Обещание

      Время шло, и Юнги начинал осознавать, что его чувства к Чимину уже давно вышли за рамки обычной привязанности. Это больше не было просто дружбой, привязанностью к младшему. Нет, это было чем-то другим — чем-то пугающим и одновременно захватывающим.       Он замечал это в том, как его сердце странно сжималось каждый раз, когда Чимин смеялся в трубку, или в том, как он ловил себя на ожидании звонка с нетерпением, даже если сам себе не хотел в этом признаться.       Но Юнги был не из тех, кто легко смиряется с новыми чувствами. Его разум бунтовал, заставляя задаваться вопросами, на которые он не мог найти ответа. Что, если Чимин просто младший брат для него? Что, если он сам всё усложняет?       Он не замечал, как начал отвечать на звонки быстрее, как в голосе его стало больше мягкости, а в словах — скрытой заботы. Не замечал, как начал задавать вопросы о том, поел ли Чимин, тепло ли оделся, как обижался, если тот не отправлял ему фото своих будней, будто ему нужно было всегда быть в курсе всего, что происходит в его жизни.       А Чимин чувствовал всё.       Он замечал, как Юнги всё реже перебивал его, когда он рассказывал о чём-то важном. Как стал отвечать не так отрывисто и грубо, как раньше, и даже пытался делать комплименты, хотя и в своём типичном «хёнском» стиле — мол, «неплохо, Минни, но ты мог бы и лучше».       Чимин чувствовал, как его сердце становилось тяжелее, потому что он давно осознавал свои чувства. Для него не было ничего сложного в том, чтобы признать: он любит Юнги.       Но Юнги... Юнги был другим. Чимин знал, что он боится. Боится признаться себе, боится чего-то большего, боится разрушить то, что у них есть. И из-за этого Чимин держал дистанцию, не давил, не говорил лишнего, просто находился рядом.

***

      Однажды вечером, когда они снова болтали по телефону, Чимин вдруг спросил: — Хён, а ты скучаешь по мне?       Юнги замер. Вопрос прозвучал неожиданно просто, но при этом затронул в нём что-то болезненно-щемящее. — Ты чего вдруг? — спросил он, стараясь звучать беззаботно. — Просто спросил, — тихо ответил Чимин. — Знаешь, я скучаю. Иногда так сильно, что даже мама замечает.       Юнги почувствовал, как сердце сжалось. Он наклонился вперёд, опершись локтями о колени, и провёл рукой по лицу. — Минни... Я тоже скучаю, — наконец ответил он, глухо, но честно.       На том конце провода послышался тихий вздох облегчения. — Правда? — Правда. — Тогда пообещай, что когда приедешь, мы погуляем весь день. Я даже выберу маршрут, хорошо?       Юнги усмехнулся, чувствуя, как внутри растекается приятное тепло. — Обещаю. — Хён... спасибо, что ты есть.       Юнги закрыл глаза. — Спасибо тебе, Минни.