Глава 29. Самое дорогое.
15 апреля 2025 г., 00:00
Кхун Сам — человек, который всегда говорит правду и следует своим принципам. Именно поэтому она смогла привести свою компанию к успеху, а в личной жизни она тоже не привыкла скрывать правду. После восьми месяцев восстановления она сообщила мне:
— Я готова стать мамой.
Но путь к материнству оказался нелегким. ЭКО в Таиланде — это сложная и дорогостоящая процедура, и нам с Кхун Сам пришлось лететь в другую страну, чтобы пройти её. Мы решили, что Кхун Сам будет вынашивать ребенка, используя мои яйцеклетки и сперму из банка. Таким образом, наш ребенок станет плодом усилий обеих, и каждая из нас будет участвовать в этом волшебном процессе. В течение девяти месяцев мы поддерживали маленькое чудо в её утробе, пока не наступил день родов. Все наши друзья, а также Кхун Нынг и Кхун Крык, приходили удостовериться, что всё идет хорошо. Но не всё было так идеально, как хотелось бы. Была одна вещь, которая почти заставила меня расплакаться. Она не позволила мне сопровождать её в родильную палату.
— Пожалуйста, позволь мне быть рядом.
— Родильная палата уже полна, подожди снаружи.
В начале я подумала, что, возможно, Кхун Сам не хочет, чтобы я видела её слабой и кричащей от боли. Но вскоре всё прояснилось, когда П'Джим, которая была с ней, вышла из родильной палаты с растрёпанными волосами, напоминавшие разорённое птичье гнездо. Она взглянула на нас с сухой улыбкой.
— Она позвала меня в родильную палату, потому что не хотела трогать голову своей жены и предпочла бы оторвать мою голову!
И действительно, Кхун Сам хотела выплеснуть свою боль на кого-то, и выбрала свою близкую подругу, П'Джим, чтобы кричать на неё и вымещать злость во время родов. Хотя это звучало немного по-детски, но, выслушав её оправдание, я смогла немного успокоиться и смягчить свой гнев.
— Я не хочу отрывать тебе голову, потому что боюсь причинить тебе боль... И я не хочу, чтобы у тебя были шрамы, потому что всё в тебе прекрасно.
— И поэтому ты выбрала мою голову?! — вкричала П'Джим, когда Кхун Сам вернулась в свою палату. Чтобы утешить подругу, Кхун Сам быстро поцеловала П'Джим в её пухлую щёку. Злость П'Джим исчезла, сменившись смущённой улыбкой, и она начала вертеться на месте, не зная, как вести себя.
Я больше не испытывала ревности, наверное, потому что я стала взрослой. У нас теперь есть дети, и ревность больше не имеет смысла. О чём вообще переживать, мы уже сделали гораздо больше, чем просто поцелуи.
Немного позже в палату вошла медсестра с нашим маленьким ребёнком. Её кожа была красной, глаза пока не могли видеть мир. Малышка медленно зашевелилась. Роды действительно стали чем-то исключительным для всех. Кхун Сам, которая всегда сохраняла серьёзное выражение лица, заплакала, когда увидела свою доченьку.
— Трудно поверить, что она пришла в этот мир... Куры несут яйца, а мы, как коровы, рожаем, — прошептала она, прижимая дочь к груди. — Моя маленькая коровка.
— Всё это время ты даёшь своим машинам странные имена. А как зовут твою дочурку? — задумчиво спросила П'Джим. — Ах, забудь. Она тоже получит необычное имя, как твои машины?
— Она называется Нонг Севен Си Манэ Чет Сэнг, потому что она не машина, — ответила Кхун Сам, сердито посмотрев на свою подругу, прежде чем вернуться к ребёнку. — Ты хочешь подержать нашу малышку?
Я кивнула, не веря, что эта маленькая девочка — часть меня и удивляясь тому, как природа могла создать такое маленькое, но совершенное создание. Хотя я и боялась прикасаться к ней, сильное желание обнять её и быть рядом перевешивало страх. Малышка уже была у меня на руках, П'Джим помогла мне, как человек с опытом. Я смотрела на нашу дочь с любовью и понимала, что Кхун Сам была первой, кто заставила меня влюбиться в неё ещё до того, как я встретила эту малышку. Это была такая великая связь, которую трудно описать. Безусловная любовь, которая была совершенна в своей простоте.
— Не хотите ли сделать семейное фото? — спросил Кхун Крык. Кхун Сам и я обменялись взглядами и кивнули. Я подошла к кровати и наклонила голову к Кхун Сам, держа на руках нашу маленькую дочь. — Скажите «Сыр!»
Щёлк. Звук камеры несколько раз раздался из телефона Кхун Крыка. Мы с Кхун Сам продолжали улыбаться, пока она не перестала, потому что её щеки болели от постоянной улыбки.
— Разве этого недостаточно? Мне всё ещё больно.
— Ещё пару снимков, — Кхун Сам приподняла бровь и кивнула, соглашаясь. Пока он фотографировал, она повернулась ко мне и тихо сказала:
— Нашу дочь будем звать Белав*.
— О, какое красивое имя, — я повернулась, чтобы улыбнуться ей, — когда ты успела придумать его? Почему не посоветовалась со мной? Разве мы не планировали назвать её Мунлайт Мун?
— Сначала я хотела так назвать, но потом поняла, что нашей дочке нужно имя, которое будет символизировать любовь её матери. И я решила назвать её Белав.
Я сразу согласилась, услышав это имя — оно было таким прекрасным и идеальным, что не было ни одной причины отказываться. Но мне захотелось немного поиздеваться над Кхун Сам, потому что я обожаю её дразнить.
— Значит, Кхун Сам больше не любит меня? — я рассмеялась и прижалась лбом к Кхун Сам, чувствуя благодарность. Моё сердце бешено колотилось, пока Кхун Крык не кашлянул и не прервал нас.
— Думаю, я сделал отличный снимок.
Друзья в палате смотрели на нас с радостью, ведь новый член нашей семьи пришёл, чтобы осуществить наше заветное желание. Теперь мы стали семьёй — с собакой, с малышкой и друг с другом навсегда.
— Ты — та, кого я люблю больше всех на свете.
КОНЕЦ.
*Belove - от англ. beloved, что переводится как "любимый" или "возлюбленный"
