В сонной ловушке

Эдди устал. Он приехал домой, Бак оказался рядом, в своём дурацком пушистом кардигане, а Эдди правда очень устал. Поездка из Эль-Пасо была долгой и изнурительной и заняла почти вдвое больше времени, чем должна была. Крис держался отлично, почти не жаловался на то, сколько часов провёл в машине, хотя ничего не мешало ему просто закрыть глаза и погрузиться в сон. Эдди обязан был доставить свой самый ценный груз обратно в Лос-Анджелес, не пробив колесо и не попав в дорожно-транспортное происшествие. Они вернулись поздно. Даже слишком, поэтому Бак встречал их, не радостно улыбаясь на крыльце в тёплом свете фонарей, но, конечно же, он вышел к ним. Он стоял там, настоящий, благодаря чему Эдди подумал, что он дома. От него даже пахло домом, когда он заключил их в объятия, и Крис расплакался, стоя между ними. Спустя три мокрых лица, пять объятий и спора, во время которого Эдди решил, что он слишком устал, чтобы рваться за победой, они рухнули на матрас (Крис), диван (Бак) и кровать (Эдди). Крис настоял на том, чтобы утром пойти в школу, поэтому они встали ни свет ни заря и совсем не выспались. Эдди сжимал свой кофе так, словно по Лос-Анджелесу разгуливал кофейный вор, который отбирал чашки у незнакомцев. Когда он вернулся после того, как отвёз сына в школу, Бак уже вовсю разбирал вещи, с которыми они приехали, поэтому о сне не могло быть и речи. Итак, Эдди устал. И вот, он стоит уставший, а Бак, решив отдохнуть от распаковки коробок, лежит на диване в своём дурацком мягком кардигане и читает книгу, как будто живёт здесь. Словно здесь его место. Словно он тот, к кому можно возвращаться домой, а Эдди слишком устал, чтобы остановить эту мысль. Он подходит к дивану, ставит одно колено рядом с бедром Бака, а другое перекидывает через его раздвинутые ноги. Бак удивлённо разводит руками, когда Эдди заползает на него сверху, устраиваясь поудобнее, как будто это обычное дело, но всё равно старательно избегая его взгляда. Он игнорирует учащённое биение сердца и опускает голову на грудь Бака, позволяя себе почувствовать щекой мягкость кардигана. Бак замирает. Или, скорее, неподвижно сидит. Так не бывает. Или, по крайней мере, раньше они так никогда не делали. Он ровно дышит над головой Эдди и просто... Замирает. Просто ждёт. Вдруг Эдди скажет что-то или объяснит, но он ничего из этого не делает. Эдди устал, а Бак тёплый и мягкий, и прямо здесь, и он скучал по нему, и он здесь. Бак осторожно кладёт руку Эдди на спину. Именно в этом успокаивающем прикосновении он нуждается. Жест, которого Эдди не чувствовал последние 20 лет. Бак разводит пальцы и нежно проводит ладонью взад-вперёд по его спине. Его движения уверенные и ровные, и Эдди приходится закрыть глаза, которые начинает покалывать. Он чувствует, как Бак одной рукой берёт книгу по-другому и прислоняет её к спине Эдди, а другой продолжает выводить успокаивающие узоры. Эдди устал, а Бак мягкий, а ещё никто не гладил его по спине с тех пор, как он был маленьким мальчиком, поэтому не вините его за то, что он заснул на своём лучшем друге и его пушистом розовом кардигане.

