растерянности. В конце концов, свет стал ярче. Он приближался к нему. Драко забыл спросить, как именно красные колпаки расправлялись со своей добычей. Что ж, теперь это не имело значения. Наконец он добрался до него. Стали видны очертания фонаря, маленькой заострённой штуковины. Вокруг его ручки клубился туман. О… это была маленькая ручка. — Ох блять, — сказал Драко с неконтролируемой громкостью. — ох блять, ох блять, блятьблятьблятьблятьблять… Он хрюкнул, тихо, как поросенок. — БЛЯТЬ, — снова выругался Драко и потянулся за фонарём. Его рука прошла сквозь… что-то ужасное. Почти как призрак, но тёплое и влажное. Фонарь светил очень ярко, и Драко разглядел это нечто более отчётливо. Его тело было нечётким, оно походило на поднимающийся дымок, но у него были тоненькие ручки и одна большая толстая нога… — О, Мерлин, блять, — выдохнул Драко, когда свет стал слишком ярким и горячим, и он понял, что проваливается в трясину, поддавшись какому-то дремлющему инстинкту, как раз когда в него полетел огненный шар размером с кулак. Он отполз назад, разбрызгивая повсюду грязную воду, когда красный колпак выстрелил ещё одним огненным шаром и едва не попал ему между ног. Он был всего два фута в высоту, но этого было достаточно, чтобы нависнуть над ним, когда он оказался в болоте. — Depulso! — закричал он, отбрасывая склизкую осоку от своей палочки. — Protego! Ах, бля! Diffindo! Колпак громко засопел, а затем издал ужасающий вопль. Драко собирался умереть в этом болоте от крошечных, бесплотных рук существа из учебника третьекурсников. Он думал о Поттере, пролетающем с ним над Адским Пламенем, он думал о Поттере, пролетающем мимо драконьего огня, он думал о Поттере, который вышел на арену беззащитный, и призывал свою «Молнию». — Accio!— закричал Драко. — Accio, фонарь! Он сильно обжёг пальцы, нащупывая ручку фонаря, а затем изо всех сил дёрнул за верёвку, обвязанную вокруг талии. Затем все вокруг превратилось в воду, слизь, холодный пронизывающий ветер и, наконец, в резиновые сапоги Лавгуд. — Драко! — воскликнула она. — Ты сделал это! Он встал, сильно дрожа. Он был насквозь мокрым, что было к лучшему, потому что он не смог бы с уверенностью утверждать, что не обмочился. — Какой маленький фонарь, — сказала Лавгуд. — Интересно, хватит ли его нам обоим. Что ж, ты можешь оставить его себе… я всё равно уже купила парафин. Вообще-то, я не платила. Мне пришлось украсть его в магазине, потому что они расстроились, когда я сказала им, что собираюсь скормить его своему мужу. Драко, дрожа всем телом, бросился к ней. — Спасибо тебе… спасибо тебе… спасибо тебе за то, что вернула меня… — он выдохнул, уткнувшись ей в плечо, крепко обнимая её. — Спасибо тебе… Луна… спасибо тебе… прости меня, Луна… прости меня… я так виноват… я так чертовски виноват… Луна… я должен был… я должен был… я не должен был… Он всхлипнул, уткнувшись ей в шею. — О, — произнесла она. — Ты говоришь о подземелье? — Да, — сказал он и жалобно заплакал. Некоторое время спустя Лавгуд мягко напомнила Драко, что красный колпак всё ещё находится где-то в этом болоте, и у него больше нет фонаря, который бы оповестил их о его приближении. А ещё она сказала, что простила его за то, что он сделал и чего не сделал во время войны, и стала первым человеком, который сделал это. — Я рада, что ты теперь мой друг, Драко, — сказала она. — Надеюсь, наши дети тоже будут друзьями. — Лучше бы так и было, — сказал Драко. — После всей той работы, которую мы вложили в создание Драко-младшего и Кориандр Скамандер. Лавгуд долго смотрела на него с изумлением, а затем закричала. В конце концов Драко понял, что она смеётся. — Кориандр Скамандер! Драко, это так смешно!

***

Драко не осознавал, что аппарировал в лондонский особняк Поттера, а не в поместье Малфоев, пока не постучал в парадную дверь. И он не помнил, что была середина ночи, пока Поттер не открыл ему дверь в гриффиндорской футболке для квиддича, выглядя взъерошенным, привлекательным и беременным. — Наконец-то, — вздохнул Поттер, и если бы Драко не знал его лучше, он бы подумал, что в его голосе прозвучало глубокое облегчение. — Ждёшь? —самодовольство Драко было нарушено каплей болотной воды, которая, как он чувствовал, стекала у него с носа. — Я все равно не спал, — сказал Поттер. — Потому что ты знал, что я там, — продолжил Драко. — Рискую своей жизнью ради тебя и ребёнка. — Потому что у меня бессонница, придурок, я беременный. — Лжец. Я знаю, что уже вылечил твою бессонницу. — От тебя воняет, — сказал Поттер. — Заходи внутрь, пока не привлёк своим запахом каких-нибудь паразитов. Драко переступил порог и поднял фонарь, приветствуя яростно шипящую миссис Блэк. Кошки, навострившие уши от прерванного сна, последовали за ними вверх по лестнице к столу с зельями. Драко поставил фонарь рядом с котлом и книгой. В сравнении с человеческим домом он был не очень ярким и заметно миниатюрным. — Не могу поверить, что ты украл его у красного колпака, — сказал Поттер, и в его голосе прозвучала зависть к приключениям Драко. — Как Луна? — На этот вопрос невозможно ответить, — сказал Драко. — О, — произнёс Поттер. Он обхватил ладонями правую руку Драко, на подушечках трёх пальцев которой образовались волдыри. — Подожди, у меня где-то была мазь от ожогов. Поттеру пришлось зайти в два разных туалета, прежде чем он нашёл мазь в своём заброшенном кабинете на втором этаже. По мере того, как адреналин от кражи фонаря стихал, Драко начал чувствовать себя по-настоящему измотанным. Усталость усилилась, когда Поттер стал втирать в его пальцы густую оранжевую пасту. Драко попытался отогнать свои мысли. «Не засыпай,» — приказал он себе. — «Не смей даже выглядеть уставшим. Ты на грани того, чтобы нежность переросла во что-то другое». Поттер, казалось, тоже уловил момент. Он сделал слишком большой шаг назад. — Полагаю, ты хочешь принять душ, — сказал Поттер. — Ну, мне только что нанесли эту мазь от ожогов. — Вот, — Поттер протянул ему тюбик. — Потом можно будет нанести ещё. Поттер проводил его в пустующую гостевую комнату на третьем этаже, стоя в дверях и издалека указывая Драко, где можно найти полотенца. Он убежал, прежде чем Драко успел пожаловаться, что у него нет чистой одежды. Драко принял душ, самостоятельно нанёс на ожоги заживляющую мазь и голышом забрался в постель, потому что ему не во что было переодеться. Возможно, Поттер сочтёт его наготу дерзкой и сексуальной, когда ворвётся сюда, охваченный желанием, и бросится в объятия Драко. Но Драко слышал его наверху, в своей спальне на четвёртом этаже. Мягкие шаги, пока он готовился ко сну, и скрип кровати, когда он забрался в неё и затих.