Обними меня

Осень 2024 года

      Чонвон проходит в их с Сону номер, слышит, как за ним закрывает дверь Чонсон. Они скидывают обувь и, не раздеваясь, заходят в спальню. Чонвон пробегается взглядом по друзьям. Хисын стоит у окна, что-то печатая в телефоне. Ян уверен, что это снова по работе. Даже сейчас не может её отпустить. Йеджи сидит на краю кровати, продолжая обнимать себя за плечи. Она поднимает взгляд с пола, смотря на друга. Чонвон поворачивает голову на Рики, который достаточно расслабленно сидит в кресле, и, если бы не тревожный взгляд на дверь ванной, Чонвон бы решил, что ему совершенно всё равно, что меньше двух часов назад они все стали соучастниками преступления.       — Сону в ванной? — спрашивает Чонвон, хотя прекрасно знает ответ.       — И не выходит оттуда с момента, как мы приехали. — Рики поднимается с кресла.       — Вы можете уйти? — Чонвон начинает стягивать пальто, чувствуя на себе внимательный взгляд Пака.       — Разве мы не должны сейчас всё обсудить, чтобы завтра хотя бы совпадали наши показания? — Рики хмурится, останавливаясь напротив Чонвона.       Ему приходится поднять голову, чтобы заглянуть в лицо японца. Чонвон прищуривается, рассматривая сосредоточенное лицо одноклассника. За столько лет они все повзрослели, это отчётливо видно по серьёзному взгляду, который не был свойственен Нишимуре, и отсутствию детской припухлости, которая так нравилась Сону в школе.       — Погорим, но не здесь и не сейчас.       — Давайте пойдём в наш номер. — Хисын отрывается от телефона и подходит к Йеджи, приобнимая её за плечи.       — Если он такой же маленький, как и этот, то лучше ко мне. — Говорит Рики и наконец-то отрывает взгляд от Чонвона. — На втором этаже.       — Мы с Сону придём позже.       Чонвон поворачивается к Паку, отдавая ему пальто. Они совершенно невесомо касаются пальцев друг друга, и, если бы Чонвон не был сейчас так напряжён из-за Сону, он бы обязательно заострил на этом внимание. Случайные прикосновения, как когда-то в школе.       — Всё хорошо? — спрашивает Пак, когда все ребята выходят из номера оставив за собой приоткрытую дверь.       — Будет, как только увижу Сону, — выдыхает Чонвон, — и поужинаю с тобой.       Чонвон выдавливает из себя улыбку, но Пак на неё не отвечает. Он уходит, тихо прикрыв за собой дверь и Чонвон тянется к ингалятору в кармане штанов. Сделав желанный вдох и собравшись с мыслями, он тихо стучит в дверь ванной:       — Сону. — Зовёт друга, но в ответ пугающая тишина.       Сону, запертый в ванной — это один из кошмаров. После той весенней ночи, и с недавних пор и сегодняшней.       — Все ушли. Впустишь меня?       Он прислушивается к звукам за дверью и выдыхает, когда слышит как щёлкает замок. Чонвон про себя считает до трёх, прежде чем толкнуть дверь.       На полу ванной лежит куртка, в которой приехал Сону, наверно, он тут заперся, как только они с ребятами приехали. Рукава свитера закатаны до локтей и Чонвон бегло проходится взглядом по тыльным сторонам рук, но там лишь старые белые шрамы. Он и не замечает, как облегчённо выдыхает.       — Я хотел. — Неожиданно говорит друг, садясь на бортик ванной.       Ким смотрит перед собой, Чонвон останавливается напротив, накрывая руки друга холодными ладонями. Они ещё не успели отогреться с улицы.       — Но стало страшно, испугался боли. — Усмехается парень, а Чонвону хочется плакать от облегчения.       Сону пытается шутить. Это хороший знак. По крайне мере Чонвон на этой надеется.       Он сжимает ладошки Сону и смотрят в глаза, а там страх. Наверно, загляни Чонвон в своё отражение — увидит то же самое.       Они совершили преступление. Снова. Защищали себя?       Сколько они будут этим оправдываться?       Чонвон уверен, что до конца жизни.       Потому что как в шестнадцать лет не хотелось оказаться за решёткой, так и сейчас. Хочется в свою любимую кровать в Сеуле, под одеяло.       А ещё хочется на ужин с Чонсоном. Не думал о Паке с выпускного старшего, но стоило вернуться сюда, пересечься взглядами и невесомыми прикосновениями, и будто снова шестнадцать, и он снова влюблён.       Это до ужаса смешно.       — Почему в это сейчас оказались втянуты Рики и Чонсон? — спрашивает Сону, когда Чонвон несколько раз ополаскивает лицо холодной водой, чтобы привести себя в чувства.       Ян оборачивается. Сону всё ещё не опустил рукава свитера. Кончиками пальцев проводит по белым шрамам.       Это страшно.       Но страшнее видеть свежую кровь на руках младшего и отнимать лезвие из крепкой хватки. Они той весенней ночью были вместе, но те события больше всего сказались на Сону. А, казалось бы.       Чонвон уверен, Рики не узнаёт Кима, когда на него смотрит. Чонвон тоже не узнавал первые месяцы, а потом лишь грустно вспоминал, что Сону раньше ярко улыбался, громко смеялся и много говорил.       — Нам нужно лишь пережить эту ночь, завтрашний день и уехать отсюда. — Чонвон смотрит на друга. — Мы справились с этим будучи подростками, справимся и сейчас.       — Мы не сделали ничего плохого. — Напоминает Сону, когда они собираются выходить из номера. Он хватает Чонвон за руку и смотрит в глаза.       — Мы не сделали ничего плохого. — Вторит словам друга и сжимает ладонь Сону в ответ.       Мантра на всю оставшуюся жизнь.       Не убеди они в шестнадцать лет сами себя — не прожили бы эти двенадцать лет относительно спокойно.       Когда они входят в номер Рики на втором этаже, ребята прерывают активное обсуждение произошедшего. Чонвон не улавливает смысл последних сказанных слов Хисына, перед тем как за ними закрывается дверь. Все смотрят на Сону, который прячет взгляд за опущенными ресницами и проходит в комнату, когда Йеджи подзывает его к себе за стол.       — Мы решили, что нам нужно перекусить, — говорит Рики, когда Чонвон косится на пакеты из доставки.       Чонвон только хмыкает и проходится взглядом по комнате в надежде найти место рядом с Чонсоном. Или не рядом. Он ещё не определился, как будет лучше себя чувствовать.       Им сейчас предстоит обсудить всё произошедшее за этот вечер.       Всего лишь убийство одноклассника, им с ребятами ведь не впервой.       От собственных мыслей хочется треснуться головой о бетонную стену.       — О чём вы говорили? — Чонвон натягивает рукав свитера на пальцы и присаживается на кресло, на локте которого сидит Пак.       Прошло двенадцать лет, но рядом со старшим спокойно.       