Знаменитая парочка Блю

Домашнее задание они всё-таки сдали. Хотя в какой-то момент Рон был почти уверен, что задушит Тотомару прямо за учебной партой и сойдёт с ума ещё на стадии объяснения Тото базовых логических связей. Он вспоминал, как они сидели в библиотеке — вяло освещённой, с запахом пыли, старых книг и потёртых страниц. Ишшики корпел над распечаткой дела, прикусывая кончик ручки, а Камонохаши, скрестив руки на груди, наблюдал за ним с тем самым видом, в котором сочетались усталость, раздражение и что-то ещё. Что-то тёплое. — Мотив не может быть «он просто был грустный», — вздохнул тогда Рон, — это не мотив. Это состояние. — Ну, а вдруг он из-за грусти… ну… оступился! — возразил Ишшики с искренним рвением. — Оступился?! — Рон чуть не закашлялся от смешка. — И случайно зарезал своего начальника? Молодец, ты придумал новую статью — «убийство по настроению». Он уже хотел сказать что-то колкое, но замер. В Ишшики было что-то… несломленное. Он не сдавался. Даже после десятой ошибки. «Ты всё-таки не безнадёжен», — подумал он тогда. И он продолжал объяснять. Снова терпеливо — ну почти. Он подталкивал Ишшики к ответу, подсказывал, направлял, и каждый раз, когда Тото хоть немного приближался к истине, Рон ловил себя на том, что доволен и горд. В итоге они справились. Каждый написал свою часть, Рон аккуратно выровнял листы, скрепил их и собрал всё вместе. Он первым пошёл отдать отчёт учителю, а Тото, немного запыхавшийся поспешил за ним, и они вдвоём передали результат своих мучений. «Это конец», — подумал тогда Рон. — «Теперь я свободен.». Формально всё. Их партнёрство подошло к концу. Но этот «конец» почему-то… не нравился ни одному из них.

***

На следующий день Ишшики сидел у окна, уткнувшись щекой в ладонь, и рассеянно следил за тем, как ветер гнал по двору сухие листья. В груди было странное, глухое ощущение. Пустота. Он не хотел этого признавать, но… Ему не хватало Рона. Да, Камонохаши был высокомерен, язвителен, свысока смотрел на всех, включая его самого. Но… с ним было по-другому. Он видел вещи, которые Ишшики не замечал, объяснял их, пусть и с насмешками, но он никогда не отталкивал его по-настоящему. Ишшики опустил взгляд. Пальцы теребили угол учебника. «Он был засранцем. Но… хорошим засранцем.» Он не заметил, как рядом кто-то сел. Только лёгкий скрип стула вернул его в реальность. Он повернулся — и застыл. Рон сидел, подперев щёку, как будто так и надо. В его взгляде читалась знакомая скучающая насмешка. — Доброе утро, Тото, — протянул он лениво. — Ты, надеюсь, не отчаялся за ночь без моего блистательного разума? Ишшики моргнул, сердце резко гулко ударилось в грудной клетке. — Доброе утро… Ты чего?.. Мы же уже… — он сбился, не зная, как закончить. — Что? Думаешь, я позволю тебе остаться одному и деградировать, после всех моих вложенных в тебя сил? — Рон вопросительно поднял бровь. — Я что, зря тебя воспитывал? Ишшики выдавил смущённую улыбку. В груди стало тепло. Очень тепло.

***

Время, как это обычно бывает, прошло незаметно. Осень ускользала, оставляя после себя только золотые листья и грязь на дорогах. Вместе с ней подходило к концу и первое полугодие учёбы. В академи всё постепенно начали ожидать праздников и грядущей зимы. И Ишшики было искренне интересно — как здешние люди переживают холод? Всё-таки он был здесь чужим, приезжим. Ему хотелось увидеть всё, впитать атмосферу и исследовать город. За это время многое изменилось — особенно для Ишшики с Роном. Тото сблизился с Роном. Или, по крайней мере, ему так казалось. Теперь Камонохаши доверял ему немного больше, чем раньше. Он даже привёл его в свою «тайную» комнату — в подвале северного крыла школы, куда имели доступ лишь единицы. Там, среди полок с пыльными томами, неработающих ламп и странных приборов, царила полумрачная атмосфера — такая, что могла бы напугать кого угодно, но Тото почему-то чувствовал себя там в безопасности. Это место словно было продолжением Рона, его мыслей и его странностей. «Он впустил меня сюда,» — с каким-то трепетом подумал тогда Тото. — «Значит, по-своему — доверяет.» И это вызывало странное, упрямое тепло в груди. Чувство, с которым он пока не знал, что делать. Оно не было резким, не было отчётливым — просто… было. Иногда он ловил себя на том, что улыбается, вспоминая, как Рон, свернувшись на старом кресле, рассуждает о мотивах убийства в одном из дел, жуя соломинку и размахивая рукой с сиропом. А ещё… «Тото». Прозвище, которое раньше казалось ему детским и глупым, теперь не вызывало раздражения. Напротив — оно начало ему нравиться. Рон сблизился с Тото. Ишики Тотомару спас ему жизнь. Рон раскрыл множество загадок, встретился с многими детективами по всему миру и избежал более чем огромной доли покушений на свою жизнь, во время учебы. Но за всё это время никто — ни один человек — не бросался в огонь, чтобы спасти его. Ни один. Он всегда говорил себе, что это нормально. Он раздражал людей, злил их до бешенства. Его манера говорить, его проницательность, его отсутствие фильтра — всё это отталкивало. Люди не спешили рисковать собой ради него. И он не винил их. Но Тото… Когда Рон оступился на лестнице, он уже принял падение. Он знал, как сгруппироваться, знал, что удар будет болезненным, но не смертельным. Он был готов. Но Тото прыгнул под него, без раздумий, как будто его собственная жизнь не имела значения. Это не было героическое позёрство. Это был импульс — чистый, искренний. Рон должен был быть благодарен. И он был. Но он сказал Тото, что тот повёл себя глупо. Что это было