***

Когда Эдди просыпается, он пытается притвориться, что ничего не произошло. Рука на его спине перемещается к волосам, рассеянно перебирая пряди. Рука, рука Бака, исчезает, и Эдди приходится подавить стон. Он слышит, как переворачивается страница, затем рука возвращается, проводя ногтями по коже головы. Может быть, если он притворится спящим, они смогут остаться в таком положении. Им даже не нужно будет ни о чём говорить — Бак останется просто читать свою книгу, а Эдди будет на седьмом небе от каждого прикосновения его кончиков пальцев. Все в плюсе! Если Бак и знает, что он проснулся, он так или иначе ничего не говорит. Цикл повторяется. Рука на голове, рука не на голове, переворачивание страницы, рука на голове. Эдди очень хочется, чтобы страницы перелистывались сами, а пальцы Бака всегда были бы в его волосах, но он не жалуется. Однако ему надо в уборную, да и у Бака, вероятно, затекли ноги, поэтому, хоть Эдди и хочет остаться в этом положении, где безопасно, тепло, мягко и пахнет Баком, он вздыхает и утыкается лицом в шерсть кардигана под собой. Рука Бака на мгновение замирает, но продолжает гладить его волосы, а Эдди бормочет: — Он такой мягкий. — Угу, — хмыкает Бак и нежно потягивает пряди его волос. — Пушистее, чем кажется. — Ага, — соглашается Эдди. Он открывает глаза и упирается взглядом в спинку дивана. — Хорошая книга? — Да. Очень хорошая. — О чём? — он шмыгает носом. — О... Черепахах? — отвечает Бак, но голос у него слишком высокий и неуверенный, чтобы преодолеть даже слабую защиту Эдди. Эдди не смотрит на Бака, но поднимает голову, чтобы обернуться через плечо на книгу, лежащую у него на спине. Действительно о черепахах. — Это та, что ты читал на прошлой неделе? — спрашивает он, прищуриваясь. — Ты сказал, что почти закончил её. Бак пожимает плечами. — Я перечитываю. Лучше поспи. — Я поймал тебя в сонную ловушку, — Эдди моргает, ожидая, что почувствует себя виноватым. Но ничего не происходит. Бак усмехается. — Я не против. Было очень приятно. — Да, — выдыхает он, снова кладя голову Баку на грудь. И правда приятно. Бак опять зарывается рукой в его волосы, а Эдди не хочет двигаться. Но Эдди должен. Он знает, что должен. Ему стоит позволить своему другу спокойно вернуться к сбору вещей, поиску жилья или чтению. Он просто... Не хочет. Поэтому он не двигается. — А ты знал, что зелёные морские черепахи такого цвета, потому что едят зелёные водоросли? — говорит Бак, потому что всё понимает. Он знает, что Эдди не хочет менять положение, и позволяет ему остаться. — Правда? — Да. Очень круто. Может быть, я заведу черепашку. — Никаких черепашек в моём доме, — инстинктивно откликается Эдди. Бак тихо смеётся. — Хорошо. Никаких черепашек. Никто из них не упоминает, что Бак должен скоро съехать из дома Эдди. — Никаких черепашек, — соглашается Эдди. — Прости, что выгоняю тебя. Пальцы Бака сжимаются в волосах Эдди. — Я никогда не был так счастлив, что меня откуда-то выгоняют, — шепчет он. — Я слишком тяжёлый? — спрашивает Эдди, хотя уже знает ответ. В нём шесть футов роста и мускулы, конечно, он тяжёлый. Бак усмехается. — Нет, всё хорошо. — Я не хочу двигаться, — признаётся он. — Ты не обязан, — говорит Бак. — У тебя в последнее время было много передвижений. — Да. — Можешь продолжать спать, если хочешь. И Эдди действительно хочет. Он хочет этого больше всего на свете. Не потому, что он по-прежнему уставший, а потому, что хочет, чтобы Бак продолжал обнимать его, не спрашивая разрешения, не обсуждая это и не