Не спокойно только от того, что Чонсон в принципе оказался в это втянут.       И кто его только просил идти за ними на крышу. Остался бы на банкете или что там вообще происходило, когда Бомгю неожиданно захотел со всеми поговорить и обсудить минувшие дни.       Если бы он только не святил какой-то флешкой, ребята бы точно его проигнорировали. Они никогда с Бомгю тесно не общались, особенно в выпускном классе, когда он обвинял ребят в убийстве Ёнджуна.       — О том, что Рики стёр всё с камер. — Говорит Хисын, закидывая в рот картошку фри. Чонвон хмурится и смотрит на Нишимуру, который в свою очередь не отводит тревожного взгляда от Сону.       Чонвон его понимает.       Ким больше не тот парень, в которого Рики когда-то был влюблён. Он больше не смотрит прямо в глаза, не лезет в разговор. Он смотрит лишь на свои сцепленные ладони и поднимает взгляд только на Йеджи, когда она протягивает ему бургер.       — Я уже подумал о том, что нас бы увезли из школы в наручниках, будь там что-то выдыхает Чонвон. — Когда ты успел это сделать?       — Не считаю важным вдаваться в такую мелочь. — Рики отталкивается от стены и присаживается на диван, что стоит напротив кресла. — Куда важнее то, что Бомгю вам угрожал. Детективы уже к обеду найдут в его телефоне и ноутбуке всё, что связано с вами. Вы знаете, что там может быть?       — Без понятия. — говорит Хисын.       Чонвон поджимает губы, думая и вспоминая, что произошло за эти недели. Чувствует как смотрит на него из-под ресниц Чонсон, дёргается, когда тот кладёт ему на плечо руку и говорит:       — Тебе нужно поесть. — И кивает на пакеты на столе.       Ян не уверен, что способен сейчас даже смотреть на еду.       — Хисын прав, мы не знаем, что было у Бомгю. Мы получили несколько посланий, в которых он говорил о том, что вся правда станет явью. Поэтому мы здесь. Испугались, что на следующий день после дня рождения школы в новостях появятся кадры как мы толкаем Ёнджуна в реку. — нервно посмеивается Чонвон. Он чувствует, как напрягается ладонь Пака у него на плече.       Кажется, это впервые за двенадцать лет, когда Чонвон произносит это вслух, когда рядом есть кто-то ещё.       Не просто кто-то.       А те, кого Сону и Чонвон старались оградить от этого. Сделать всё, чтобы они не узнали и никак не были к этому причастны.       И где они теперь, спустя двенадцать лет.       Но ни Рики, ни Чонсон ничего не говорят.       Будто знали, что то, в чём их обвинял Бомгю после той мартовской ночи — правда.       Чонвон поднимает на Пака взгляд, а тот снова смотрят мягко и успокаивающе. В стекле очков блики от лампы. Ян задерживает на этом взгляд, а после ведёт плечом, скидывая когда-то родную руку.       — Что, если он всё это устроил, чтобы вы признались? — Рики наклоняется вперёд, облокачиваясь локтями на колени. — Дело было закрыто спустя несколько недель, после того, как нашли труп. Полиция подтвердила, что это был несчастный случай.       — Бомгю продолжал настаивать уже после. Показывал всем в школе одну несчастную фотографию, на которой засветились Чонвон и Сону, — говорит Йеджи, — упоминал, что мы с ним ссорились и всё в этом роде. Полиция несколько раз вызывала меня на допрос, на этом всё. — Девушка пожимает плечами и внимательно наблюдает за тем, как Сону начинает разворачивать упаковку бургера. Рики тоже кидает на это взгляд.       Чонвон кусает губу. В голове слишком много мыслей и их очень сложно собраться во что-то одно.       — Нам не может повести по второй раз. На Бомгю точно остались наши отпечатки пальцев. — Чонвон чувствует железный привкус крови во рту. Разодрал губу. — Мои уж точно.       Хисын напоминает о дожде, а Рики так же напоминает, что это была лишь противная морось и Чонвон прав.       Даже если и не отпечатки пальцев, то какая-то ДНК точно осталась.       — Разве мы не буде придерживаться того, что Бомгю сам решил сигануть с крыши? — тихо говорит Йеджи. — Мы придумали дурацкую историю за пять минут до того, как вызвали полицию. — Напоминает.Чонвон чувствует как к горлу подступает паника. — Мы все повторяли полиции одно и тоже: он как сумасшедший требовал признаться в то, что мы не делали двенадцать лет назад, а потом поскользнулся и упал. Чонвон лишь пытался его схватить.       А у Чонвон до сих пор перед глазами расширенные зрачки Бомгю. Осознание в чужих глазах. Хотел добиться справедливости для давно мёртвого друга. А в итоге присоединился к нему.       Чонвон просто не мог позволить, чтобы этот кошмар продолжался.       Сону уже был на грани. Хисыну и Йеджи до края оставалось совсем чуть чуть.       В тот момент это казалось самым правильным решением.       Как и двенадцать лет назад.       — Мы защищали себя. — Наконец-то говорит Човнон и встаёт. — И продолжим это делать. То, что вы теперь втянуты, — он смотрит сначала на Рики, потом на Чонсона, — мне жаль. Не думаю, что вы когда-то мечтали стать соучастниками убийства.       — Мечтал об этом в шестнадцать, но решил выбрать карьеру чемпиона. — Рики расслабленно откидывается на спинку стула. — Как вы думаете, почему за алкоголь вы отделались лишь остранением на какой-то небольшой срок, когда других за это отчисляют?       Он обводит каждого взглядом, обходит лишь только Чонсона, но его это и не касается.       Действительно, почему?       Чонвон был уверен, что эта удача. Он в те дни пытался поверить, что его защищает какой-то ангел хранитель. Потому что по-другому он не может объяснить их везение.       Но ехидный взгляд Рики говорит сам за себя. Чонвон складывает два плюс два, вспоминая, как буквально через несколько дней после злосчастной ночи, Нишимура сообщает о том, что он отправляется в Японию на сборы, откуда уже не вернётся в школу.       А Сону в тот вечер разбивает сердце японцу, заявив, что отношения на расстоянии — это слишком. Ему такое не подходит.       И ведь только друзья знают, что и сердце Сону тогда разлетелось на тысячи кусочков.       — Это ведь ты. — Говорит Чонвон, смотря прямо на Рики.       — Что он? — все переводят взгляд на Сону, когда они спрашивает охрипшим голосом.       — Директор сказала, чтобы мы благодарили нашего друга, но никому из нас тогда не было до того, чтобы обдумывать её слова. — Чонвон начинает ковырять кожу вокруг ногтей на правой руке. — Потому что мы боялись оказаться за решёткой больше, чем отчисления. Мы были к этому готовы, но неожиданно нам говорят лишь о каком-то отстранении.       — Либо вы, либо я. — Усмехается Рики.       А Чонвону хочется нервно рассмеяться, что пазл наконец-то складывается спустя столько лет.       — И ты выбрал нас. — Подводит итог Йеджи, отпусти взгляд.       — Я выбрал Сону.       Рики снова пытается поймать чужой взгляд, но Ким опускает голову. Что он пытается рассмотреть в бургере в руке — Чонвон не знает. Уверен только в том, что у Сону, как и у него, нет аппетита. Бургер так и остаётся даже не надкусанным.       — Я ничего не понимаю. — Говорит Хисын.       — Моей матери не нравилось, что я в то время не занимал призовые места. И она считала, что всё дело в моём желании поскорее вернуться в школу, в частности, к Сону. — Чонвону кажется, что на месте Сону он бы уже с ума сошёл от постоянного взгляда Рики в свою сторону. За это его, кстати, хочется хорошенько так треснуть. — Чтобы вы пошли пьянствовать ночью в лес? Да ещё и в такую морозную погоду? В это, наверно, поверила только администрация школы. — Рики снова усмехается. — А на утро пропал Ёнджун. Мне оказалось легко сложить два и два, учитывая, как отстранённо ты начал себя вести. — Он обращается к Киму, но тот не поднимает взгляда.       — Почему тогда ничего у него не спросил? — Чонвон перетягивает внимание Рики на себя. Видит, как напряжен Сону. Йеджи и Хисын обеспокоенно на него поглядывают.       Сону бы отправить в комнату. А еще уйти вместе с ним, потому что его ни в кое случае нельзя оставлять одного после событий сегодняшней ночи.       — Потому что до последнего не хотел верить, что Сону…вы как-то к этой причастных. — Рики прищурившись, смотрит на Чонвона. — Не хотелось верить, что вы убийцы. — Ян слышит как рядом усмехается Чонсон.       Обязательно подумает об этом потом, потому что бургер из рук Сону падает на пол и Йеджи к нему подскакивает, схватив руки. Сону бы начал сейчас раздирать старые шрамы ногтями. Боль, чтобы перекрыть внутренние терзания.       Убийцы.       Чонвону хочется прибить Рики за это слово. Он может называть их как хочет, но не в присутствии Сону.       — Мы защищались. — По слогам говорит Чонвон, раздражённо смотря на японца. Чонсон снова кладет руку ему на плечо, а Чонвон ее скидывает.       Ему совершенно сейчас не до этого.       — Мы с Сону вернёмся в номер. — Говорит Йеджи помогает Киму подняться, держа его за руку. Чонвон слабо кивает. — Я спать не собираюсь, буду на связи.       Они уходят, тихо прикрыв за собой дверь и Чонвон облегчено выдыхает. Теперь можно поговорить, не сдерживаюсь в выражения. Хисын понимает это по взгляду друга:       — Чонвон.       Зовёт его, но тот только отмахивается.       — Не смей даже думать о том, что ты что-то можешь исправить. — Чонвону и уточнять не нужно. Все в комнате понимают, что он говорит о Сону и его состоянии. — Я благодарен тебе за твою жертву, правда. Боюсь, из тюрьмы Сону не вышел бы. Да и мы тоже. — Усмехается и чувствует, как рядом напрягается Пак.       — Расскажи. — Неожиданно для всех говорит Чонсон, привлекая к себе внимание. Чонвон поднимает на него взгляд. — Расскажите о том, что было той ночью. Правду, а не ту ложь, которую вы вешали всем на уши.       Хоть в голосе Пака и слышится холод, Чонвон во взгляде его не видит. Пак смотрит мягко и Ян понимает, что Чонсон хочет понять. Как когда-то любимый человек оказался причастен к убийству.       Что Чонсон скажет, когда Чонвон сообщить, что именно он толкнул Ёнджуна? Сможет понять его действия?       Разве это можно понять?       Пак точно видел, что сегодня Чонвон своими руками толкнул и Бомгю, когда тот стоял на краю крыши.       Он опускает взгляд на свои ладони и сжимает их в кулаки.       Убийца.       — Мы защищались. — Сквозь зубы повторяет Чонвон.       — Как и сегодня? — Рики прищуривается, наклоняясь вперед, пытаясь заглянуть в глаза Яна. Но Чонвон головы не поднимает.       Короткие ногти впивается в ладони. В голове каша из давно забытых воспоминаний, а на плече тёплая ладонь. Чонсон сжимает его плечо, пытаясь привлечь к себе внимание. Он видит как младший сжимает кулаки, но накрыть их своей рукой — это нарушить личные граница.       Они не виделись двенадцать лет. Почти что незнакомцы.       А Чонвон бы сейчас все отдал, только бы оказаться отсюда где -о далеко, но вместе с Паком.       Прошло двенадцать лет, одного ужина, чтобы рассказать о своей жизни не хватит.       — Разве мы не должны решить и все просчитать до мелочей, чтобы завтра с допроса в полиции не выйти в наручниках? — охрипшим голосом спрашивает Чонвон.       — Должны, но я хочу знать, что действительно произошло тем вечером. — Продолжает настаивать на своём Рики.       Чонвон как-никогда хочется запустить в него стакан с водой, что Чонсон ему протягивает и когда только успел отойти?       — Обязательно вернёмся к проблеме, но сначала правда, Чонвон-а.       — Ты хочешь знать насколько сильно в это втянут Сону? — Чонвон сжимает стакан в руке, прожигая Рики взглядом.       — Чонвон. — Хисын снова пытается привлечь его внимание.       — Да, хочу. Хочу знать, что, мать его, что на Сону так повлияло, что я его не узнаю.       — Прошло двенадцать лет, люди меняются. — Чонвон пожимает плечами.       Они ходят вокруг, но Чонвону не хочется вспоминать ту ночь. Он всеми силами старался ее забыть. Чонвон смотрит на Хисына и понимает, без правды перед Рики и Чонсоном они не продвинуться дальше.       Все тайное становится явью.       Так было написано в одной записке.       Бомгю был прав.       Когда-нибудь это всплыло бы.       И никто из них не может быть уверен в том, что с утра все доказательства, найденные Бомгю, не будут во всех новостных каналах. Даже если они все косвенные. Сам факт.       — Мы не сделали ничего плохого.       Хисын кивает, он согласен на то, чтобы все рассказать. На счет Йеджи и Сону Ян не уверен, но у них нет другого выбора.       Чонсон и Рики уже в это втянуты.       Пак пересаживается за стол, где до этого сидела Йеджи. Предлагает Чонвону бургер, напоминая, что нужно кушать. Но Ян отказывается. Он лишь делает пару глотков воды, нащупывает ингалятор в кармане штанов и пробегается по воспоминаниям двенадцатилетней давности.       Он спрятал их глубоко, надеясь больше никогда не возвращаться. Но это все равно все возвращалось в кошмарах.       — Йеджи и Ёнджун поссорились. Ещё до начала дискотеки.

