Нет истины в плоти, только предательство

      Плоть слаба?       Истории, все разные, но похожие как одна, где люди уступают желаниям своего тела, теряя что-то взамен. Деньги, влияние, жизнь. Только ведь всё это не про неё. Про других — глупых, недалёких или просто мужчин. Басу — это про большее. Разум главенствует над всем, сосуд подчиняется.       Ещё?       Рука Деви осторожно и, одновременно, нагло ласкает её колено, а пальцы бродят по бедру, пока щека Сарасвати получает ещё один нежный поцелуй. Губы Шарма такие мягкие, так хочется попробовать на вкус…       Ещё…?       Шумные выдохи драгоценной госпожи разжигают что-то сокрытое внутри, сокровенное, и только страх останавливает Сару от того, чтобы самой впиться в эти сладкие губы. Ещё одно касание в краешек губ, и Басу готова молить Великую Мать о снисхождении.       «Мне нравятся смелые девушки».       Вереница мыслей разворотила душу, превратив тихую ночь в бессонную пытку. Стены покоев всё сжимаются, миллиметр за миллиметром, пока Сарасвати мечется в постели, сдаваясь под натиском собственного разума и тела.       — Асуры меня побери… — шепчет темноволосая в пустоту комнаты, стирая дорожку пота со своей шеи.       Образы порождают желания, с которыми разумные аргументы уже не в состоянии справиться.       «Может она тоже не спит, думая обо мне?»       «С чего ты это взяла, глупая ракшаси?»       Сара не выдерживает, садится, опуская ноги с кровати на холод каменного пола. Неряшливо собирает волосы, а после роняет лицо в ладони, сдерживая тихий раздраженный вздох.       «Никто не следит за вами, такой шанс редко выпадает, не правда ли?»       «И что, просто зайти и…»       Увидеть. Рассмотреть. Прикоснуться. Поцеловать?       Едва ведомый до этого жар спускается ниже, от чего наследница Басу чуть сжимает бёдра, протестуя и поддаваясь фантазиям.       Раздеть. Ласкать. Сделать своей, собирая губами тихие выдохи её собственного имени с зацелованных уст?       Ночь темна, а от того благодатна, что скрывает от неё самой пунцовый цвет щёк и мурашки предвкушения.       «Ты не пойдёшь к ней», шепчет мелкий настойчивый червь на кромке сознания.       Руки Басу опускаются на матрац, сжимая его.       «Ты спугнешь её».       Коротко дёргает головой, отрицая внутренний диалог.       «Маленькая Сара просто боится отказа».       В резком порыве нахлынувшей решительности Сарасвати вскакивает с места, быстрым уверенным шагом покидая комнату. Младшая Басу кто угодно, но только не трусиха.       Едва занеся руку для стука в покои Деви, она понимает что дверь не заперта. Пройдя внутрь, её глаза сразу находят Шарма, что блаженно спит, подперев рукой одну щеку. Каштановые волосы раскинуты по белоснежной постели. Сара замечает, как часто вздымается её грудь, то ли от ночной духоты Калькутты, то ли от бурного сна.       Была бы младшая Басу умнее, она бы тоже давно спала сладким сном. Только она лишь чуть прикусывает дрожащую губу от волнения, беспокойно оглядываясь, немного растеряв смелость, что принесла её в чужую спальню. Среди стопок бумаг и украшений она вдруг замечает зеленую бархатную шкатулку в искусной золотой отделке. С лёгким интересом девушка едва слышно подходит и аккуратно поднимает крышку. Изнутри на неё смотрят изумрудные глаза золотого леопарда. Кончики пальцев Сары медленно проходятся вдоль всех изгибов и камней колье, а другая рука тянется к записке, что тоже лежала внутри.       …       Сначала хочу увидеть, как ты его наденешь.       И улыбнёшься.       Дочитав содержимое, тонкие девичьи пальцы с силой сжимают украшение в кулаке до побелевших костяшек.       Тот приятный жар, что до этого пленил жаждой и окутывал Басу, бушующим пекущим пламенем собрался под грудной клеткой, напитывая лёгкие чем-то вязким, несмываемым и тёмным. Дёготь этот бурлит, растекается с каждым частым ударом сердца по сосудам, пока взгляд алых глаз снова возвращается к безмятежно спящей Деви.       Тотемное животное семьи Рай, семейная реликвия. Такое дарят как символ, как знак того, кому ты отныне принадлежишь. Сарасвати почти жаль, что это золото не может расплавиться в её ладони.       Когда же ты планировала его надеть, милая Деви?       Ноги сами неспешно ведут её к кровати, всё ближе. Не выпуская колье из рук. Почти не медля, не думая, она быстро садится прямо на бёдра Дивии, от чего та резко просыпается, полностью повернувшись на спину.       В сонных глазах отражается шок, а после непонимание, стоит ей разглядеть того, кто так грубо разбудил её.       — Сарасвати, что… Что ты… — сиплый голос смешивается с шумом их ночной одежды, пока младшей Басу ловко удаётся застегнуть на шее Шарма подарок от Камала.       Деви требуется несколько очень долгих мгновений, чтобы осознать всё происходящее. Сарасвати просто зашла, увидела подарок и сразу же всё поняла.       «Ты знала, что так будет, бессовестная ракшаси».       Её пальцы растерянно медленно ощупывают голову леопарда, пока Сара остаётся сидеть на ней, упругими бёдрами будто вжимая в кровать. Хозяйка покоев поднимает на неё потерянный взгляд, в котором смешалось наверное всё, что могла бы представить Басу. Страх, вина и стыд, приправленные непониманием и смущением. Наследная львица готова ждать сколько угодно, пока эта чаша не наполнится до краёв.       — Не снимай, — пропитанным ядом мурлычет ей Сара, чуть наклоняясь вперед. — Тебе так идёт.       Опасность и страсть красной линией следуют родом Басу, а приторный тон лишь прикрытие для острого клинка, что совсем скоро прижмут к её рёбрам. Будто загнанное в угол животное, Шарма приподнимается на локтях, с тревогой пытаясь понять дальнейшие намерения Басу.       — Это не то, что ты думаешь… Он просто хотел…       Ложь, настолько простая, что недостойна и последних из наследниц Дюжины и они обе это понимают.       Чуть дрогнув, контур пухлых губ кривится в восковой улыбке.       — Чтобы ты улыбнулась.       Обжигая холодом промозглых горных вершин, темноволосая злобно шепчет ей прямо в лицо.       — Ах да… Будущая помолвка с лордом печалит твоё сердце, куда же тут до улыбок. Рам тоже прислал тебе что-нибудь, чтобы успокоить твои душевные муки? Или он порадовал тебя иначе… Как ты меня.       Как и всякий забитый в углу, Шарма начинает отбиваться.       — Перестань, — девушка ёрзает, стараясь выбраться из-под Басу, но та держит мёртвой хваткой. — Рам тут не причём.       — М-м-м… — едко тянет Сара. — Ему ты ничего не обещала?       — Нет, — чеканит та, впиваясь гневным взглядом в подругу.       Для Басу эти эмоции лишь жалкий блеф, не стоящий самой мелкой монеты. Эта ракшаси заслуживает лишь быть посланной к асурам после всего что… После того, что она позволила себе… пустить так близко. На кожу, под кожу, внутрь. В самые укромные уголки.       Великая Мать хохочет над её наивностью, тонкой спицей ковыряя её нутро.       Слабая, слабая, слабая.       Плотью, разумом, сердцем.       Никто не имеет права так последовать с наследницами правящего рода. Никто не имеет права поступать так с ней.       Длинные пальцы твердо и до боли изящно сжимают подбородок Деви, пока другая рука тянет колье на себя вместе с чужой тонкой шеей. Гнев смешивается с болью и удовольствием. Всё настолько сюреалистично, что хочется протянуть губы и испить эту смесь досуха. Сарасвати нравится этот первобытный страх, смешанный со странным ожиданием, что отражается на лице Шарма.       Дрожащие пальцы давят сильнее, не давая вырваться.       — Ты заставила меня поверить в твою искренность. Думаешь, я прощу тебе то, что ты со мной делаешь? Прощу предательство?       Сквозь голос обладательницы тонким слоем сочится уязвимость, которую никак не получается спрятать. Дивия тяжело сглатывает, чувствуя жар и головокружение от накрывших её эмоций. Как шторм, от которого нигде не спрятаться. В глубине души, сидя на коленях у Камала и заигрывая с Рамом, она знала что окажется здесь. В её руках. Безвольная, пойманная с поличным.       — Нет, — едва слышно проговаривает Шарма, ощущая, что давление чужих рук не уменьшается ни на долю.       «Неужели… и правда задушит?»       — Я могу уничтожить тебя, — Сарасвати почти рычит ей прямо в губы, пока Деви понимает, что голова кружится от того самого запаха её духов. Весь воздух высосали из покоев, оставив её вдыхать только фиалку, что медленно травит изнутри.       — Я могу разрушить твою жизнь. Оставить тебя ни с чем, грязную, оборванную… Готовую отдаться за кусок еды.       Она почти сразу представила себя на коленях у обочины, протянувшей руки к толпе, пока взгляд мечется среди незнакомых лиц в поисках того самого. Ей даже кажется, что глаза подруги мерцают странным красным светом и едва удается продолжать смотреть в ответ.       — Я ведь могу…       Басу на миг теряется, дрогнув и облизнув пересохшие губы.       — Я могу убить тебя.       Словно желая доказать истинность своих возможностей, тонкие пальцы на подбородке давят чуть сильнее, сдвигаясь вверх, заставляя Деви приоткрыть губы, когда хватка на колье наоборот, ослабевает.       Шумно дыша, Шарма чувствует своими устами нежную кожу, увесистые кольца. Ощущение горячего дыхания на своей коже слишком интимно, что заставляет Сару замолчать, чуть растерянно рассматривая лицо девушки. Напряжение зависло в высшей точке и ни одна из них не понимала, что делать с этим дальше.       — Мне не стоило, — хрипло произносит Дивия, невольно отчетливо и медленно касаясь своими губами кожи пальцев Басу, от чего та вздрагивает, отдёргивая руку.       Шарма не поясняет, что именно не стоило делать, а другая не спрашивает. Повисшая недосказанность отрезвляет обоих. Сарасвати запоздало принимает, что любая плоть слаба. Кем бы ты ни был, Басу или неприкасаемым. Злость окрашивается другим цветом, оставляя после себя зияющую дыру.       Она могла бы её убить, но не вынесла касаний её губ даже к пальцам собственных рук.       Неуверенным движением она поднимает колье, оставляя голову леопарда на губах Шарма, сама не до конца осознавая что это значит, кроме конца для них.       — Не стоило.       Сказав это с ужасающим равнодушием, Басу поднялась и покинула комнату, оставив Дивию ещё долго лежать в раздумьях с колотящимся сердцем. Она была уверена, что умереть от рук Сары сейчас было бы легче, чем то, что она обязательно уготовит ей на будущее.