глядя в глаза. Он проводит пальцами по розовой ткани кардигана Бака и теребит его за край. — Откуда он у тебя? — Карен подобрала. — Ты ходишь с Карен на шоппинг? — улыбается Эдди. Такое случается нечасто, но иногда он узнаёт о Баке что-то новое. Почти всегда то, что, как ни странно, заставляет его любить Бака ещё больше. — Да, ходил всего раз, — отвечает Бак. — После Томми. — Мне нравится, — говорит Эдди. — Он уютный. Тебе идёт. — Спасибо. — Может, мне тоже стоит пройтись с Карен по магазинам, — размышляет вслух Эдди. — Было довольно напряжённо, — подмечает Бак. — У неё очень... Беспристрастное мнение по многим вопросам. — Впрочем, мнение хорошее. — О да, — соглашается Бак. — Я чуть было не отказался от покупки, но она сказала, что больше никогда не будет со мной разговаривать, если не куплю его. Даже привлекла консультанта. Эдди фыркает, проводя рукой по мягкой ткани. — Она умная женщина. Я рад, что ты его купил. — Эдди Диаз, — выдыхает Бак. — Ты что, используешь меня из-за моего очень мягкого кардигана? Эдди усмехается и говорит правду. — Ты выглядел таким уютным. И я скучал по тебе. Бак втягивает воздух у самого уха Эдди. — Я тоже скучал по тебе, — шепчет он. — Я правда по тебе скучал, — добавляет Эдди. — Я тоже правда по тебе скучал. — Думаю, я слишком сильно по тебе скучал, — признаётся Эдди. Рука Бака застывает на его волосах, но он ничего не говорит. Возможно, даже не дышит. — Наверное, я не должен чувствовать это, — тихо добавляет Эдди, потому что раз он начал говорить, то стоит идти до конца. — Что именно? — шепчет Бак. Эдди проводит пальцами по мягкой шерсти кардигана и повторяет: — Думаю, я слишком сильно по тебе скучал. Бак прерывисто вздыхает. — Думаю, я тоже слишком сильно по тебе скучал, — вторит он. — Что скажешь, мне бы пошёл этот кардиган? — спрашивает Эдди. Он не меняет тему, просто восстанавливает дыхание. Даёт им обоим перевести дух. — О, сто процентов, — немедленно отвечает Бак. — Мне он нравится, — говорит Эдди, как будто это не очевидно по тому, как он гладит его. — Можешь забирать, — говорит Бак. Очень в его стиле. — Ты бы отдал мне свой кардиган? — он хмурится, потому что Бак иногда говорит нелепые вещи, и Эдди не может поверить, что он настоящий. — Я бы отдал тебе всё что угодно, — отвечает Бак. Его слова не звучат легкомысленно или шутливо, но даже если и так, это не имело бы значения. Эдди верит ему. — Мне кажется, я должен чувствовать не это, — шепчет Эдди. Бак сглатывает. — Ты про кардиган? — Нет. — Тогда про что? — Бак. Он проводит дрожащей рукой по спине Эдди. — Скажи, про что ты говоришь. — Я не знаю, про что говорю, — честно отвечает Эдди. — Скажи мне, про что ты думаешь, что говоришь, — подталкивает Бак. — Я хочу быть здесь, — отвечает Эдди. — Я тоже хочу, чтобы ты был здесь, — говорит Бак, проводя ладонью по его спине. — Я хочу быть здесь, — повторяет Эдди, постукивая Бака по груди. — Хорошо, — Бак кивает. — Будь. Я хочу этого. — Но я не должен этого хотеть, — шепчет Эдди. — Почему? — Этого слишком много. Ему не стоило так говорить. Он понимает, как это прозвучит, уже во время того, как слова слетают с губ. Бак отдёргивает руку, как будто обжёгся. — Хорошо, — он прокашливается и внезапно напрягается. — Я не про тебя, — поправляет Эдди. — Хорошо, — повторяет Бак. Безэмоционально. — Бак, — настаивает Эдди. — Я не про тебя, а про... Всё это. Я очень сильно по тебе скучал. Словно ты... Слишком сильно мне нужен. И я чувствую чересчур много всего одновременно. Эдди замечает, что