ягоды.

лёгкое сжимание рук на бедрах. тихие вздохи. горячее дыхание. чужие тёмные глаза, что раздевали одним только взглядом, пытаясь пробраться в самую душу. не это ли должно сводить с ума? если других нет, то Пур Ваниллу еще как. каждый раз, когда его утягивали в жадный поцелуй, то он лишь пару секунд смотрел, как дрожали чужие ресницы, а после закрывал собственные глаза, полностью отдаваясь этому возбуждению. пока его руки терпеливо лежали на одном месте, то шут уже успел его всего потрогать. вначале жаркие прикосновения к щекам, что медленно сползли к плечам и шее. в один момент чистейший смог отчётливо почувствовать, как тот пытался пробраться под одежду, но ничего не вышло. сейчас чужие руки находились прямо на его груди, словно вот-вот могли толкнуть того назад прямо на постель, но пока не делали этого. если надо, то Пур Ванилла будет готов упасть прямо к чужим ногам, что уж говорить о постели. после очередных попыток Шадоу Милка поглотить своего ванильного короля во время поцелуя, он стал замечать, как попытки отстраниться были бесполезны. если шуту приходилось отстраняться, то к нему наоборот приближались, не отпуская его губ. в какой-то момент это раздражало, но вызывало бабочки в животе, что крыльями щекотали все то, что находилось под рёбрами. — если продолжим в том же духе, то у меня все губы будут красными, — бубнил Шадоу Милк, обиженно кривя лицо и получая в ответ лишь короткий чмок в и так уже измученные губы. — я не против, — достаточно спокойно ответил Пур Ванилла на все это ворчание, вновь собираясь поцеловать того, но тут же чувствуя руку на своём лице, что не давала сделать задуманного, лишь обиженно целовать внутреннюю часть ладони и строить глазки. — я против, — строго ответил шут, отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть этих щенячьих глаз. — поэтому мы сделаем так... сразу замечая, как разочарование сменилось непониманием, то Шадоу Милк тут же вскочил с чужих ног, вставая на ноги, которые еле еле держали. мало того, что они затекли от всей это позы, так еще и превратились в вату, после такого наплыва поцелуев. парой лёгких движений за спиной, с его шеи тут же упало жабо, а также вниз упали все громоздкие рукава, что придавали телу некий объем. перед глазами Пур Ваниллы теперь находился арлекин в достаточно обычном виде, но теперь можно было полностью разглядеть чужое телосложение, начиная с груди и заканчивая ногами. задумчивый взгляд ванильного короля как-то сильно прицепился к одной лишь груди, но по щелчку пальцев его вывели из этого ступора. уже через секунду зверь удобно устроился на кровати, в ожидании смотря на другого и взглядом намекая, что если тот сам не примется себя раздевать, то это сделает он сам. поняв этот намёк, древнейший принялся самостоятельно снимать с себя каждую деталь одежды, чувствуя, как кровать начала проваливаться от чужого веса. обернувшись, он тут же столкнулся с чужим лицом, внимательно изучая выражение лица шута. тот не был зол и даже не был рад. он был предельно спокоен и тянул свои руки к белой накидке, которую помог стянуть. сейчас они уже смотрели друг на друга под другим углом. сверху вниз смотря на чистейшего ванильного короля, словно перед ним было само божество, Шадоу Милк ощущал себя демоном, что вот-вот очернит это невинное создание. хотелось все остановить, но нежные и теплые руки Пур Ваниллы сами тянулись к нему, заключая в длительные объятия. наверное если бы не эти обычные и глупые объятия, то зверь бы никогда не услышал спокойного стука сердца древнейшего, что прижимал его к своей груди. под эту мелодию для ушей, арлекин быстро пришёл в себя, задумчиво вылезая из чужих рук и рассматривая непонимающее лицо. возможно он прозвучит эгоистично для Пур Ваниллы, что явно представлял нечто иное, но он не сможет умолчать об этом. — как насчет оставить все более серьёзное на потом? — задумчиво спросил шут, рассматривая ванильного короля без своих накидок, что всегда скрывали красивое тело, что все еще было скрыто под примерно таким же облегающим костюмом, что был и на нем