излишне. Он не солгал — он никогда не лгал ради чьих-то чувств. Для него правда была выше добрых намерений. Всегда. И всё же… потом он жалел. Жаловался ли он сам себе? Да. Потому что впервые в жизни он хотел бы сказать что-то мягкое. Хотел бы поблагодарить. Хотел бы… быть добрее. Потому что когда он взглянул на Тото и увидел, как уголки его губ дрогнули, как в глазах промелькнула боль — эта картина преследовала его каждую ночь в течение недели. Он не мог спать. Не мог выкинуть это из головы. Он чувствовал вину. И не только её. Нет. Всё было глубже. Он чувствовал, как кто-то медленно, но уверенно подбирается к его сердцу, к тем чувствам, что он сам давно решил похоронить. Он хотел верить, что всё ещё контролирует ситуацию, но в мыслях всё чаще всплывали нелепые фантазии — такие, какие он когда-то бы высмеял. И всё же теперь они не казались глупыми. Наоборот. Они были пугающе возможными. И всё же его мозг, воспитанный на сомнении, на разоблачениях, не давал ему покоя. Что, если Тото всё это подстроил? Что, если вся его открытость — это маска? Его непринуждённый язык тела, привычка высказываться вслух, глупость во всех аспектах и спасение Рона что, если всё это — ловушка? Что, если он — всего лишь марионетка в чьей-то чужой игре, посланная, чтобы добраться до Рона Камонохаши? Нет. Он знал. Глубоко внутри он знал — Тото настоящий. Таким человеком нельзя притвориться. Невозможно подделать тепло, которым он согревал окружающих. Невозможно фальшиво отдать себя без остатка. Но страх был. Потому что чувства — настоящие чувства — не поддаются логике. После его спасения. Рон хотел снова встретиться с Тото, чтобы узнать больше об этом странном человеке. Был ли он действительно хорошим человеком или пешкой в более темной игре, призванной поймать Рона? Раскрытие этого дела могло бы стать первым шагом, проверкой его возможностей. Или проверкой не является ли он параноиком, и это был просто обычный случай. Это была одна из причин почему он решил сблизится с Тотомару Ишшики.

***

Ишшики сидел на диване в той самой комнате Камонохаши — его временном убежище, ставшем почти родным. Перед ним были разложены тетради, ручки и недописанная работа по химическим реакциям, в которую он уже несколько минут подряд безуспешно пытался вникнуть. Рядом с ним развалился Рон Камонохаши, лениво перелистывающий пожелтевшую от времени газету и попивающий свой ужасающе приторный сахарный сироп. — Тото, ты готов к поездке? — голос Рона неожиданно выдернул его из глубин невесёлых размышлений. — А? Эм… нет, пока что нет, — замялся Тотомару, почесав затылок. — А что за поездка? — Только не говори, что забыл, — с усталым вздохом отозвался Камонохаши. — Через два дня мы едем в горы на стрельбище. Это ежегодная традиция — уезжать в уединённое место в конце полугодия и проводить там неделю. Иногда две. — Что?! Первый раз слышу! Я ведь первый год здесь, так что без понятия о подобных мероприятиях, — Ишшики уставился на него, раскрыв рот. — Это звучит круто и немного пугающе. — Аа, точно, — кивнул Рон, откладывая газету и изучающе глядя на Тото. — Ну, тогда слушай. Мы едем на большом автобусе в горы, где есть специальное место, построенное для практики. Там можно учиться стрелять из пистолета, но если хочешь — можно выбрать и другие уроки. Иногда устраивают соревнования по дедукции. Камонохаши лениво усмехнулся: — И меня там ещё никто не победил. — Невероятно, — прошептал Ишшики, глаза его засветились. — А на сколько мы туда едем? — Обычно на неделю, максимум две. Но если пойдет снег или будет гололёд можем задержаться до трёх. Так что советую запастись тёплыми вещами. — Ой… — Тото побледнел, вспоминая содержимое своего шкафа. — А когда мы выезжаем? — В понедельник. Через два дня. — ОЙ! — Тотомару подскочил, и Рон вздрогнул от неожиданности. — У меня вообще чемодан не собран! И тёплой одежды почти нет! Я как раз собирался в магазин на следующей неделе… Придётся всё срочно менять… Он начал суетиться, лихорадочно собирая свои бумаги. — Прости, Рон! Кажется, наши посиделки с домашкой придётся отложить… Я сегодня ночью всё доделаю! Честно! А сейчас мне нужно… Увидимся позже! Он уже почти выскочил из комнаты, но Рон вдруг протянул руку и легко схватил его за запястье. — Подожди, Тото. Ты собираешься в торговый центр? — А?.. Да, — пробормотал он, неловко кивнув. — А ты вообще знаешь, где он находится? Тото покраснел и покачал головой: — На самом деле нет. Я ещё толком не гулял по городу… Рон тихо вздохнул, убрав прядь волос с глаз. «Вот что мне с ним делать…» — подумал он, не без внутренней усмешки. — Тогда завтра пойдём вместе. Я всё тебе покажу и помогу выбрать тёплые вещи. Идёт? Глаза Ишшики засветились от радости, но в то же время он поник, слегка сгорбившись. Стыд за то, что он снова нагружает Рона своими проблемами, явно его тяготил. — Ты уверен?.. Я могу и сам… — Я уверен, — спокойно, но твёрдо сказал Камонохаши. — Мне всё равно нечем заняться. А теперь садись обратно и заканчивай домашнюю работу. Потом перейдём ко второй части. Ишшики благодарно кивнул, не находя слов. «Можно ли это назвать свиданием?» В голове пролетели странные мысли, из-за чего Тото поспешил закрыть рот рукой, дабы случайно не сказать это вслух. Он снова сел на диван, взял ручку в руки и посмотрел на Рона — тот уже снова читал газету, будто ничего и не произошло. Но правда была в том, что с каждым днём Камонохаши всё больше привязывался к этому наивному и доброму парню. Он не хотел анализировать причины. Он просто хотел, чтобы Тотомару был рядом как можно чаще.

