Обещание

      После того разговора Юнги стал чаще ловить себя на том, что думает о Чимине в моменты, когда должен был заниматься совсем другими вещами. На лекциях он утыкался взглядом в телефон, ожидая сообщение, дома откладывал гитару, потому что ему хотелось просто слушать голос младшего.       И всё бы ничего, если бы это не начинало пугать его.

***

      Сегодня Чимин снова позвонил вечером. Юнги уже привык к этим звонкам, но в этот раз что-то было не так — голос Чимина звучал тише, чем обычно. — Что случилось, Минни? — Ничего… просто… скучаю, — тихо ответил он.       Юнги почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Мы же разговариваем, — пробормотал он, и тут же пожалел об этом, потому что Чимин грустно усмехнулся в трубку. — Это не то же самое, хён... Я хотел бы видеть тебя.       Юнги сжал телефон крепче, стараясь не поддаваться эмоциям. — Знаю.       На мгновение повисло молчание, и Юнги почувствовал, как в горле встала комок. Он не знал, как правильно реагировать, что сказать, чтобы успокоить Чимина... и себя самого. — Если бы ты был рядом, — наконец сказал Чимин, — я бы снова прилип к тебе, и ты бы злился, но терпел.       Юнги невольно улыбнулся. Он помнил, как раньше Чимин буквально вис на нём, обнимал, цеплялся за рукав и не отставал ни на шаг. — Терпел бы, — тихо ответил Юнги, удивляясь тому, как легко ему было это признать.       Чимин на том конце провода фыркнул, и в его голосе появилась привычная нотка веселья: — Знаешь, хён, я тут подумал… а ты скучаешь по мне?       Юнги хотел отшутиться, но вдруг понял, что не может. Он сжал зубы, закрыл глаза и выдохнул. — Конечно.       Слово вылетело само собой. Простое, честное, почти пугающее. — Правда? — Да, Минни. Правда.       На том конце провода послышался тихий смешок. — Я знал.       Юнги закатил глаза, но улыбка сама появилась на его лице. — Ладно, умник. Спи уже. — А ты останешься на линии? — голос Чимина был таким тихим, что сердце Юнги невольно сжалось. — Конечно, останусь.       И они молчали. Чимин тихо дышал в трубку, постепенно засыпая, а Юнги сидел с телефоном в руке и думал о том, что, возможно, они зашли гораздо дальше, чем он готов признать.