Bad girls like you

Громкая музыка вибрировала в воздухе, пульсируя в такт стальным каблукам, цокающим по полу. В клубе было людно, неоновый свет заливал танцпол оттенками пурпура и синевы, а в воздухе витал алкоголь. Рюджин сидела в дальнем углу, небрежно развалившись на мягком кожаном диване. Её взгляд лениво скользил по толпе, пока она медленно потягивала виски со льдом, ощущая, как обжигающая жидкость растекается по телу. Она не любила подобные места, но иногда вечер требовал чего-то… грязного. И вот её взгляд зацепился за фигуру в самом центре танцпола. Чёрт. Йеджи. Она двигалась в ритме музыки — уверенно, раскованно, так, будто этот проклятый клуб принадлежал ей. Её кожа сияла в свете софитов, тонкие пальцы скользили по бокалу с чем-то тёмным, а губы изгибались в лёгкой ухмылке, будто она знала, что за ней наблюдают. Рюджин усмехнулась и сделала ещё один глоток. Какого чёрта она здесь делает? Йеджи явно не из тех, кто случайно оказывается в местах вроде этого. Но, похоже, сегодня всё было иначе. И когда их взгляды встретились сквозь мерцающий свет, Рюджин поняла: этой ночью они снова испортят друг другу жизнь. Йеджи приподняла бровь — вызов. Рюджин медленно облизала губы — приняла. Она отставила бокал и неторопливо поднялась. Танцпол словно раздвинулся, когда она пересекала пространство между ними, не отводя глаз. Йеджи ждала. — Не думала, что ты ходишь в такие места, — хрипло сказала Рюджин, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Ты тоже, — Йеджи улыбнулась, её дыхание обожгло кожу у уха. — Сегодня исключение. — Тогда не теряй время. Смелая, чертовка. Рюджин не была из тех, кто медлит. Одно движение — и их тела почти соприкасаются. Её пальцы скользят по изгибу рёбер Хван, затем выше, пока не оказываются на её шее. Йеджи не отступает, не моргает — лишь чуть прикусывает губу, дразняще. — Опасно так играть со мной, — шепчет Рюджин, наклоняясь ещё ближе. — Ты же любишь риск, — Йеджи наклоняет голову вбок, позволяя прикоснуться губами к коже у её челюсти. — Иначе тебя бы здесь не было. И, чёрт возьми, она права. Но пусть эта ночь сгорит к чертям — сейчас ничего, кроме их тел и этого дикого напряжения, не существовало. Рюджин ухмыльнулась, прежде чем рывком потянуть её за талию к себе. Йеджи не сопротивляется. Она лишь выдыхает коротко, почти насмешливо, и кладёт ладони на плечи Рюджин, медленно проводя вниз, к запястьям. — Нетерпеливая, — говорит она, но не отстраняется. — Разве ты не этого ждала? Йеджи улыбается уголком губ. На этот раз она первая сокращает расстояние, позволяя своим губам скользнуть по коже у самого края челюсти Рюджин. Дразняще. Горячо. Рюджин сжимает её талию, вжимая в себя. Музыка больше не имеет значения, свет кажется слишком ярким, а воздух — слишком тяжёлым. — Пошли. Йеджи смеётся тихо, но соглашается. Её пальцы находят руку Рюджин, тянут за собой сквозь толпу. Они минуют танцующих, минуют бар, затем распахивают первую попавшуюся дверь в полумраке. Закрыто. — Чёрт. Рюджин толкает следующую — открыто. Они заходят внутрь, и дверь захлопывается за спиной с глухим стуком. — Ты точно знаешь, чего хочешь, — голос Йеджи звучит слаще яда. Рюджин не отвечает. Она лишь толкает её к стене, накрывая поцелуем — жёстким, требовательным. Йеджи вздыхает в ответ, и её руки уже скользят под чёрную рубашку Рюджин, пробираясь к разгорячённой коже. Губы, языки, дыхание — всё смешивается в едином порыве. Йеджи кусает её нижнюю губу, и Рюджин лишь сильнее вжимается в её тело. Их пальцы цепляются за ткань, за кожу, за воздух, будто бы ночь слишком коротка, чтобы тратить её на медленность. Йеджи стягивает рубашку с Рюджин, бросая её куда-то в сторону, и теперь её ногти оставляют дорожки