***

Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, ложась золотыми полосами на лицо Рона Камонохаши. Он поморщился, зажмурился сильнее и отвернулся на бок, но свет упорно находил путь к его глазам. С тихим недовольным стоном он протянул руку к прикроватным часам и прищурился. 09:00. — Чёрт, — пробормотал он. — Ещё полчаса до будильника. Он мог бы попытаться уснуть снова, но мысль об этом дне не отпускала. Внутри всё было тревожно и… возбуждённо? Рон вздохнул, тяжело сел на кровати и провёл рукой по лицу. Да, он волновался. Сегодня был день, когда он впервые покажется Ишшики вне академии. Не как гений-детектив, а как… простой парень. Он поднялся, на удивление бодро, и отправился в душ. Тёплая вода текла по коже, помогая окончательно проснуться. Он напевал под нос мелодию, которую слышал недавно от Тото — какая-то лёгкая поп-песня, которую тот слушал на перемене. Песня до сих пор звучала у него в голове. Но не голосом певицы, а самого Ишшики. Чистым, немного высоким, с той самой заразительной интонацией, от которой у Рона всё внутри невольно сжималось. Когда он вытерся и вернулся в комнату, с полотенцем на шее, он встал перед зеркалом и задумчиво посмотрел на себя. Волосы были всё ещё мокрыми, из-за чего чёлка прилипла к лбу. Стоит ли убирать её лаком или оставить? Как он выглядел с ней в глазах других людей? Рон провёл пальцами по волосам и усмехнулся. Сегодня он выбрал оставить челку в покое. Он надел облегающую чёрную водолазку, затем светлую кофту. На случай ветра. И тёмные джинсы, которые плотно сидели и подчёркивали его фигуру. Он знал, что выглядит чертовски хорошо. И именно этого и хотел. На кухне он быстро заварил себе лапшу быстрого приготовления. Он был из тех кто не любил готовить и не увлекался едой, еда для него была скорее топливом для жизни, что бы он мог и дальше расследовать дела и учится в академии Блю. На самом деле у него было достаточно денег, чтобы питаться в ресторанах каждый день, и поэтому у него никогда не было причин учиться готовить. С треском он открыл три пакетика коричневого сахара и бросил в чашку с кофе. Горечь растворилась в сладости, но вот его беспокойство не уходило. Он посмотрел на себя ещё раз в зеркало у двери. Расчёсанные, но не уложенные волосы и чёлка которая закрывает глаза. Интересно, как отреагирует Тото? Заметит ли? И, что важнее — сможет ли он как-то спровоцировать Тото? Стал бы Тотомару завидовать, если бы Камонохаши выглядел лучше по сравнению с Тото даже в обычной одежде? Он надеялся на это. Зависть или ревность была лучше, чем его обычное, раздражающее спокойствие. Тото ждал у сада около общежития. Его лёгкая фигура выделялась на фоне бетонных плит и раннего света. На Ишшики был полосатый свитер в белую и черную полоску, который демонстрировал его тонкие ключицы и бледную кожу. Длинные рукава скользили ниже кончиков пальцев, скрывая их и придавая ему вид юности и невинности. Рон остановился в нескольких шагах, не сразу подходя. Его взгляд невольно скользнул по телу Тото — джинсы плотно облегали бёдра и ноги, придавая его фигуре удивительно притягательный вид. А теплый свет подчеркивал его нос, непослушные волосы, мягкие черты лица, и эти чёртовы ключицы… Рон выругался про себя. Тото, должно быть, почувствовал его присутствие, или, по крайней мере, его взгляд, потому что эти карие глаза открылись и повернулись к нему без колебаний. Его карие глаза сразу встретили взгляд Рона. Он тут же расплылся в искренней, радостной улыбке. Вокруг глаз собрались мелкие лучики солнца. — Доброе утро Рон! — радостно сказал Тото. Он неторопливо встал и вытянул спину, свитер поднялся достаточно, чтобы немного приподнять подтянутый живот. Рон моргнул и попытался снова включить мозг. Ему нужен был сахар. Нет, ему нужно было что-то другое, но сахар тоже подойдет. — Доброе… — он хрипло выдохнул. Горло пересохло. — Ну что ж, пойдём по