Скованность

Итак, что вы знаете о Джейсе Талисе? Это молодой гениальный студент, который сверкает улыбкой, всегда уверен в себе и с легкостью заводит друзей и нивелирует врагов, верен своему слову и никогда не отступается от своих обещаний. Итак, запомнили? Вняли? А теперь забудьте, потому что ни гениальности у него нет, ни уверенности в себе, ни друзей, ни сдержанных обещаний. Даже тех обещаний, что он давал самому себе, потому что где сейчас Джейс? Правильно, перед экраном своего монитора. И что он там делает? Правильно, просматривает свою собственную страничку на вебкаме, нервно крутит колесиком мыши, пытаясь урвать хотя бы крупицу информации. А все для чего? Да потому что он труслив, словно мышь, даже не может гордо зайти и написать, что все продолжится так же, как и раньше. Ну. Технически. Ничего не было бы, как раньше, потому что он Джейс даже камеры убрал из кузницы. До сих пор валяются в квартире, на них он старается не коситься, даже взглянуть избегает, потому что, ну… Ну да. Джейс зачесывает свои волосы назад, тяжело вздыхает и щёлкает мышкой — только для того, чтобы выставить уведомление и новую трансляцию. Да, это трусливо, да, они не договаривались об определенном времени с Вестником, но Джейс помнит, что вечера вторников у Вестника свободны — поэтому он надеется и на этот вторник. Для того, чтобы набраться смелости отправить хотя бы уведомление о будущей трансляции своим подписчикам (одному Вестнику, если быть точнее), ему понадобилось дней десять, не меньше — ну и пару сеансов саморефлексии не с тем окончанием, что предполагалось при самоанализе. Иначе говоря — уши Джейса горели, мозоли на руках были шершавыми, а сердце ныло от необъяснимой тоски. Ну и. Конечно. Джейс теперь больше никогда не мог смотреть на Вестника так же, как и всегда, он слишком долго и много представлял то, что творится за этой камерой. Вестник достаточно быстро тогда взял все под контроль, возможно, он был привычен к такому? Возможно, Вестник не впервые испытывал возбуждения во время его трансляций? Джейс не знает, нравится ли эта мысль ему или она пугает. В том, что от твоего внешнего вида возбуждается незнакомец — нет ничего хорошего, потому что это мерзко и неприятно. Но в том, что на твой внешний вид возбуждается тот, кого ты хочешь привлечь (Джейс уже не может это отрицать) — есть острая перчинка. Та, что заставляет красоваться сильнее, расправляя плечи, заставляет думать о том, что творится по ту сторону и в чужих мыслях. Джейс откровенно не хочет порочить в своих мыслях Вестника, но Вестник же сам… продолжил. Вестник сам желал и дальнейшего, говорил о следующей встрече. Джейс даже испытывает вину, когда видит в записях с прошлой трансляции, в которой он сам отсутствовал, присутствие Вестника. Да, камера не включалась, был лишь пустой экран со словами о том, что стример не подключен, и был Вестник, что сидел все время. Джейс прекрасно видит это — а ещё точно даже не хочет представлять, что чувствовал в то время Вестник. Здесь уже к горлу подкатывает тошнота отвращения к самому себе, а не приятные мурашки, что расходятся по телу при других мыслях. Что же. Это — в прошлом, и Джейс немного неловок от того, что исчез так внезапно и даже не предупредил. Его мучает чувство вины и он ничего не может с ним поделать — прошлое не исправить. Можно попытаться загладить своим поведением расстройство Вестника… если тот все ещё хочет продолжать стримы. Общение? Хотя общением это едва ли можно назвать, конечно. Просто кончено, а не конечно, а что мог Джейс поделать? У этого сайта не было функции отправки сообщений, потому что таким образом было бы больше обходных путей для заработка стримеров без уплаты комиссии. Конечно, можно было бы во время самой трансляции, общей или приватной, поделиться своими данными и ссылками на другие площадки, но… откровенно, такие люди, которые являются завсегдатаями этих сайтов, вряд ли будут достаточно безопасны, чтобы поделиться с ними личными данными. В любом случае. В любом случае. Джейс планирует один из способов использовать, чтобы связываться с Вестником дальше, просто для общения… возможно. Если оно ещё может существовать между ними после того, что произошло. И нет, Джейс не забыл о том, что хотел связаться так с Вестником