Весна 2012 года

      — Мы с тобой подобрали парные костюмы, — охрипшим от бесконечного кашля голосом говорит Чонсон.       Чонвон сидит на краю его кровати и поправляет на его плече одеяло, дотрагивается до спотевшего лба и тяжело вздыхает. Снова поднимается температура.       — И ты не должен быть со мной в одной комнате, не хочу тебя заразить. — устало говорит Пак, а Чонвон только недовольно цыкает.       — А ты не должен так много болтать, может пропасть голос. — тихо добавляет Чонвон и протягивает Паку стакан с тёплым чаем, чтобы смочить горло. — Я вообще могу не идти никуда.       — Я знаю, что ты хочешь. — Чонсон возвращает стакан парню и опускается на подушку, Чонвон вновь поправляет одеяло. — Не лишай себя возможности повеселиться, только потому что я свалился с температурой.       — В следующий раз, когда ты решишь, что на улице достаточно тепло, чтобы ходить без куртки между корпусами, я напомню тебе, чем это в итоге может закончиться.       Чонвон говорит тихо, сейчас из-за температуры Чонсона раздражает яркий свет и громкие звуки. Хисына в комнате нет, он с Йеджи в спортивном зале, они заканчивают подготовку к дискотеке. В этот раз девушка вновь постаралась на все сто процентов. Как и всегда.       Ян уходит, когда старший засыпает. В комнате он застаёт Сону, который недовольно смотрит в экран компьютера. Он сидит в наушниках, из-за чего не замечает как друг возвращается и дёргается, стоит Чонвону дотронутся до его плеча.       — Что случилось? — спрашивает у Кима. Чонвон плюхается на кровать, пытается рассмотреть что-то в компьютере друга, но тот быстро закрывает все вкладки и недовольно смотрит на Чонвона.       — Идём на дискотеку без своих вторых половинок, как в старые времена, да? — хоть Сону и улыбается, Чонвон чувствует, как тот недоволен из-за того, что Рики снова не будет в школе в эту ночь, ведь у того встреча с новым тренером. Должен вернуться только под утро. — А ещё и Йеджи без парня, и Хисын, поэтому действительно как раньше. — Чонвон прищуривается, а Сону только отмахивается и возвращает своё внимание к монитору и открывает одну из вкладок.       Они ещё какое-то время обсуждают предстоящую дискотеку, пока в комнату не врывается Йеджи с просьбой помочь ей в комнате. Сону прячется за наушниками, утыкаясь в монитор, поэтому помогать девушке уходит Чонвон. Перед дискотекой он собираетяс ещё раз зайти к Чонсону.       Йеджи болтает, много, пока примеряет несколько нарядов, прося Чонвона помочь с выбором. Ян только удивляется бесконечно гардеробу девушки и одобрительно кивает на каждое платье. Как итог она запускает в него футболку из шкафа и обессилено садится на пол.       — В первый раз я настолько погрузилась в подготовку к дискотеке, что забыла о самой себе. — Тяжело вздыхает девушка. Чонвон перебирается на пол и садится напротив неё. — Они все ужасны, да?       — Они все прекрасны, так же, как и ты.       — Ой, не нужно меня тут успокаивать. — Йеджи недовольно морщится и начинает крутить в руках атласную перчатку.       — Я ещё даже не начал.       Позже к ним присоединяется Сону и Чонвон безумно ему благодарен, ведь друг тем самым спасает его от этого бесконечного выбора. Пока друзья занимаются выбором наряда и причёски, Чонвон заваливается на кровать подруги и листает новостную ленту твиттера. Он поглядывает на часы и мысленно возвращается к тому, что Чонсон заболел и лежит сейчас с температурой.       Его из мыслей вырывает Сону, который показывает на время и намекает на то, что им тоже пора собираться. Дискотека не собирается ждать главных героев этого вечера. Чонвон бы ещё поспорил на этот счёт, но смиренно поднимается с кровати, хвалит выбранное платье, которое Йеджи повесила на дверцу шкафа и выходит за другом. В коридоре они встречают Хисына и Чонвон заглядывает в приоткрытую дверь комнаты, чтобы удостовериться, что Пак спит. Сону и Хисын на это только закатывают глаза, по-доброму, а Чонвон за это толкает Кима в плечо, не забыв отметить, как Сону вёл себя летом, когда Рики получил травму на соревнованиях.