магазинам, Тото. Ишшики кивнул. — Спасибо большое что решил провести до торгового центра, — Тото уважительно поклонился. Рон отвёл взгляд, чтобы не уткнуться взглядом ему прямо в грудь. — Да ничего. Я ведь говорил, мне не сложно. Не могу же я тебя одного тут оставить. А то вдруг потеряешься, и дорогу обратно не найдёшь, — Рон самодовольно усмехнулся. Ишшики фыркнул, но ничего не сказал. Его улыбка осталась прежней — лёгкой и тёплой. Тотомару не мог оторвать взгляда от Рона. Он старался не смотреть слишком долго, пытался сосредоточиться на улице, на прохожих, на небе, но всё равно взгляд каждый раз возвращался — к нему. Мысленно он молился, чтобы Камонохаши этого не заметил. Хотя… кто вообще мог бы удержаться и не посмотреть? Особенно когда Рон выглядел именно так. Сейчас, вне привычной академической формы, в простой повседневной одежде и с небрежно растрепанной чёлкой, он был почти неузнаваем. Ишшики привык видеть его строгим, собранным, с холодным взглядом и безупречным внешним видом. Но сейчас… Сейчас Рон выглядел живым, настоящим и обычным парнем. Взъерошенные волосы мягкими прядями ложились на лоб, оттеняя его яркие, голубые глаза. Глаза, в которых можно было утонуть, если только позволить себе смотреть слишком долго. Ишшики поймал себя на том, что в очередной раз любуется — тем, как мягко изгибается линия плеч, как свободно сидит водолазка, какая у него ленивая, даже вальяжная походка, но в то же время — завораживающая. Он всё чаще замечал что Рон — не просто непонятный гений. Он живой, очень живой человек. Иногда рассеянный, иногда язвительный, иногда… чертовски красивый. Рон был красив, как с обложки. Сам он, конечно, никогда не упустит возможности об этом упомянуть разок, а может — и не раз. Ему очень шла повседневная одежда. Хотя на красавце все будет красиво смотреться… Но дело было не только во внешности. Высокий рост, худощавое, но выносливое тело, тёмные, непослушные волосы, в которые — будь Божья воля — Тото бы с удовольствием зарылся в них пальцами, просто чтобы почувствовать их мягкость. И, конечно, эти глаза… Эти синие, как зимнее небо, глаза с насмешливой искрой. Честно признаться Ишшики с самой первой встречи, не мог перестать о них думать. Они действительно его манили. И это до смерти его смущало. Сердце сжалось, а щеки начали предательски теплеть. «Надеюсь он не заметил… » —пронеслось в голове, и он сжал плечи, стараясь не смотреть в сторону Камонохаши. — Спасибо большое, Тото, — внезапно услышал Ишшики, и его сердце вздрогнуло. — Ты тоже неплохо выглядишь, — добавил Рон, сверкая своей фирменной, хитрой улыбкой. — Конечно, с моим образом не сравниться… но всё же. Ну конечно же Рон не мог удержаться, ни на секунду, ни на одно слово без подкола. Но Тото замер. Погодите… Что?! Он ведь… не говорил это вслух? — Нет… — пролепетал Ишшики, уставившись на тротуар. — Скажи, что я не… — Ага, — спокойно отозвался Камонохаши, не останавливаясь, но с особенно довольной интонацией. Он шёл немного впереди, руки в карманах, а взгляд скользил по витринам, будто он даже не слушал. Но конечно он слушал. Рон всегда слушал. Тото опустил голову, чувствуя, как уши горят. С каждым шагом всё больше хотелось провалиться сквозь землю. Или спрятаться за ближайшей мусоркой. Или, может, просто исчезнуть на пару лет, чтобы перестать чувствовать, как сердце до боли стучит в груди. — Я… я опять болтал вслух, да?.. — прошептал Ишшики, как будто надеялся, что Рон всё-таки не расслышал. — Угу, — с ленивым смешком подтвердил Камонохаши. — Но, признаться, это было приятно услышать. Тотомару вздохнул. Слова прозвучали просто, почти невзначай. Но в них было что-то… другое. Что-то тёплое. Он медленно поднял глаза и встретился с его взглядом. Рон уже смотрел на него, и этот взгляд… был мягче, чем обычно. Ишшики не знал, что сказать. Но и не нужно было. Они продолжили идти рядом. И этого было достаточно.