Бак задержал дыхание, только когда тот выдыхает и внезапно издаёт смешок. — Эдди, — смеётся он. — Я переехал в твой дом. — Знаю, — шепчет он. Он переехал в его дом, чтобы помочь, а теперь Эдди вернулся, чтобы выгнать его и вывалить разрушающее дружбу признание в чувствах в качестве благодарности. — Прости. — Нет. Эдди, я... Я тоже, — говорит Бак, гладя Эдди по спине. Притягивая его ближе. — Ты так нужен мне. Даже слишком. Я же переехал в твой дом. — О, — моргает Эдди, и его ресницы касаются розовой шерсти под ним. Он слышит биение сердца Бака и чувствует, как грудь поднимается и опускается при каждом вдохе. Эдди думает, наверное, он действительно может иметь это. Может быть, ему удастся остаться в этом моменте навсегда. — Да, — добавляет Бак безо всякой надобности. Эдди чувствует себя примерно так же бесполезно. — Расскажи мне ещё что-нибудь о черепахах, — просит Эдди. — Они очень-очень давно живут на земле, — говорит Бак. — Уже около 150 миллионов лет. Разве не круто? Если бы Эдди посмотрел на него, он бы увидел, как его лицо озарилось неподдельным благоговением перед старыми как мир черепахами. Бак, наверное, ухмыляется и уже вспоминает минимум пять фактов, которые Эдди не терпится услышать, но с ними придётся подождать, потому что он действительно хочет в туалет. — Ты чувствуешь свои ноги? — спрашивает Эдди, перенося свой вес на Бака. Бак слегка ёрзает под ним, проверяя. — Не очень, — усмехается он. Эдди тычет его в грудь. — Надо было сказать мне, чтобы я слез. — Я не хотел, чтобы ты слезал. — Я не хочу сломать тебя. — Ты не сломаешь меня. — Мне кажется, я чуть не сломал. — Неправда. — Но я мог бы. — Ты бы не стал. — Но мог бы. — Не думаю, что ты бы это сделал. Эдди перемещает свой вес, отодвигаясь на край дивана и высвобождая ноги Бака из-под себя. Бак вытягивается, и Эдди пользуется моментом, чтобы набраться храбрости. Ну, по крайней мере, пытается. Он поднимает голову, намереваясь встретиться с ним взглядом, но в глаза бросается место, где шея Бака встречается с его плечом, и у него не остаётся другого выбора, кроме как уткнуться лицом в его шею. Бак тихо посмеивается и притягивает его ближе. — Прости, что поймал тебя в ловушку, — шепчет Эдди, уткнувшись в кожу. — Не извиняйся, я... Не извиняйся. — Я немного боюсь вставать, — признаётся Эдди, хотя часы уже тикают, потому что ему действительно нужно в туалет. Пальцы Бака запутываются в его волосах. — Я бы больше боялся Кристофера, потому что если его компьютер будет ещё в коробке, когда он вернётся со школы... — шепчет Бак, и, боже, он прав. — Боже мой, — Эдди моргает. — Мне нужно найти его наушники. — Уже положил на его кровать, — говорит Бак. — Нашёл среди кухонных принадлежностей. Эдди и так чувствует сейчас слишком много. Он уже на пределе своих возможностей и произнёс достаточно слов, которые, вероятно, не следовало бы говорить. Поэтому, когда внутри разливается чувство, такое уникальное и неоспоримо притягательное, словно он кусочек тоста, а Бак проводит по нему ножом со сливочным маслом, Эдди позволяет словам сорваться с языка. — Я... Я в тебя влюблён? У Бака перехватывает дыхание. Лицо Эдди вспыхивает, но он не берёт слова обратно, не пытается вырвать их из воздуха. Это искренний вопрос. Эдди почти уверен, что знает ответ, но он никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Большим, всепоглощающим и, несомненно, настоящим. — Я... — Бак запинается. — Да. Мне кажется... И я тоже. В тебя, — заикается он. Эдди поднимает голову и