♡♡♡

      Чонвон не устанет повторять о том, что Йеджи каждый год превосходит все ожидания. Школьные дискотеки точно будут скучать, когда они выпустят из школы. Спортивный зал украшен в нежно-пастельных цветах, в этот раз Йеджи выбрала тему ранней весны, когда тепло только возвращается. Во всех украшениях прослеживается сюжет весенних цветов, столы с пуншем также украшены неяркими цветами. Кто-то упоминает, что в фотобудке снова разливают алкоголь, и Чонвон усмехается. Неужели никто из учителей за столько дискотек так и не прознал об этом?       Они с Сону веселятся под плейлист, который помогали составлять подруге, поэтому каждая песня — их любимая. Отходя попить пунш, он проверяет сообщения от Чонсона и облегчённо выдыхает, тот писал ему час назад, сообщил температуру, то, что принял таблетку и лёг спать. Чонвон надеется, что так оно и есть. Как же его угораздило так простыть. Не стоит доверять весеннему солнцу, оно всегда обманчиво. На реке до сих пор не сошёл лёд, Чонвон не собирается вылезать из тёплой куртки вплоть до мая.       По лицам учеников видно, они снова все довольны. Йеджи, Чонвон уверен, довольна не меньше. Он начинает искать её взглядом, смотрит в сторону сцены, но там только пара ребят из баскетбольной команды, в том числе и Хисын. Они что-то обсуждают, размахивая руками. Около фотобудки только Минхёк, который поглядывает в сторону дежурных учителей, и Чонвон понимает, что он их караулит, пока внутри разливают алкоголь. Ян выкидывает пустой одноразовый стаканчик, допив весь пунш, и тянет за рукав пиджака Сону.       — Ты не видишь Йеджи?       — Что? — Сону наклоняется ближе к другу, так из-за громкой музыки не может расслышать вопрос, и Чонвон повторяет громче.       Сону только отрицательно мотает головой и тоже начинает высматривать девушку среди учеников. Она не могла отлучиться с дискотеки надолго, ведь любит всё держать под контролем. Чонвон проверяет телефон на новые сообщения, пишет Йеджи, но та не выходила в сеть с шести вечера, ещё до начала дискотеки. Чонвон не уверен, что она вообще взяла с собой телефон. Ребята отходят в более спокойный угол спортзала и подзывают к себе Хисына, когда тот как раз ловит их взгляд.       — Ты не видел Йеджи? — обеспокойнно спрашивает Чонвон, стоит старшему к ним подойти. Он так же оборачивается, беглым взглядом осматривает спортзал.       — Я разговаривал с ней полчаса назад, — озадачено говорит Хисын и Чонвон в его взгляде ловит рассеянность. — Она сказала, что забыла что-то в комнате и попросила за всем присмотреть. Я так и не понял, что именно это могло значить, за чем я тут должен был присматривать, но…       — А где Ёнджун? — Чонвон прерывает друга, схватившись за его руку. Они все вновь осматривают помещение, Хисын отходит к ребятам из команды, спрашивает у них, Сону интересуется у дежурного учителя про Йеджи. Тат только пожимает плечами и отвлекается на пролитый пунш.       — Джеюн сказал, что видел их на выходе из школы, — озадачено говорит Хисын, венушвись к друзьями, минут пятнадцать назад.       — Чёрт. — Ругается себе под нос Сону и они быстрым шагов выходят за спортивного зала.       Чонвон с Хисыном выходят на крыльцо школы, осматриваясь, в то время как Сону отправляется в комнаты за верхней одеждой. Хисын спускается с лестницы, обнимая себя за плечи. Конец марта, а по ощущениям середина зимы, днём шёл снег, припорошив дорожки.       Когда Сону выходит с верхней одеждой, он находит друзей возле открытой калитки, которая ведёт в лес. И видит в глаза друзей тревогу.       — Тут одна туфля Йеджи, — тихо говорит Чонвон, забирая из рук друга куртку. Он кутается в неё, застёгивает до самого горла.       Они больше не говорят, только молча идут по тропинке, на которой видны следы. И находят Йеджи с Ёнджуном быстрее, чем Чонвон думал.       Только когда Хисын отдёргивает Ёнджуна за его пиджак от Йеджи, Чонвон приходит в себя и подбегает к девушке, которая опустилась на землю возле дерева, к которому её прижимал Ёнджун. Весь макияж растёкся из-за слёз, на губе кровоподтёк. Её платье всё в грязи, голые ноги без обуви тоже, а в глазах один только ужас.       Чонвон и Сону присаживаются напротив подруги, Чонвон хочет спрятать её в свои объятья, отдать свою куртку, чтобы как-то согреть, но его резко отдёргивают от неё, и он падает на спину. Вокруг крики, кто что кричит — не понятно. В лесу темно, очки съехали на переносице. Он слышит, как Йеджи просит Ёнджуна остановиться, когда он снова замахивается на Хисына, который, кажется, только пришёл в себя от удара. Сону отползает в сторону и с ужасом в глазах смотрит на происходящее.       Всё происходит слишком быстро, вот Ёнджун снова отталкивает Хисына, вот опять поворачивается к Йеджи, у которой уже закончились все слёзы, а руки с ногами заледенели от холода. Он наклоняется к ней, хочет снова схватить за запястье, на которых уже оставлены красные следы от его пальцев, которые на утро расцветут синяками.       — Я добьюсь вашего исключения из этой чёртовой школы! — кричит парень, тянет на себя Йеджи, та продолжает отбиваться, царапает уже грязными ногтями его кожу от чего он резко её отпускает и замахивается ладонью.       Но в этот момент Сону ударяет его большой веткой по голове и тот медленно поворачивает к нему голову, пошатываясь. Он прикладывает руку к затылку, Чонвон уверен, что чувствует там кровь. И не дав ему опомниться, подскакивает с холодной земли и со всей силы, которая у него только есть, толкает его в сторону реки.       Звук треснувшего льда, всплеск воды и последующая тишина будут преследовать каждого в кошмарах.       — Мы должны что-то сделать. — Подрагивающим голосом говорит Йеджи. Они смотрят на треснувший лёд на реке, под которым пару минут назад скрылось тело Ёнджуна. — Мы должны что-то сделать. — Она оборачивается к друзьям, которые находятся в таком же шоке от случившегося.       