царапин на открытых ключицах. — Ты ненормальная, — шепчет Йеджи ей в губы. — Ты не лучше. Рюджин ловит её запястья, загоняя над головой. — Так и знала, что тебе нравятся плохие девочки, — выдыхает Йеджи. — Только такие, как ты. Поцелуй — ещё один, ещё горячее. Их тела говорят за них больше, чем слова, пока комната наполняется звуками ночи, и никто из них не думает о том, что будет утром. Йеджи выгибается, когда холод стены прижимается к её спине, а горячие губы Рюджин скользят по шее, оставляя за собой дорожку из лени и огня. — Жёстче, — шепчет она, рвано ловля губами воздух. Рюджин ухмыляется. — Ты в этом уверена? Йеджи отвечает рывком — цепляет пальцы за ремень Рюджин, притягивая её ближе. Их бёдра соприкасаются, и напряжение между ними становится почти невыносимым. — Не тяни. Рюджин скользит ладонями вниз, захватывая талию Йеджи, прежде чем резко развернуть её спиной к себе. Её дыхание горячо касается открытой кожи у шеи, а пальцы безжалостно пробираются под тонкую ткань платья. Йеджи сжимает челюсти, но не отступает. Её тело горит, реагируя на каждое прикосновение — едва ощутимые касания, наэлектризованные прикосновения, всё, что делает Рюджин, подводит её к грани. — Ты любишь, когда всё по твоему, да? — хрипло выдыхает Йеджи, запрокидывая голову, позволяя Рюджин оставить поцелуи на чувствительной коже за ухом. — Только с теми, кто мне нравится, — отвечает Рюджин, её голос пропитан удовлетворением. Йеджи оборачивается, их взгляды сталкиваются, и на этот раз она первая хватает Рюджин за затылок, притягивая к поцелую, который больше напоминает столкновение — жёсткий, голодный, требовательный. Они сражаются за контроль, но обе знают: этой ночью не будет проигравших. Ткань шуршит, ногти оставляют царапины, воздух тяжелеет от сдавленных выдохов. Йеджи почти теряет равновесие, когда Рюджин ловко подхватывает её за бёдра, усаживая на прохладную поверхность стола. Их движения становятся быстрее, смелее, без остатка отдаваясь этой грешной, безумной ночи. — Ты доведёшь меня до чёрта, — выдыхает Йеджи, зарывая пальцы в волосы Рюджин. — Уже веду, — ухмыляется та, прежде чем её губы снова находят свою добычу. Йеджи, ощущая, как её тело накрывает волна возбуждения, не медлит. Она не отвлекается на слова, её действия говорят гораздо больше. С каждым новым движением её руки сжимают плечи Рюджин, а затем спускаются ниже, оставляя на коже следы жарких прикосновений. Она не боится быть доминантной, и это нравится Рюджин — дикая, властная энергия, которую она всегда хотела почувствовать. Рюджин, не уступая, снова тянет её к себе, почти без сил, но с такой жестокостью, что Йеджи издаёт звук — не в панике, а в предвкушении. Рюджин не остановится, она этого не сделает. Её пальцы пальцы проходятся по впалому животу вызывая мурашки и щекотку. Йеджи выгибается, пока с её губ исходит первый протяжный стон — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — Рюджин слегка приподнимает её подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. Йеджи лишь усмехается и качает головой. С её губ срывается почти невесомое "нет". — Не остановлюсь, — шепчет Рюджин, и её голос полон твердости, как железо. Она резко отстраняется и, несмотря на желание снова слиться в едином порыве, берёт Йеджи за руку и тянет её к кровати, будто на мгновение решив, что никакие стены больше не могут удержать их. Как только они оказываются на мягком ложе, Шин снова накрывает её, целуя, и каждый поцелуй становится всё более страстным. Хван не пасует, её тело принимает каждое её прикосновение, делая ответный жест — более сильным, более жёстким. Всё, что она знала о сдержанности и выдержке, уходит на второй план. Только она и Рюджин. Только в этот