Обещание

      Вечером перед отъездом Юнги был особенно тихим. Снег почти растаял, оставляя после себя влажные дороги и прохладный воздух, который казался таким же тяжёлым, как мысли, заполнившие голову Юнги. Они с Чимином медленно шли по набережной, уже не болтая, как раньше. Будто бы оба знали, что слова не помогут удержать момент, не смогут сделать его вечным.       Чимин иногда украдкой бросал на Юнги взгляды, его губы были сжаты, но в глазах читалась привычная мягкость. Он не задавал вопросов, не пытался говорить о грустном, но Юнги чувствовал, как много в этом молчании. — Уезжаешь рано утром? — наконец спросил Чимин, нарушая затянувшуюся тишину. — Да, в шесть, — тихо ответил Юнги, засунув руки в карманы куртки, словно отгородившись от этой реальности. — Ты ведь снова приедешь?       Юнги кивнул, но сам не был уверен, когда. — Конечно.       Чимин грустно усмехнулся. — «Конечно» звучит так, будто ты не знаешь, когда.       Юнги вздохнул и остановился, глядя на водную гладь реки. — Я не хочу врать тебе, Минни, — честно признался он.       Чимин не сказал ничего. Он подошёл ближе и встал рядом, мягко прижимаясь плечом, словно хотел сохранить этот момент как можно дольше. — Знаешь... — вдруг сказал он, склонив голову набок. — Мне будет не хватать этого. — Чего именно? — Юнги скосил на него взгляд. — Тебя. Твоего ворчания. Как ты ругаешь меня за глупые вопросы... — Чимин хмыкнул. — И ещё твоего голоса.       Юнги сжал челюсти, но ничего не сказал. В груди что-то сжалось, болезненно напоминая о том, насколько он привык к Чимину за это время. — Мне тоже будет не хватать тебя, Минни, — наконец выдохнул он, и Чимин, кажется, на секунду задержал дыхание.       Они стояли, не двигаясь, пока Чимин вдруг не шагнул ещё ближе и тихо произнёс: — Хён, можно... можно я сделаю кое-что?       Юнги напрягся, но кивнул, не осмелившись спросить, что именно.       Чимин медленно протянул руку и, поколебавшись, снял с Юнги капюшон, легко заправив выбившуюся прядь волос за ухо. Его пальцы задержались на мгновение, чуть дольше, чем нужно, и в его глазах читалось что-то глубокое и нежное.       Юнги замер, чувствуя, как сердце с бешеной скоростью колотится в груди. Он должен был что-то сказать, пошутить, отстраниться, но вместо этого он просто смотрел на Чимина, позволяя ему быть таким близким. — Запомни меня таким, ладно? — тихо сказал Чимин.       Юнги не нашёл слов, чтобы ответить. Он просто кивнул и, неожиданно для самого себя, протянул руку, чтобы осторожно сжать пальцы Чимина. — Я всегда буду помнить тебя, Минни, — хрипло сказал он, сжимая его руку чуть крепче, чем следовало.       Чимин улыбнулся — мягко, светло, и Юнги вдруг осознал, что этот момент останется с ним надолго. Возможно, навсегда.