***

Они зашли в торговый центр, и Тотомару сразу замер, как только двери закрылись за ними. Толпа в торговом центре шумела и мельтешила, как осенние листья на ветру. Ишшики шел рядом с Роном, восторженно крутя головой. Всё вокруг было ему в новинку — от витрин с осени и и даже с рождественскими украшениями до странных, завораживающих запахов пряностей и кофе. — Это всё… такое большое, — тихо сказал Тото, будто боялся потревожить волшебство. — И… светящееся. Это как декорации в фильмах. Не верится, что это по-настоящему. Рон слегка усмехнулся, наблюдая, как тот задерживается у каждой витрины, как прикасается к стеклу, словно не может поверить, что всё это настоящее. Иногда Тото случайно касался его — лёгкое прикосновение пальцев к руке, плечо к плечу, когда они вместе смотрели на витрину. Камонохаши не отстранялся. Ему даже… не было неприятно. И это стоило отдельного размышления. Но позже. Темноволосый шел рядом, чуть позади, засунув руки в карманы пальто. Он наблюдал за брюнетом. За тем, как Тото останавливается у каждой витрины, как склоняет голову, прищуривается и морщит нос, когда запах специй оказывается слишком резким. Рон позволял себе улыбаться. Не так, как обычно — холодно или чуть иронично. Нет. Он улыбался по настоящему и искренне. Камонохаши вдруг понял, что в последнее время слишком много смотрит на Тотомару и слишком часто он ловит себя на этом. Это был ещё один вопрос, который стоит обдумать позже. Камонохаши остановился у одной из витрин. Его взгляд зацепился за полку с мягкими игрушками, освещённую золотистыми огоньками. Он прищурился, едва заметно усмехнулся и кивнул на одну из них: — Смотри, — Рон кивнул на витрину с игрушками. — Это же ты. — Где? — Вон, хомяк, — Камонохаши указал пальцем на игрушку. — У него такие же наивные глаза как у тебя, и шерстка растрёпанная, прямо как твоя прическа. И щеки. Такие же огромные. — У меня не такие огромные щёки! — возмутился Тото, хмурясь и прищуриваясь на плюшевую игрушку. — Ладно. А теперь посмотри на его свитер и на себя. — Рон усмехнулся, чуть склонив голову. Он указал сначала на игрушку, потом на Тото. Свитер на хомяке действительно был полосатым, почти как тот, что был сейчас на Ишшики и это сравнение выглядело настолько нелепо точным, что Рон не удержался и добавил: — Ну вы с ним прямо как близнецы. — Ты издеваешься, — пробормотал Ишшики, но уголки его губ задрожали, выдавая, что на самом деле он не обиделся. — Я совсем на него не похож. — Конечно, не похож, — лениво подтвердил Рон. — Он, кажется, более молчаливым чем ты. — Хей! Тото хотел продолжить спор, но вдруг остановился, разглядывая витрину уже в ответ. Он шагнул ближе, указав на игрушку чуть поодаль. Среди прочих зверюшек сидел чёрный кот, с поднятым хвостом, и с мордой, на которой застыло настолько узнаваемое выражение лица, что Ишшики не смог сдержать смех: — А вот и ты. Рон моргнул. — Прости? — Этот кот. — Тотомару указал на зверька за витриной. — Смотри, как он на всех смотрит, самодовольно и хитро. Будто что-то замышляет. — Тотомару хихикнул. — У тебя точно такое лицо, когда ты составляешь свои теории об убийствах. — Не правда мы не похожи. — Камонохаши ещё раз осмотрел игрушку, дабы найти различие. — У меня волосы более ухоженные. — Рон скрестил руки на груди и фыркнул. — Да-да, конечно, — отозвался Ишшики, не сдерживая улыбки. Они оба замолчали. Стояли перед витриной, плечо к плечу, окружённые огнями, пёстрыми цветами, шумом. И всё же внутри этого момента было удивительно тихо и удивительно спокойно. — Они, наверное, были бы неплохими друзьями, — наконец пробормотал Тото. — Хомяк и кот? — переспросил Рон. — Почему нет? — Потому что один съест другого. Ишшики покачал головой. — Нет. Этот кот просто будет молча сидеть рядом и слушать хомяка. А хомяк будет с ним болтать. — Хм, возможно, — Камонохаши чуть усмехнулся. Тото улыбнулся шире, и тишина между ними наполнилась лёгким, еле заметным теплом. Рядом с плюшевыми зверями, среди сверкающих гирлянд они стояли и хихикали вместе.

***

Они поднялись на верхний этаж торгового центра. Там было светло и тепло, пахло новой тканью и слабым запахом стирального порошка. Ишшики даже не успел осмотреть магазин снаружи, ему пришлось быстро войти внутрь, так как Камонохаши уже ушел вглубь магазина. Рон почти не разглядывал ассортимент он уверенно шел вперёд, а его взгляд двигался быстро, будто он уже знал, что ищет. Он остановился у стойки с куртками и жестом позвал Ишшики. — Сначала подберём тебе куртку, — сказал темноволосый, не терпя возражений. Он молча сдвинул вешалки, провёл пальцами по тканям, словно искал нечто определённое. Потом вытащил светло коричневое пальто, с мягкой подкладкой и высоким воротником. Рон передал его Тото и тут же — вторую вещь, короткую утеплённую темно синюю куртку. — Обе примеряй. — Обе? — переспросил Тото. Рон поднял бровь и посмотрел на него своим фирменным, недовольным взглядом. — Хорошо-хорошо… Ишшики скрылся в примерочной. Через минуту он вышел в пальто. Оно сидело идеально: подчёркивало плечи, стройнило силуэт и делало