момент. Рюджин не позволяет себе сдаваться. Её губы и руки — её оружие, и она использует их с точностью мастера. Йеджи отвечает тем же, их поцелуи становятся такими же резкими и нетерпеливыми, как их взаимное притяжение. В каждой жесткости, в каждом тоне — вопрос: кто из них не сдастся первым? Долгожданный момент наступает. Рюджин снова сжимает её бедра, поднимая, заставляя Йеджи сжаться под её руками, но в этом жесте есть что-то странное — отчаянная потребность. Йеджи заставляет её остановиться, но не словами. Её взгляд, её дыхание — всё кричит о том, что эта ночь не будет просто ночёвкой. Она хочет чего-то большего. И Рюджин, как бы она этого не боялась, понимает: она тоже этого хочет. Йеджи крепче сжимает её руки, и, похоже, их жесты начинают становиться более уверенными, почти неосознанными, как если бы они в какой-то момент утратили контроль. Но Рюджин, несмотря на всё напряжение, не позволяет себе потерять этот контроль. Её руки скользят по изгибу бедра Йеджи, прижимая её к себе с такой силой, что их дыхание становится всё более срывающимся, быстрым, почти животным. Рюджин знает, что она не может уже вернуться. Все эти напряжённые моменты, все их поцелуи и слова — теперь это всё принадлежит этой ночи, этому мгновению. — Ты хотела больше? — шепчет Рюджин, чувствуя, как её голос срывается от напряжения. Йеджи наклоняется вперёд, её дыхание становится горячим и тяжёлым. — Да, — отвечает она, и в её глазах горит огонь, который, кажется, невозможно потушить. И тогда Рюджин не может удержаться, она снова целует её — ещё жёстче, ещё глубже. Йеджи отвечает с таким же нетерпением, как и раньше. Всё остальное исчезает — и громкая музыка, и клуб, и мир за их пределами. Только они. Только этот момент. И только эта невыносимая нужда. Йеджи приподнимает Рюджин, её движения становятся более уверенными, когда она направляет её на кровать. Рюджин не сопротивляется. Она закрывает глаза, когда ощущает мягкость матраса под собой и тепло тела Йеджи, прижимающего её. Это то, что они хотели, то, что они искали, но, как бы ни старались, не могут скрыть тот факт, что эта ночь изменит их — каждое прикосновение, каждый взгляд будет оставаться с ними надолго. Йеджи наклоняется, и её волосы касаются кожи Рюджин. Она смотрит на неё, будто не решается, а затем медленно целует её шею. — Ты всё ещё не боишься? — тихо спрашивает она, но в её голосе уже нет того дерзкого вызова. Рюджин молчит, а её ответ звучит в твердом движении её рук, которые откидывают волосы Йеджи, позволяя ей углубиться в поцелуи. Эта ночь уже не поддаётся анализу. Это только они, только безумие, которое затягивает их и не отпускает. — Я тебя не отпущу, — шепчет Рюджин, и её слова звучат, как обещание. Йеджи не отвечает словами, но её движения говорят за неё. Она отвечает, и их тела говорят одно — никакие преграды не могут стоять между ними, потому что в этой ночи они уже стали неразрывными. Шин ловко справляется с молнией красного шёлкового платья, которое сидело на Хван безупречно, подчёркивая каждый изгиб её тела. Но этот наряд, этот вызывающий алый цвет, этот плавный шёлк, ласкающий кожу, так и кричал: "Сними меня". Йеджи затаила дыхание, когда холодный воздух коснулся её спины, обнажая её чувствительную кожу. Платье медленно соскользнуло с её плеч, ткань прошелестела, будто шёпот. Рюджин не сводила с неё глаз, жадно ловя каждый оттенок эмоций в этом взгляде — смесь дерзости, предвкушения и какого-то тайного огня, который сжигал их обоих. Она подняла руку, чуть касаясь обнажённой ключицы Йеджи, проводя пальцами вниз, по линии плеч, по изгибу талии, наслаждаясь каждой секундой, каждым дрожащим вздохом, который срывался с её губ. — Всё ещё уверена, что это