Девушка обнимает себя за голые плечи, надеясь согреться. Платье, которое она так долго выбирала для этой дискотеки порвано и перепачкано. Под ногтями со свежим маникюром скопилась грязь. Она уже не чувствует пальцев на ногах из-за холода. Туфли валяются где-то в стороне, потеряла, пока сопротивляясь, шла за Ёнджуном. Сону выпускает ветку из рук и все ребята дёргаются, когда он оседает на холодную землю, продолжая смотреть на реку. Хисын зарывается пальцами в волосы, чертыхаясь себе под нос. Чонвон стягивает с себя куртку и накидывает ей на подрагивающие плечи подруги. Он берёт холодные ладошки девушки в свои не менее холодные руки и заглядывает в испуганные глаза. — Это случайность. — Ч-что? — подрагивающим голосом спрашивает девушка.       — Мы ничего не можем сделать, кроме того, как защитить самых себя, — Чонвон делает глубокий вдо, чувствуя тяжесть в груди, — Мы не сделали ничего плохого.       Он начинает задыхаться из-за приступу, это было неизбежно. Замёрзшими и грязными пальцами находит ингалятор не менее грязных штанов и делает вдох.       Все смотрят на него, все ждут от него указаний. Он видит как Сону продолжает смотреть на реку. Видит как Хисын пытается взять себя в руки, но у него это не получается. Чонвон видит это по подрагивающим губам парня.       У Чонвона в голове путаница, он оглядывается, смотрит на палку, которую Сону держал в руках, и резко подходит. Он хватает её и, не долго думая, кидает прямо в реку, она, как и тело Ёнджуна, скрывается подо льдом.       — Ты что делаешь, — подрагивающим голосом спрашивает Йеджи.       — Уничтожаю улики.       Он зарывается пальцами в волосы, от укладки ни черта не осталось.       Он не хочет оказаться в тюрьме за убийство придурошного одноклассника.       И не хочет, чтобы там оказались друзья.       Это будет неизбежно. Они все тут были. Все тут стояли, все пытались его остановить.       Но только Чонвону пришла идея толкнуть его в реку.       Он не знает, чего ожидал. Уж точно не того, что лёд проломится в конце марта-то.       Всё происходило слишком быстро, чтобы успеть осмыслить происходящее.       Они все были в состоянии аффекта.       — Мы не сделали ничего плохого. — Вновь повторяет Чонвон. — Мы пошли искать Йеджи и нашли её здесь. Вы снова поссорились, он тебя ударил, а после ушёл глубже в лес. Больше никто его из нас не видел. Из-за того, что ты была расстроена, мы решили выпить.       — Но… — Хисын хочет вставить про запрет на алкоголь в школе, но Чонвон кидает на него серьёзный взгляд.       — Мы принесли сюда соджу и всё, что у нас есть в комнатах, пили, веселились, пока не замёрзли. И только потом пошли в школу.       — Я не понимаю, — говорит Йеджи, надев на ноги туфли, которые подал ей Хисын. В них также холодно, но хотя бы не голыми ногами на в грязи.       — У нас будет алиби.       Чонвон говорит о том, что они с Сону сейчас вернуться в школу за тёплой одеждой Йеджи, за алкоголем. И пока Чонвон будет всё это доставать, Сону подключиться к камерам школы и сотрёт все видео, на которых они засветились. Оставив только то, как Ёнджун тащит Йеджи в сторону леса. Он должен будет засветиться на камерах.       Всем кажется план Чонвонам глупым и бессмысленным. Но никто об этом не говорит вслух. Они ему доверяются, надеясь не провести полжизни в тюрьме.       — Исключение из школы намного лучше, чем тюремная камера. — Говорит Чонвон, прежде чем они с Сону уходят в сторону школы.       Йеджи и Хисын начинают ходить кругами, втаптывая в землю все улики.       Они знают, что делают только хуже. Но у них нет других идей.       Позади них только треснувший лёд.       — Соберись, — Чонвон встряхивает Сону за плечи. Они оба продрогли от холода. — Не могу, — у Сону зуб на зуб не попадает и он пустым взглядом смотрит куда-то мимо друга. Чонвон не знает каким Богам молиться, чтобы эта ночь была забыта как страшный кошмар. — Мы убили человека, — выдыхает Сону, а Чонвон ещё раз дёргает друга и заставляет того посмотреть на него. — Либо мы, либо нас. Мы защищались, — уверенно говорит Ян. — Это не правда. — Это наша правда, Сону. И мы не сделали ничего плохого, — Чонвон обхватывает ладошками лицо друга, — но нам нужно взять себя в руки, плакать будем завтра, когда у нас будет алиби, хорошо? — Ким неуверенно кивает. — Мы сейчас заходим в школу и идём в нашу с тобой комнату. Ты подключаешься к камерам видеонаблюдения, ты делал это сто раз, в этот раз всё будет так же просто. И пока я возвращаюсь к ребятам с алкоголем и одеждой, ты стираешь какие-либо записи о сегодняшнем вечере, хорошо? — Сону молчит. — Ким Сону, кивни, если ты меня понял, — друг неуверенно кивает, когда Чонвон убирает холодные ладони от его лица. — Мы не сделали ничего плохого, — вновь повторяет Чонвон. Они подходят к одному из задних входов школы, Чонвон постоянно озирается и смотрит на окна, боясь увидеть там кого-то. Их план провалится, если кто-то сейчас и после будет смотреть в окно. Их могут просто случайно увидеть. Он надеется, что сейчас все либо веселятся под песни биг бэнг или уже спят. Ребята приоткрывают дверь и заходят. Чонвон замечает на другом конце коридора небольшую группу ребят и поджимает губы, когда дверь скрипит. Но никто их них не оборачивается, они что-то обсуждают, рассматривая в телефоне. Отлично. Никто не обращает на них внимание. Всё хорошо. Ян подталкивает Сону к лестнице и они поднимаются на третий этаж в крыло со спальнями. Ингалятор в кармане штанов успокаивает.       — Чонвон? — Он от неожиданности дёргается и оборачивается на родной голос. Чонсон, держась за дверной проём, смотрит на парня сонными глазами. — Ты должен быть в постели, — шёпотом говорит Ян, боясь сделать шаг в сторону старшего. На нём всё ещё грязная одежда, а в руках бутылки соджу. — Как ты себя чувствуешь? Голова болит? — Дискотека уже закончилась? Сколько сейчас время? — Мне кажется, у тебя всё ещё температура. Пожалуйста, иди в кровать. Тебя проводить? — У Чонвона дрожат ноги. Чонсон не должен видеть его таким. Никто не должен его сейчас увидеть, пока он будет возвращаться в лес, где его ждут Хисын и Йеджи. Он и так уже задерживается. — Я услышал какой-то топот в коридоре, вот и выглянул. — Зевая, говорит Пак. Он делает шаг к Чонвона. — А у тебя оказалась открыта дверь. — Мне нужно найти ребят, — Ян начинает кусать щёку изнутри, переживая, что Чонсон что-то заподозрит, — останешься у меня? Как только закончится дискотека, я приду. — Тогда и ты заболеешь, — мягко говорит старший. — Это что у тебя? — Чонсон прищуривается, смотря на бутылки в руках Чонвона. — Вы собрались пить? — Хён, — нервно выдыхает Чонвон. — Мне просто обидно, что я заболел и не могу быть с тобой на дискотеке, — грустно говорит Чонсон, потирая сонные глаза. — Я пойду, а ты не пей много, хорошо? — Ян неуверенно кивает. Как же он отвратительно себя чувствует, обманывая старшего. — Хорошо. Тебя проводить? — Нет, — Чонсон неожиданно делает шаг к младшему и обхватывает его ладошку, — От тебя пахнет улицей. — Хмурится старший. — А у тебя всё ещё температура, — немного привстав на носочки, Чонвон целует Пака в горячий лоб. — Иди пожалуйста в кровать. — Чуть ли не умоляет Чонвон и Чонсон сдаётся, отстраняясь. — Много не пей, — вновь напоминает и выходит из комнаты, не прикрывая за собой дверь. По-хорошему, Чонвону бы сейчас проводить парня до его комнаты и удостоверится, что он ляжет в кровать. А лучше всего просто остаться рядом. Но Ян не может сдвинуться с места, пока не слышит, как закрывается дверь в коридоре. В лесу всё ещё Хисын и Йеджи и они должны создать себе алиби.       Весь этот вечер одна большая ошибка. Пропажу Ёнджуна замечают на утро, тревогу начинает бить Бомгю, заявив, что друг не вернулся ночью в комнату.       Проверив камеры, к директору, где уже ждали детективы, вызывают ребят. Допрашивают Йеджи, которая последняя видела парня. Она продолжала настаивать на том, что они вновь поссорились и он ушёл, оставив её в лесу.       Все говорили одно и тоже, только разными словами.       Они лично сознались в том, что употребляли алкоголь на территории школы. У директора дёргался глаз на каждом слове. Детективы только записывали слова подростков.       Ближе к обеду нашли треснувший лёд, и в тот же день начинаются усиленные поиски тела Чхве Ёнджуна. Друзей ещё несколько раз вызывают на допрос, сообщают о том, что были найдены их следы возле реки, где предположительно упал Ёнджун. Сону, Чонвон, Хисын и Йеджи только пожимали плечами, говоря о том, что они просто веселились и никакого Ёнджуна там не видели. Девушка продолжала говорить о том, что они снова поссорились и парень выглядел расстроенным.       Директор и детективы только поджимали губы.       Ребята ждали своего исключения из школы.       Через неделю Рики сообщает о том, что он уезжает в Японию и закончит учёбу уже там, ему нужно больше тренироваться. Сону говорит ему о том, что отношения на расстоянии не для него. И они оба остаются с разбитым сердцем. Хисына исключают из баскетбольной команды, Йеджи запрещают как-либо участвовать в организации праздников. Сону и Чонвон не подвергаются санкциям. Только они ещё больше закрываются в себе, особенно Сону. Они перестают говорить перед сном, каждый просыпается с кошмарами, Чонвон каждую ночь задыхается. И с каждым днём становится всё дальше от Чонсона.       Тело Ёнджуна находят спустя месяц в нескольких километрах от школы. Оно всплывает на поверхность, как только сходит снег.       Дело был закрыто как несчастный случай.       Но ни у кого из друзей не отлегает от сердца.       Они ещё долго будут просыпаться ночью из-за кошмаров, им будет сниться Ёнджун, который тянет их за собой на дно. Им понадобится несколько лет, чтобы оставить эту мартовскую ночь позади.       Чтобы оставить этот секрет под тем самым тонким льдом.

Осень 2024 года

      Они впервые кому-то рассказывают их историю.       Закончив, Чонвон не поднимает взгляда от своих рук, на которых начинает кровоточить кожа вокруг пальцев. Расковырял, нервничая. В груди неспокойно.       Ведь спустя столько лет они вновь находятся в такой же ситуации.       У них придумано алиби, но Чонвон сейчас оно кажется до ужаса глупым. Такое же глупое алиби у них было и в школе.       Детективы точно что-то найдут в ноутбуке или в телефоне Бомгю.       — Он был прав, всё тайное становиться явью, — Усмехается Чонвон.       Он прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Он чувствует на себе тяжёлый взгляд Пака.       Как бы ему хотелось, чтобы это навсегда осталось там, той ночью.       — Тогда мы слишком легко отделались.       — Хватит. — Его отдёргивает Чонсон, накрыв его холодные ладони рукой. — Вы придумали как избежать наказания в шестнадцать. Вы больше не подростки. И больше не одни.       Хисын нервно поглядывает сначала на Пака, а потом на Рики, который после рассказа Чонвона уткнулся в телефон.       Они обречены закончить свою жизни в тюрьме.       — Тело Бомгю было отправлено на экспертизу, у них сейчас есть только его телефон, в котором ничего нет, кроме переписок по работе и с его девушкой. — Сообщает Рики, — более точную информацию смогу узнать только под утро.       — Откуда ты вообще это знаешь? — Чонвон прищуривается, смотря на японца.       — Чонсон прав, мы больше не школьники, у меня есть связи. — Он машет своим телефоном, и Чонвону хочется нервно рассмеяться.       У Рики появились связи в полиции в этом городе?       — Нам нужно выспаться. — Чонсон поднимается, отпустив руки младшего. Чонвон сразу чувствует отсутствие тепла. — Поэтому предлагаю собраться уже утром, за завтраком, и всё обсудить. Нас в любом случае вызовут на допрос, потому что мы были на крыше. И будем решать все проблемы по мере их поступления.       Если бы Чонсон был с ним рядом двенадцать лет назад, если бы знал тогда правду о той ночи, было бы Яну легче, как сейчас?       