Тото более взрослым. — Угу… — сказал Рон сам себе, шагнув ближе. Он осмотрел Тото взглядом от воротника к подолу. — Повернись. Ещё раз. Отлично. Только пуговицу верхнюю застегни, а то может продуть, если не закрывать её. — Спасибо… — фыркнул Ишшики, но всё же послушно застегнул. — Оно такое тёплое. В нем прямо уютно. — Я знаю, — спокойно ответил Рон, и что-то в этом спокойствии заставило Тото снова улыбнуться. Потом Ишшики примерил вторую куртку, он застыл, поправляя капюшон, пока Камонохаши пристально его рассматривал. Рон даже обошёл его кругом, как ювелир, осматривающий драгоценный камень. — Ты слишком серьёзно ко всему относишься, — буркнул Тото. — Я же не на показ мод собираюсь. — Знаю, но если уж тратить деньги, то потрать их на что-то стильное и теплое. Тото пробормотал что-то невнятное, на родном языке и Рон отметил себе что надо начать учить японский язык… С сияющими глазами Ишшики вышел из примерочной с новым свитером. Рон сидел на пуфике, развернувшись к нему вполоборота, и внимательно смотрел, как тот выходит в очередном луке. — Ну как? — спросил Ишшики, поворачиваясь в бордовом оверсайз-свитере и коричневом шарфе, уютно обмотанном вокруг шеи. Рон одобрительно кивнул: — Неплохо. Ты словно профессор в отпуске. Мне нравится. — Правда? — Тото расплылся в улыбке. — Правда, — кивнул Рон, подперев подбородок рукой. — Подойдёт для твоих кардиологических убийственно-добрых монологов. — Хэй! — Шучу, шучу, — Рон хмыкнул. — Подожди здесь, у меня есть идея. Он вскочил, быстро скрылся в каком-то отделе и вернулся с охапкой чего-то нелепо яркого и странного. Тото неуверенно взял предложенное, а потом, немного недоумевая, всё же пошёл переодеваться. Через пару минут он вышел в мохнатом лимонно-жёлтом свитере, с торчащими ушками на капюшоне. Он выглядел, как ребенок сбежавший с детского карнавала. — Роон… — простонал Тото, хмурясь. — Это преступление против моды и здравого смысла! — Ты чудесно выглядишь, — Камонохаши рассмеялся. — Ты! — Ишшики фыркнул и пихнул его в плечо, но потом всё-таки захихикал, глядя на своё отражение. — Ладно, ладно… Это было весело. Но больше я такое не надену, никогда. — Хорошо. Хотя этот утиный образ теперь будет жить у меня в голове. Тотомару раздражённо закатил глаза, но ничего не ответил. — Ладно. Теперь, — продолжил Рон и вытащил с полки толстовку. — Это. На серой ткани, посреди груди, красовался утконос с хмурой мордой и надписью «I bite, but politely.» — Это шутка? Ты где это вообще нашел?! — Ишшики нахмурился. — Я такое не надену. — Пожалуйста примерь, — отозвался Рон. — Это утконос с грустной энергетикой. Смотри какой он милый, но смертельно опасный. — Смертельно опасный, ага… — Тото закатил глаза, но с тяжёлым вздохом, схватил толстовку. — Это в последний раз когда я примеряю такое, это только ради тебя. Когда он вышел, Рон выдержал пару секунд молчания, затем с самым сияющим выражением лица кивнул: — Великолепно! Полный образ, стильный, грозный и немного мультяшный! Идеальный образ чудика! — Знаешь, если бы ты работал продавцом, тебя бы уволили за излишнюю честность, — пробормотал Тото, но в уголках губ виднелась улыбка. Тотомару переоделся в свою одежду и вышел из примерочной. — Теперь твоя очередь. — Моя? — Рон приподнял бровь. — Конечно! Мы прошли такой длинный путь, и было бы жаль, если бы я купил что-то только для себя. Давай вместе поищем что-то интересное и для тебя! Ишшики не дал Рону времени на отказ, он взял его за руку и уверенно повёл к другой секции. Камонохаши не сопротивлялся. Было что-то забавное в этом, наблюдать, как Ишшики, обычно суетящийся и рассеянный, сейчас нахмурившись и целеустремлённо рассматривал вешалки, будто расследует какое-то дело. Он вытащил кремовый свитер, с высоким воротником и протянул Рону. — Примерь. Мне кажется, тебе пойдёт. Рон взял вещь, оглядел её, затем медленно кивнул и ушёл в примерочную. Теперь уже Тото сел на пуфик, и с нетерпением смотрел, как Камонохаши, немного неуверенно, выходит из примерочной. — О, — вырвалось у Ишшики. — Неплохо. На самом деле, он не ожидал, что на Роне будет так хорошо смотреться этот цвет. Мягкий светлый оттенок делал его черты чуть теплее, подчёркивал скулы, а высокий воротник уютно закрывал его шею. Всё в нём по-прежнему было сдержанным, но уже с налётом чего-то домашнего. — Удивительно, как тебе всё идёт. — Спасибо. — Рон посмотрел на него поверх плеча и чуть наклонил голову. Следующим что Камонохаши примерил, это кашемировое пальто тёмного цвета, в комбинации с тёплым шарфом и мягким серым джемпером. Всё сидело на нём идеально. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала — высокий, сдержанный и элегантный парень. Мечта всех девушек. — …Вау, — вырвалось у Тото. Он моргнул и смутился, поняв что сказал это в слух. — То есть… тебе идёт. Всё идёт. — Это была комплимент или констатация факта? — Рон приподнял бровь — Э… И то, и другое, наверное. — Спасибо, Тото, — Камонохаши усмехнулся. — Просто тебе действительно очень идёт… Особенно этот джемпер. Тотомару вспыхнул, осознав, что говорил вслух, а не мысленно. Он уставился в пол и вдруг замолчал, красный как помидор. Пока Рон примерял ещё пару вещей, Ишшики разглядывал его украдкой, как тот двигается, как откидывает волосы с лица, как прямо держит спину. Всё это было интересно, привлекательно. И, чёрт возьми, несправедливо. Почему ему всё идёт? Даже то пальто, которое он отверг, выглядело шикарно. Ишшики понял, что снова смотрит на него. Но не на одежду. А на лицо. Брюнет невольно поймал себя на мысли: «Жаль, что не видно его глаз.» Он тут же одёрнул себя, покраснев ещё сильнее. Тотомару резко встал. — Я пойду… ещё кое-что посмотрю! — выпалил он и, не дожидаясь ответа, почти убежал в глубь магазина, пряча пылающее лицо рукой. Камонохаши провожал его взглядом и медленно качнул головой. — Тото, ты ужасно палишься, — тихо пробормотал он и, ухмыльнувшись, вернулся к своему выбору одежды. Ишшики остановился на другом конце магазина, он зашёл в детский отдел. Здесь пахло детским мылом, хлопком и чем-то приторно-сладким. В этом отделе было тихо и безлюдно. Он медленно опустился на корточки, обхватил колени и уткнулся лбом в рукава. — Чёрт, — выдохнул он, сжимая ткань свитера, — что со мной не так?.. В последнее время Ишшики все чаще и чаще замечал что как-то странно себя чувствует рядом с Камонохаши. Однако причину этого он все ещё не понял. Он вспоминал взгляд Рона, его лёгкую усмешку, то, как темноволосый выглядел в свитере и пальто. Брюнет тихо застонал от досады. Эти мысли были неуместны, нелепы, они сбивали с толку. Он приехал сюда за новыми вещами, а не думать о свитерах и глазах Камонохаши, чёрт побери! Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Раз. Два. Три. Он выпрямился и вернулся в отдел, где его ждал Рон. Тот стоял у зеркала в другом чёрном пальто с высоким воротником и тёплом джемпере цвета графита. — Ну как? — Очень красиво, — тихо отозвался Тото, стараясь не смотреть на Камонохаши слишком долго, — тебе идёт. Ишшики отвернулся, подошёл к пуфику и начал методично раскладывать свои покупки, расправляя ткань, стараясь сконцентрироваться хотя бы на чём-то другом. — Ну, мне всё идёт. Ты же сам это сказал, — хмыкнул Рон и исчез за занавеской примерочной. — Я пойду на кассу, — негромко сказал Ишшики, бросив взгляд в сторону. — Ага, — без интереса отозвался темноволосый. Ишшики подошёл к кассе, выложил всё на стойку и шагнул ближе, засунув руки в карманы. Его улыбка начала меркнуть, когда взгляд упал на монитор кассового аппарата. Цены… Одна за другой они появлялись, складывались и росли как снежный ком. Цифры на экране ползли вверх слишком быстро и равнодушно. Один свитер стоил как его недельный бюджет на еду. Брюки — почти столько же. А верхняя одежда… Он даже думать не хотел. «Господи… я даже не смотрел… Я идиот. Всё выбирал Рон.» — пронеслась страшная мысль у Тото в голове. Он обернулся. Камонохаши был где-то позади, рассматривал, кажется, стойку с перчатками. Неспешно, спокойно. Как всегда. «Точно. Он же богат.» — На Ишшики упало осознание. Опустошённость накрыла неожиданно резко, холодной и неприятной волной. Он чувствовал, будто его кинули в воду с грузом на плечах. На экране мигнула итоговая сумма. — Вам упаковать? — вежливо спросила кассирша. — И, может, что-то ещё? Тотомару тяжело выдохнул и опустил взгляд. — Простите… Можете, пожалуйста… отменить всё, кроме этого, — он осторожно отделил бордовый свитер, который Рон первым выбрал для него. Тот, в котором он чувствовал себя уютно. Менее всего чужим. Кассирша удивилась, но тут же кивнула и начала класть их в отдельную корзину. Спокойно, без упрёков. — Всё хорошо, — сказала она тихо, заметив его напряжённое лицо. — Вам не за что извиняться. Ишшики только кивнул, не поднимая глаз. Оплачивая, он чувствовал, как его лицо ноет — не от боли, а от сдерживаемой эмоции. Пустота в груди гудела. Он натянуто улыбнулся, поблагодарил, попрощался с кассиршей — и пошёл к выходу. Он остановился у витрины, зажал маленький пакет с единственным пакетом в пальцах и ждал. Тото очень надеялся что у него получилось состроить спокойное выражение лица. Камонохаши неспешно подошёл к кассе и привычно выложил выбранные вещи. Пару тёплых водолазок, пальто, перчатки и серый шарф из шерсти. Пока он вынимал кошелёк, его взгляд машинально скользнул по стойке и задержался на корзине за кассиршей. Сердце будто что-то сжало. Он сразу узнал эти вещи — мягкие брюки, шарф, пальто… Это всё, что он выбирал для Тото. Кассирша, заметив его заминку, вежливо спросила: — Нужен ли вам ещё пакет? Или, может, хотите посмотреть что-то ещё? Рон не ответил сразу. Он смотрел на корзину. Его лицо стало чуть строже, а голос — тише: — Эти вещи… Что с ними? — Это от прошлого покупателя, — с улыбкой пояснила девушка. — Он попросил отменить большую часть своих вещей. Камонохаши повернул голову к выходу, где в полутени витрины стоял Ишшики. Он был неподвижен, словно застывшая статуя. Маленький белый пакет с покупкой сжимался в его руках, голова была опущена, а плечи немного сутулились. Тото даже не смотрел никуда — просто стоял. Рон ощутил, как внутри что-то болезненно