ещё в первый раз, когда на трансляции они остались одни, но… Разве рядом с Вестником вообще можно думать о чем-то конкретном? Следовать там своим планам разве можно, когда напрягаешь все свои извилины, во-первых, для того, чтобы продолжать свою ковку, а, во-вторых, чтобы отвечать на ироничные комментарии Вестника и не дать себя загнать в ловушку. С Вестником это сложно, конечно, потому что только раз отбиваешь его атаку, так во второй ты уже снова должен думать, что ответить. В общем, Джейс забыл предложить. Джейс вообще каждый раз собирался, но каждый раз либо отвлекался, либо стеснялся, и а в итоге… В итоге имеем, что имеем. Насколько странно будет предложить человеку общаться дальше, если тебе этот человек только недавно отдрочил? Технически, Джейс сам себе, но под руководством, поэтому все еще считается работой Вестника. Причем предложить общаться, как друзья? Товарищи? Братаны? Партнеры? Ну да, конечно же каждый друг предлагает помочь с возбуждением, ага… Джейс сам себя поставил в ту ситуацию, в которой он разрывается от противоречий, но у него было слишком много времени для того, чтобы он смог принять решение… Даже если оно включало в себя его смущение, вину и неловкость. Ему следует извиниться. Ему следует сказать, что он не должен был так поступать, ему следует сообщить, что он… ушёл не из-за того, что он испытывал отвращение. Наоборот — но в этом он не признается вовсе, он и так едва-едва может раскрыть рот, не имея возможности поднять голову со стыда. Джейсу оставалось только надеяться на то, что его наивное, робкое приглашение будет принято и после того, как он проигнорировал прошлую их договоренность. Джейс страшится того, что своим поступком он разочаровал Вестника, что тот не захочет иметь с ним больше дел — наверное, это и глупо, но Джейс… и сам не может сейчас назвать себя умным, особенно после того, как творит подобные вещи. Упирается лбом о стол с мученическим стоном, выдыхая шумно и пытаясь привести мысли в порядок. Ладно. Ладно. Приглашение он отправил — значит, все будет решено на следующей трансляции. И на ещё одной, если на эту Вестник не успеет — потому что это будет справедливо. Джейс готов подождать, как ждал Вестник, и эту, и следующую. Он ведь был виноват, в конце концов, и ожидание — малое, чем он может загладить свою вину. Наверное. Джейс, во всяком случае, надеется, что это смягчит сердце Вестника. Другое лучше не смягчать. А-а-а. Джейс мученически стонет, лбом стучась о стол — о чем он только думает, куда только его заводит ассоциативное мышление… Черт подери, он законченный извращенец.

***

Перед трансляцией Джейс обустраивает свое рабочее место — ну как, рабочее. Они теперь не в кузнице, и Джейс действительно просто хочет поделиться возможностью с собой связаться, аж подготовил ссылку QR-кодом на телефоне. А ещё убрал свою комнату, поставил одну из камер на столе, уменьшив высоту штатива практически до самого минимума, проверил изначальное соединение компьютера с камерой и то, как он выглядит на экране… Да, Джейс показывает свое лицо, а чего ему скрывать-то? Уже засветил все, что можно и нельзя, во всех смыслах — и не получил на это никакую реакцию, никто Джейса не преследовал, нигде его постыдные фотографии не вывешены. Так что — можно не переживать, Вестник весьма… приличный человек, если забыть о том, где они познакомились и что было в прошлый раз. Хлопоты, которыми занята голова Джейса, чтобы он не был сосредоточен на том, что предстоит. На том, что вскоре начнется трансляция и встреча с Вестником — если он придет. Если захочет прийти и продолжить общение с Джейсом, несмотря на все. Правда, от накручивания у Джейса ничего не изменится — скорее, он просто сам себя разволнует больше необходимого. Но как иначе? Ведь Джейс вздрагивает от звука уведомления — в трансляцию вошёл человек. Никто, кроме Вестника, это быть не мог, потому что фильтр для вхождения в трансляцию у Джейса все еще сохранен. Джейс… тяжело выдыхает, стискивает на своих коленях пальцы, будто провинившийся ученик, поднимает свой взгляд и поджимает губы. Итак, что может быть более неловким, чем молчание на вебкам-сайте после того, как прошлая состоявшаяся трансляция незапланированно была с мастурбацией? Ну-ну, и Джейс этого не знает. Трет