Он уверен, что да.       Потому что не пришлось бы тащить всё это на себе.       — Нет. — Резко говорит Рики и впивается взглядом в Чонвона. — Ты всё ещё не рассказал, что с Сону.       Если он с разбегу ударится об дверь из этого номера, Рики отстанет от него?       Чонвон уверен, что Рики — это последнее, что сейчас нужно Сону. Но японец прицепился к нему, как банный лист, не отлепить. И ведь он не успокоится, пока не получит все ответы на свои вопросы.       — Попытки самоубийства, психиатрическая клиника, бесконечный курс антидепрессантов, самоповреждения, бессоница, кошмары, генерализованное тревожное расстройство, аграфобия. — Чонвон видит, как опускаются плечи Рики с каждым его словом, видит, как тухнет его уверенный взгляд. Потому что он не ожидал, что Ян начнёт всё это перечислять. — Мне продолжить? — Чонвон поднимается с дивана. — Если нет, то спокойной ночи, встретимся в семь утра у тебя же. Если нас раньше не выведут отсюда в наручниках.       Он проходит мимо Чонсона в надежде, что он пойдёт за ним. Что и происходит. Хисын оставляет их возле лестницы и сам поднимается на третий этаж.       Чонвон обессиленно облокачивается на стену и прикрывает глаза. В отеле уже выключили основной свет, Чонвон удивлён, что остались включены небольшие светильники под потолками. Он чувствует Чонсона, чувствует, что тот стоит всего в двух шагах от него. Хочется протянуть руку, потянуть его на себя и уткнуться носом в его плечо, спрятаться в родных объятьях. Но двенадцать лет слишком много для такого.       — Ты как? — Чонсон первым нарушает тишину.       — Впервые рассказал о том, что тогда случилось вслух. — Чонвон усмехается. — Хочется провалиться под землю. — Он открывает глаза и сталкивается с мягким взглядом старшего. — Ты разочарован?       — В чём?       — Во мне.       Чонвон наклоняет голову к плечу, пытаясь уловить эмоции на чужом лице. Когда-то он читал Чонсона как открытую книгу. Но это всё ещё в прошлом. В очках старшего играют блики от приглушённых ламп.       — Не уверен, что то, что я чувствую, можно назвать разочарованием. — Спустя несколько минут тишины отвечает парень.       — А что ты чувствуешь? — Яну хочется говорить о чём угодно, чтобы остаться в этом моменте рядом с Чонсоном.       Это был слишком длинные вечер.       — Сочувствие.       И Чонвон начинает смеяться, тихо, себе под нос. Он смеётся долго, пока в глазах не скапливается влага. Чонсон ловит первые слезинки пальцами. Чонвон всё ещё борется с желанием прильнуть к нему.       — Почему? — шёпотом спрашивает Чонвон.       — Как ты всё это выдержал?       Если бы только Чонвон знал ответ на этот вопрос.       — Я не сделал ничего плохого. — Он обхватывает запястье парня и отодвигает его руку от своего лица. — Если повторять это себе каждый день, каждый день перед сном на протяжении двенадцати лет, перед сном на протяжении двенадцати лет, то в итоге начинаешь в это верить.       Чонвон грустно улыбается. Он желает спокойной ночи старшему и, поднимаясь по лестнице, чувствует его взгляд.       Последнее, что они могли сделать, — втунять в эту историю кого-то ещё. И кем-то ещё оказались Чонсон и Рики.       Это ужасно.       Всё, что они сделали ужасно.       И Чонвон уверен, в Аду им приготовлено по котлу, для каждого.       Но сейчас они пытаются выжить.       Йеджи и Хисын уходят в свой номер, когда возвращается Чонвон. Он долго стоит возле кровати, на которой лежит Сону, свернувшись в клубок. Он знает, что друг не спит.       Никто из них не сможет уснуть сегодня ночью.       — Ты рассказал? — тихо спрашивает Сону, когда Чонвон ложиться рядом, приняв душ.       Ян к нему поворачивается и подкладывает под голову ладони. Сону выглядывает из-под одеяла. В комнате включена прикроватная лампа со стороны Чонвона, от чего ему отчётливо видны тёмные круги под глазами друга.       — Рассказал.       Сону делает глубокий вдох, переводя взгляд Чонвону за спину, в окно, за которым снова идёт дождь.       — Как ты это делаешь? — Сону сильнее натягивает одеяло.       — Делаю что?       — Разговариваешь с Чонсоном, улыбаешься ему, соглашаешься с ним поужинать. Я даже не могу заговорить с Рики.       — А ты хочешь? — Ян касается плеча друга, немного оттягивая одеяло, чтобы его было лучше слышно.       — Не знаю. Он хочет увидеть того Сону, которого когда-то любил. Но я больше не он. Он только разочаруется, если попробует со мной общаться. — Чонвон по голосу слышит, что Сону на грани слёз, поэтому двигается ближе к другу, обнимая. — Мы ведь можем оказаться в тюрьме. — Бормочет куда-то в плечо Чонвона.       — Вы там не окажитесь. Никто из нас.       Чонвон собирается повторять это до последнего.       Он ещё собирается на ужин с Чонсоном.       — Давай представим, что завтра вечером мы будем каждый у себя дома, чем ты займёшься?       — Сдам долги по работе, — смеётся Сону. — А ты?       — Буду реабилитироваться в глазах издательства и поеду на автограф-сессию.       Они больше ничего не говорят. Чонвон чувствует, как дыхание Сону выравнивается, и он засыпает. Ян отодвигается от друга, аккуратно поправив одеяло. Он переворачивается на спину и смотрит в потолок. В комнате всё ещё горит светильник, Чонвону кажется, если он его выключит, кошмары обязательно придут. Поэтому ему страшно засыпать. Страшно увидеть во сне новое лицо, которое будет тянуть его с крыши.       Он проверяет время, почти пять утра. Он не сможет нормально поспать.       Слишком много всего для одного дня. Встреча одноклассников, встреча с Чонсоном, несостоявшийся ужин с Паком, события на крыше и новый кошмар.       Завтра они могут проснуться и их тайна, которая ушла под лёд может всплыть со дна.       Чонвон не знает, чего боится больше: последствий или разочарования в самом себе. Он обещал друзьям, что они будут в безопасности. Почему их спокойная жизнь теперь нарушена?