самом. — серьёзное? — переспросил тот, стараясь понять, но по одному жесту Шадоу Милка, что показал это на двух руках, тут же залился краской и отвёл взгляд. — я думаю, что... это хорошая идея. — рад, что ты согласился! — более радостно произнёс шут, приближаясь к чужому лицу и целуя того в лоб. несколько минут дискуссий и диалогов о том, как правильно все это делать, Шадоу Милк лишь задумался о том, что в нынешнее время слишком мало говорят о половом акте и его разнообразии. в итоге все это закончилось не уверенным кивком Пур Ваниллы, что слишком сильно краснел, явно представляя каждую деталь, которую ему описали. помогая друг другу избавиться от последней ненужной части одежды, Шадоу Милк не раз успел оставить на чужой шее дорожку поцелуев, чувствуя в ответ такую же приятную ласку. позу он решил оставить такую же, но с условием без лишних взглядов вниз. ему слишком сильно нравились эти светлые глаза, в которых было слишком много слов, которые ему хотел сказать Пур Ванилла, но не мог лишь по той причине, что ему всегда затыкали рот поцелуями. сидеть полностью раздетым на чужих бедрах и смотреть на такое же голое тело вызывало бурю эмоций, но ощутив лёгкое прикосновение губ в щеку, а после прикосновение к члену, как все эмоции выкатились на лицо. вся эта неопытность раздражала, но в какой-то степени возбуждала одновременно. Шадоу Милк лишь руками цеплялся за чужие плечи, сильнее сжимая их до красных следов и издавая тихое шипение. — прости, я правда... — начал что-то лепетать прямо на ухо, отчего мурашки прошлись по спине. — просто целуй меня, — недовольно произнёс тот, буквально впиваясь в чужие губы. от этого резкого движения, он почувствовал, как дрогнула чужая рука на его члене, сжав его, но лишь на пару секунд. это было неприятно, поэтому в качестве небольшого наказания, тот успел прикусить мягкую и сладкую губу, слыша недовольное мычание древнейшего в ответ. ещё пара секунд и Пур Ванилла наконец-то начал двигать рукой вверх вниз, прижимая также и свой орган к чужому. эти неуверенные движения, эти тихие стоны прямо в поцелуй, это горячее дыхание и все остальное заставляло держать мысли в одном потоке, в котором уже планировалась подобная выходка, где они точно попробуют нечто большее. отрываясь от мягких губ и тут же чувствуя их присутствие на собственной шее, зверь не мог не удержаться от тихих стонов. он не был достаточно уверен, что они могли нравиться ванильному королю, но и сдерживать их было невозможно. в один момент Шадоу Милк точно был уверен, что почувствовал зубы, которые оставили от себя след, но остановились. — если режутся зубы, то я всегда рядом, — шептал он, тут же издавая тихий вздох, когда шею все же укусили. он ещё никогда не думал о том, что нечто подобное могло быть одновременно таким болезненным и таким приятным. зверь точно даст своё тело в жертву этому зубастому ванильному королю, что теперь ласково зализывал место укуса. на лице расплыла довольная улыбка, а руки потянулись к спине, оставляя на ней короткий белый след от ногтей, который после покраснеет и будет жечь, но это уже будет потом. последние движения руки, Шадоу Милк лишь сильнее сжался, прижимаясь к горячему телу. с губ сорвался чуть более громкий стон, пока внизу был слышен какой-то приглушенный. по животу стекала белая жидкость, что смешалась в одну кашу и вызывала не самые приятные ощущения. замечая, как от его шеи отстраняются и хотят взглянуть вниз, шут тут же тянет древнейшего за волосы, поднимая его голову и заставляя смотреть на себя. — обычно после такого удовольствия... надо поблагодарить и преподнести подарок, глупый Ванилла, — говорил зверь прямо в чужие губы, но не приближаясь, а ожидая движений от другого. — я... очень благодарен и буду ждать добавки... — ванильный король тихо шептал это прямо в чужие губы, смотря на своего шута влюблёнными глазами. в подарок король смог преподнести только поцелуй, но шуту этого было достаточно, ведь поцелуй был полностью наполнен самой страстной любовью, после которой хотелось лишь только продолжать дарить свою любовь другому.