переносицу, отводит взгляд и несмело ведет плечами. И да, Джейс смотрит исключительно на себя — и на уведомления в трансляциях, потому что Вестник как-то на прошлых трансляциях упоминал о том, что предпочитает не показывать свое лицо в таких местах. А вот Джейс, идиот, как выяснилось, вполне себе предпочитает — мда уж, по сравнению с образцовым и аккуратным Вестником, Джейс совсем неграмотен в информационной безопасности. Впрочем, скрываться перед Вестником Джейс совсем не желает, пускай это может и стоить ему всего. Наверное, он тот ещё идиот, ну и что же? В подобном риске есть что-то привлекательное — особенно, если этот риск полностью безопасен. Раз его фотографии не всплыли и ему не угрожали даже после того, как он не пришел на трансляцию, то Вестник вряд ли будет использовать все произошедшее во вред. А ещё, кажется, Вестник порядочно устал от мнущегося Джейса, который не мог вымолвить ни слова, а все бегал своим взглядом вокруг. [Вестник]: Кажется, нам надо поговорить. Голос Вестника отстраненный. Он не похож на себя обычного, четкий, словно бы закованный в рамки. Джейсу от этого некомфортно — он ведет плечами, поджимая губы и опуская взгляд. От мурлычущего акцента Вестника практически ничего не осталось, лишь легкие отголоски. И Джейс ловит их с отчаянной жадностью, как лишённый этой привилегии, как тот, который нуждается в ней, не имеющий возможности даже дышать без очередного перелива. Голос Вестника — строгий, очерчивающий границу, ту самую, которую Джейс так самовольно недавно пересек. Ну конечно. Чего же он ожидал? — Д-да, я бы хотел… извиниться за то, что не пришел на прошлую встречу и даже не предупредил об этом… — Джейс поднимает свой взгляд, и смотреть на самого себя в дисплее экрана неловко, поэтому он просто отворачивается вновь. Вздыхает, теребя собственный рукав — ну да, он, конечно, позвал Вестника только ради того, чтобы извиниться, конечно. [Вестник]:…это было ожидаемо, Кузнец. Я принимаю твои извинения. Вестник делает паузу перед тем, как ответить, и во время этой паузы, Джейс, даже, кажется, забывает дышать. Вестник говорит, что извинения принимает — но не говорит о том, что прощает его. Джейс понимает, Джейс искренне понимает, поэтому только поджимает губы, кивая. Это — малое из того, на что он мог рассчитывать. — Хорошо, спасибо за это. — Ну давай, Джейс, придурок, благодари за это. А потом — замолчи, ведь это Вестнику надо из тебя по капле вытягивать информацию, а не тебе самому о чем-то говорить. Джейс растирает устало свое лицо, выдыхая тихо и глядя взглядом откровенно побитого щенка в камеру. Обычно людей это пронимает, но когда Вестника можно было назвать обычным? — Мне нужно было время, чтобы обдумать… то, что произошло. — Вестник не заговаривает больше, поэтому Джейс, спустя некоторое время молчания, вновь подает голос. Ему неловко, конечно, но это то, что он должен сделать — должен добиться того, чтобы Вестник оттаял, чтобы его слова вновь стали дразнящими, а голос — расслабленным. Сейчас они оба — Джейс так точно — в напряжении. Вестник же… ощущается спокойным, контролирует себя и это сразу понятно по тону его речи. Но Вестник — не идеален, Вестник — всего лишь человек, поэтому он не может сдержаться — и спрашивает. Голос у него слегка хриплый, взбудораженный, тон — выше прошлого. [Вестник]: И вот ты теперь снова здесь. Ты решил сообщить мне итоги своих размышлений, чтобы не чувствовать вину за внезапное исчезновение? Но Вестник все еще холоден. Джейс отчаянно желает обхватить этот голос руками, чтобы отогреть, чтобы прижать к своему горячему, отчаянно бьющемуся сердцу, и где-то на лице у него это, кажется, проглядывается — на экране Джейс видит себя таким растерянно-глупым, поджимающим губы и приникшим ближе. Джейс отчаянно желает отогреть Вестника, чтобы он не был закован в броню своей грусти и обиды, чтобы вновь был знакомым ему человеком — расслабленным и вводящим Джейса в неловкость своими комментариями. Джейс не хочет плодить недоразумения, Джейс не хочет, чтобы Вестник закрылся от него еще сильнее, поэтому он порывист — он вновь совсем не думает, просто упирается ладонями о стол, приподнимаясь — пододвигаясь к экрану, будто бы хочет собой, своими словами даже так достучаться до Вестника. Сказать ему