встречается взглядом с Баком впервые с того момента, как его колено коснулось дивана. Широко раскрытые глаза Бака встречаются с его, и всё вокруг встаёт на свои места. — Да? — выдыхает Эдди. — Да, — кивает Бак. Он в ужасе, но храбр как никогда. — Всё хорошо? — Да, — улыбается Эдди. — Думаю, да. Думаю, я... Да. — Я не знаю, что теперь делать, — шепчет Бак и смотрит на Эдди, моргая. — Я тоже, — признаётся Эдди. — Мне кажется, что я... Да. Я влюблён в тебя. Думаю, именно поэтому я чувствую то, что чувствую. Верно? — Э-э, я... Я не знаю, — Бак хмурится, как будто это вопрос, правда требующий ответа. — Может быть? — Ты не против, если я?.. — Эдди не ждёт ответа, но даёт Баку достаточно времени, чтобы остановить его, прежде чем нежно прижаться своими губами к его. На самом деле это едва ли можно назвать поцелуем, потому что первое же прикосновение словно сбивает Эдди с ног и переносит в мир, где он хочет поцеловать Бака и может позволить себе это. Он задумчиво хмыкает, касаясь губ Бака. — Да, — подтверждает он. — Думаю, это оно. Бак выдыхает воздух, который держал в себе, и издаёт звук, похожий на стон раненого животного. Он вцепляется в Эдди, притягивая ближе, вдыхая запах его шампуня. — Правда? — шепчет он, поглаживая дрожащими руками спину Эдди. — Да, — Эдди улыбается. — Я хочу этого. А ты? — Я хочу тебя, Эдди, да. Я хочу тебя. Эдди запечатлевает на губах Бака один, два, три быстрых поцелуя, потому что хочет и может. — Ты знаешь, где лежит компьютер? — спрашивает Эдди, поворачиваясь к горе оставшихся коробок. — Ты ничего не подписал? — спрашивает Бак. — Его наушники были в кухонных лопатках, — говорит Эдди с невозмутимым лицом. — Очевидно, не подписал. — Мы найдём его, — обещает Бак. — Терпение и труд всё перетрут. — Можно ли немного повременить с трудом? Потому что мне очень нужно в туалет. — Слава богу, — выдыхает Бак. — Мне тоже.

***

Они находят компьютер в одной коробке, а все необходимые шнуры и кабели в трех других, и Бак точно любит его, потому что он ничего не говорит о том, как Эдди ужасно пакует вещи. Эдди относит полотенца, которые нашёл в коробке с монитором, в ванную, когда в зеркале за его спиной появляется Бак. Он одет в простую белую рубашку и сжимает в руке розовый кардиган, который протягивает Эдди. Эдди приподнимает бровь. — Прошу, — пожимает плечами Бак. Наверное, нет ничего такого, чего Эдди бы не сделал, если бы Бак попросил. Ему действительно хочется примерить кардиган, поэтому он просовывает руки в рукава и расправляет шерстяную ткань, чтобы она свободно легла. Эдди поворачивается в зеркало как раз в тот момент, когда Бак подходит к нему сзади и обнимает за талию. — Чёрт возьми, Диаз, — присвистывает он. Эдди усмехается и пожимает плечами. — На тебе он смотрится лучше. — Нет, правда, — говорит Бак, выпрямляясь. — Он подчёркивает румянец на твоих щеках. — Потому что из-за тебя я краснею, Бак, — признается Эдди, поворачиваясь в его объятиях. — Дело не в кардигане. Бак хмурится, глядя на него. — Дело во мне? Эдди закатывает глаза. — Да, в тебе, идиот. В тебе. — Ты краснеешь из-за меня? — повторяет Бак. — Ты что, не видишь, какое у меня красное лицо? — Я думал, это... Просто так. Эдди фыркает. — Как видишь, из-за тебя. — Как давно ты краснеешь из-за меня? — спрашивает Бак. — Бак. — Эдди! Как давно? — Помнишь, когда ты впервые посмотрел на меня? Бак хмурится и задумывается. Эдди наблюдает, как он подсчитывает. — Э-э... Лет семь назад? — решает он. — Ну вот, — пожимает плечами Эдди. — Эдди! — изумляется