сдавило. Сначала мелькнула мысль — может, Тото просто передумал. Вещи не подошли? Не понравились? — Мистер? — окликнула Рона Кассирша. — Что-то не так? Рон вздрогнул и бросил взгляд на девушку за кассой, а после на кассовый аппарат. Секунда и всё сложилось в голове. Тото не передумал. Он просто не мог себе этого позволить. Точно Тото ведь здесь по стипендии. Поступил через конкурс, получил шанс, с помощью выигрыша в лотереи… Рон стиснул зубы. Его рука непроизвольно ударила себя по лбу. Он должен был подумать об этом. Нет он должен был знать, об этом с самого начала, тогда он не привел бы Ишшики сюда. Он снова перевёл взгляд на корзину. — Упакуйте, пожалуйста, всё это, — тихо сказал Камонохаши, почти не глядя на кассиршу. — Да, всё. Девушка удивлённо моргнула. — Конечно, — Она аккуратно начала складывать вещи в пакет, но не удержалась, чтобы не взглянуть то на Рона, то на Ишшики у входа. На её лице появилась мягкая, понимающая улыбка. — Вот вещи для вашего возлюбленного. Рон мгновенно покраснел до кончиков ушей. Горячая краска растекалась по щекам и по шее. — Он не… — вырвалось резко, почти раздражённо, — он не мой возлюбленный. Кассирша слегка испугалась, быстро извинилась. Но Рон уже фыркнул и отвернулся, упрямо сунул в руки карманы, забрал пакеты и, ничего больше не говоря, направился к выходу. Камонохаши чувствовал себя странно. Вероятнее всего он должен был быть зол, на кассиршу, за то что та поспела назвать их с Тото возлюбленными, но если быть честным Рон не был уверен что чувствует себя злым. Он вообще не чувствовал никаких негативных эмоций. Наоборот. Он чувствовал положительные ощущения. Однако Камонохаши не хотел об этом думать сейчас… Он решил опять отложить размышления на потом. Ему срочно нужно было выпить сироп, дабы его мозг продолжил полноценно работать. Рон выходит из магазина с уверенной походкой, держа в руке два больших плотных пакета. Он видит Тото, тот всё так же стоит у выхода, пряча глаза. Его лицо выглядело как выцветшая фотография, такое же мрачное, но натянуто улыбающееся, будто маска. Рон делает пару шагов вперёд и хочет сказать что-то, протянуть ему пакет — просто отдать и не думать, — но тормозит. Он чувствует, как что-то в груди сжимается — от того, как выглядит Тото. От того, что он даже сейчас старается казаться счастливым и непринуждённым. Ишшики не хочет показаться жалким. «Если я сейчас протяну ему этот пакет… он почувствует себя униженным. Он откажется. Он улыбнётся, но будет мёртв внутри. Он будет думать, что я жалею его…» Рон молчит. Пакет в руке становится тяжёлым, будто он набранный камнями. Ишшики, не зная, что сказать, первым нарушает тишину. — Ещё раз спасибо, что привёл меня сюда. Было весело, — он улыбается, но от его улыбки Рону становится больно. Тото отворачивается, будто выискивает что-то в витрине рядом, но его взгляд пустой. Потом он снова поворачивается к Рону, склоняя голову чуть набок: — И прости, если это было лишней тратой твоего времени. Я… просто… — он пожимает плечами, — не часто бываю в таких местах. Рон всё ещё не произносит ни слова. Просто смотрит. В эти опущенные глаза, в это старание казаться весёлым, будто всё в порядке. Ишшики, не зная, куда деть себя, находит в себе силы выдавить чуть ярче улыбку. — Может я могу угостить тебя чем-нибудь, в благодарность? Тут недалеко есть кафе, вроде местного фастфуда. Ну, знаешь… — он хихикает. — Аппетитно, пахнет картошкой и другой вредной пищей. Уверен ты ж, наверное, никогда туда не заходил, да? Рон чувствует, как внутри него что-то трескается. Эта улыбка — такая же искусственная, как те манекены в отделе, с которых они смеялись час назад. И тем не менее… она работает. Она пробивает его ледяную оболочку. Камонохаши всё ещё держит пакет. Он всё ещё не уверен, почему не отдаёт его. — Хорошо, — наконец отвечает Рон, хмуро и неохотно. — Пошли. Они пересекают улицу и заходят в яркое, шумное кафе. Воздух наполнен ароматом масла, жареного хлеба, весёлых голосов и мягкого гула заказов. Ишшики первым подходит к кассе, быстро выбирает еду: что-то простое, тёплое и с горячим напитком. Он улыбается кассиру, ведёт себя вежливо, как всегда. Рон стоит рядом, слегка отстранившись, его взгляд неотрывно остаётся на Тото. Когда подходит его очередь, он делает заказ, не слишком обильный, но в то же время явно не экономный. Они занимают места у окна — полукруглая мягкая скамья, пластиковый столик. Ишшики усаживается первым, аккуратно ставя под стол свой крошечный пакет. Рон молча опускается рядом и кладёт свои большие пакеты у ног. Они сидят молча. Тото смотрит в окно, где отражается город — огни, прохожие, вечерний ветер. Он греет руки о стакан с кофе и что-то тихо бормочет себе под нос, скорее для фона. Рон смотрит на него краем глаза. На то, как тот легко дышит, будто всё в порядке. На его пальцы — тёплые, немного дрожащие. На глаза, которые всё ещё не светятся так, как раньше. Он сжимает пальцами свой стакан. Он не знает, что сказать. Он не знает, как сделать так, чтобы Тото не чувствовал себя плохо. И он всё ещё не отдаёт пакет.