хорошая идея? — голос Шин звучал хрипло, низко, почти срываясь от напряжения. — Чёрт возьми, да, — выдохнула Йеджи, её ладони скользнули по рельефному прессу Рюджин. Шин быстро поменялась местами с Хван, полностью срывая с неё шёлковое платье, цвета крови, оставляя ту в одном белье, которое выглядело ни чуть не сексуальнее чем платье. Хван впилась острыми ногтями, скорее когтями в спину Рюджин, заставляя разрядкой пройтись по телу. Как только пальцы Шин проходятся по промежности старшей, слышится рваный вздох. — Так быстро? А я ещё ничего не сделала. — Ухмыляется Рюджин, стоит стону выйти из губ Хван. Пальцы проходятся круговыми движениями, вверх вниз заставляя будоражить организм от таких прикосновений младшей. — Рюджин... — Вырывается протяжный стон с губ Хван, для Шин такой стон выше всех похвал. — Да, милая? — С явной насмешкой произносит Рюджин. — Начни, — Начать что? — Замедляется, вызывая негодование у Йеджи. — Блять, просто трахни меня уже. Самой себе кивнув, Рюджин стягивает со старшей намокшее бельё и впивается в губы той. — Обычное куни? Это слишком скучно, — У тебя есть варианты? — Да, сядь мне на лицо. — Прямо говорит Рюджин, отчего щёки Йеджи моментально вспыхнули алым, но сразу прикрыла лицо руками — Чего ты смущаешься котёнок? Никогда не пробовала. — Тихое угуконье заставляет умилиться младшую и глупо улыбнуться. — Значит я буду твоей первой, — Твёрдо произносит Шин. Йеджи с опаской выглядывает из ладоней и видит лицо Рюджин и ту самую ухмылку, которая всегда ничего хорошего не предвещала. Рюджин видя неуверенность старшей ложиться спиной и направляет её стараясь предать уверенности, но Шин не Шин если не подшутит над Хван в такой момент. — Ты медлишь. — Ну спасибо, мне не каждый день предлагают садится на лицо. — Раздражённо отвечает Йеджи, поглядывая на довольную моську Рюджин, всё таки поборов себя села. Шин на пробу проходится языком ощущая влагу. Слышит стон — зелёный цвет. Двигает языком быстро, принося старшей удовольствие, но явно не в нужном месте. — Рю... — Госпожа Хван? — Смеётся Шин. — Закончи, — Скулит Йеджи. — Я стараюсь. — Не там. Рюджин усмехается и надавливает большим пальцем на клитор, входя указательным в промежность, получая стон. Движется в быстром темпе. Комната наполняется развратными звуками, которые их соседи явно не оценили бы, но благо они были в клубе. Как он назывался "Aenergy"? "Synergy"? Чёрт его знает, для Рюджин сейчас существовала только выгибающаяся под каждым движением Йеджи сверху. А для Йеджи существовала сейчас только Рюджин, которая будоражила весь организм своими ловкими движениями. Раздаётся последний громкий и протяжный стон, из промежности вытекает белая жидкость, которую Рюджин слизывает без остатка, двигаясь двумя пальцами, чтобы продлить разрядку. Йеджи быстро слезает, пытаясь отдышаться. — Ты слишком быстро слезла, я могла бы ещё поиграться. — Улыбнулась Рюджин. Оказывается улыбка Шин могла предвещать и что то хорошее, но всё ещё безумное. Такой вечер им обязательно запомнится надолго. Он оставит след в их памяти — горячий, обжигающий, пропитанный страстью и чем-то большим, чем простое желание. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего, только настоящее, в котором они принадлежали друг другу, забывая обо всём на свете. Для нас это конец — история заканчивается здесь, оставляя нас на пороге неизведанного, но для них… для них это только начало. Начало чего-то, что может сжечь их дотла или вознести выше всех звёзд. Начало пути, полного искушений, борьбы, боли и наслаждения. Они сделали свой выбор, и теперь им предстоит узнать, чем обернётся эта ночь — всего лишь коротким мигом безумия или чем-то, что изменит их судьбы навсегда.