Бак. — Обратно не верну, кстати, — говорит ему Эдди, проводя руками по материалу. — Он мягкий. — Не меняй тему! — Я не виноват, что ты удивлён. У меня обычно всё на лице написано. — Я думал, у тебя просто красные щёки! Эдди раздражённо, но нежно качает головой. После чего целует его. — Только когда я смотрю на кого-нибудь красивого. — О-о, — Бак радостно улыбается. Эдди ещё раз целует его в губы, в щёку, затем в лоб и после этого спрашивает: — Итак. Возьмёшь на себя коробку «Разное» или «Прочее»? Бак моргает. — Ты действительно написал на одной коробке «Разное», но не подумал подписать остальные? — Я понял, что во всех лежит разное, — пожимает он плечами. — Показалось, что смысла нет. — Я больше никогда не позволю тебе переезжать в одиночку, — объявляет Бак. — Хорошо, — улыбается Эдди. — Не позволяй. — И не испачкай мой свитер. Его нельзя стирать, только сдавать в химчистку. — Только в химчистку? — Эдди хмурится, глядя на кардиган. — Сколько он стоил? Бак сглатывает, почёсывая плечо. — Ты не хочешь знать ответ, — признаётся он. Эдди прищуривается. — Сколько? Сотню долларов? Бак отводит взгляд. — Я не могу ответить. — Больше?! — Эдди удивлённо вздыхает. — Двести? — Не скажу, — повторяет Бак, стремительно выходя из ванной и направляясь к остальным коробкам. Эдди следует за ним. — Бак, стой. Нет. Он не может стоить больше, чем триста. Не говори, что ты потратил три сотни на кардиган. Бак замолкает, поднимая картонную коробку без каких-либо надписей. — Ты прав, — осторожно произносит он. — Он стоил не столько. К несчастью для Бака, Эдди знает его лучше, чем он сам. — Он стоил больше трёх сотен долларов? — изумляется он. Бак почему-то несёт коробку на кухню, и Эдди следует за ним. — Ты серьёзно? Бак? — У меня был сложный период в жизни! И тебе нравится этот кардиган! Помнишь, ты сам говорил? — спрашивает Бак, выкладывая на кухонный стол постельное бельё и зимнюю одежду. Эдди моргает, глядя на него с нескрываемым ужасом в глазах. — Сними его с меня. Я не могу нести ответственность за кардиган стоимостью четыреста долларов. Бак закрывает глаза. — Нет... — шепчет Эдди. — Больше? Бак морщится. — Сними. Сними его, — умоляет Эдди, протягивая руки, как будто на нем сидит гигантский паук. — Ты должен его снять. Боже мой. Я пускал слюни на твой кардиган за миллион. Бак закатывает глаза, но стаскивает вещь с размахивающего руками Эдди. — Думаю, главное, что тебе он очень сильно понравился. Как только кардиган перестаёт его касаться, он отскакивает, сохраняя дистанцию. — Держи эту штуку подальше от меня. — Прости, милый, — смеётся Бак, снова накидывая его на себя. — Ты уже обслюнявил его. Ущерб нанесён. Эдди моргает, глядя на Бака, после чего щёлкает пальцами и указывает на него. — Вот почему у тебя такой ужасный кредитный рейтинг. — Ага! — Бак широко улыбается. — Но ты любишь меня, — он делает паузу. — Ты же всё ещё любишь меня? Эдди закатывает глаза. Он преодолевает расстояние между собой и кардиганом, которое, к сожалению, теперь также является расстоянием между ним и Баком, и просовывает руки под предмет одежды, чтобы обхватить бёдра Бака. — Да, Бак. Я всё ещё люблю тебя несмотря на твою ужасную финансовую грамотность. — У меня был кризис, — бормочет он. — Карен воспользовалась этим. — Он и правда очень мягкий, — признаётся Эдди. — Да, именно, — улыбается Бак. — И ты в нём выглядишь очень секси. — Это же пушистый розовый кардиган, — усмехается Эдди. Бак пожимает плечами. — Я от своих слов не отказываюсь.