то, что важно, то, что Джейсу неловко произносить — но необходимо сейчас. Потому что в словах Вестника Джейс слышит мягкую возможность отступления. Потому что в словах Вестника Джейс слышит неизбежность конца. Только этого сам Джейс не хочет. — Все не так! Я хочу продолжить все, мне… мне слишком понравилось, и я испугался этого. Пальцы Джейса слегка подрагивают, пока он выкрикивает подобное — мучительно краснеет, осознавая, что говорит. Нет… на самом деле, он ведь прав, ему понравилось и общение, и прошлая их встреча, и все, что связано с Вестником, но… Не в таких формулировках он это хотел сказать, не хотел произносить так прямо — и признаваться самому себе в том, что он желал бы не просто общения. Джейс не может быть уверен, но он может сказать, что не знает никого столь же умного — пусть они и редко переходили на отстраненные темы. Джейс не может быть уверен, что то, что он ощущает — нечто большее, чем симпатия, но… Он ведь чувствует. Он ведь понимает, что с ним происходит, даже если в этом трудно признаться самому — Джейс осознает, что его тянет к Вестнику. Джейс выворачивается наизнанку, лишь бы привлечь внимание Вестника, лишь бы дождаться от него похвалы или ласкового слова, мягкого смешка или шутки. Джейс знает, что такое влюбленность — и осознает, на кого она направлена. Не первая в жизни. Не самая логичная. Не с женщиной. Но это все еще так правильно. Джейс чувствует, что его привязанность к Вестнику такая же естественная, как необходимость дышать — и против того он ничего не имеет. Как и Вестник. Потому что он отвечает — и уже в его голосе Джейс слышит акцент. Нежность, что прикрыта соблазном — желанием. [Вестник]: Хо-о? Вот как? Значит, золотой мальчик захотел большего. Впрочем… в этом желании ты не один. Я обо всем позабочусь, Кузнец. Тебе нужно освободить вечер пятницы и предоставить адрес сайту. Он предоставляет анонимность и некоторые другие услуги, которые нам понадобятся для следующего раза, которого ты так хочешь. Я его знать не буду. А мои… «подарки», я надеюсь, без меня ты вскрывать не будешь. Все ясно? И как же Джейс может отказаться, когда этот голос буквально низводит его до мельчайших частиц и лишает всякой воли? Когда он проходится мурашками по телу, заставляя вздрагивать, заставляя мучительно-сладко вспомнить прошлое? Джейс может только облизать свои губы, чувствуя, как от такого повелевающего Вестника у него отшибают напрочь все мозги — бормочет что-то в согласии, сжимая в руках телефон и напрочь забывая о том, что хотел в который раз предложить перейти в другое место. — Да, Вестник… Джейс не видит лица своего собеседника — даже не думает о том, чтобы осмелиться попросить это. Джейс вообще ничего не видит, кроме расхристанного себя, над которым довлеет Вестник — с помощью тех «подарков», о которых он говорил; и Джейс может иметь лишь постыдное представление о них. [Вестник]: Умница, Кузнец. Ты должен будешь хорошо постараться для меня. Ох, Джейс так хочет стараться — ради Вестника. Ради той жадности, что льется откровением с каждым словом. Это какое-то наваждение. Сладкое, дурманящее мысли и заставляющее Джейса терять способность размышлять. Но, кажется, это и не нужно — Вестник обещал обо всем позаботиться. Запрос адреса от сайта Джейсу приходит практически сразу, как они досрочно завершают трансляцию — Джейсу было бы слишком неловко ее продолжить после такого диалога, поэтому, как только он пришёл в себя, то тут же сдавленно попрощался и закрыл трансляцию. Сопровождалось это еще одним смешком Вестника — таким родным и знакомым, тем, по чему Джейс так сильно… скучал. В любом случае, ему стоит заполнить данные, а еще перечитать еще раз пользовательское соглашение, чтобы убедиться в том, что ему ничего не грозит. Ну… сервис такой же, как при доставке цветов по номеру телефона, да и нет никаких прецедентов, когда данные сливались — Джейс проверил подобное в интернете внимательно перед тем, как вбить свои данные. Ему одновременно и интересно, и страшно от того, что мог бы там прислать Вестник — впрочем… Джейс совсем не сомневается в том, что Вестник предусмотрел все и не причинит ему вреда. До назначенного дня оставалось меньше недели. До назначенного дня Джейс успел известись — потому что… Ну, чем он снова думал, когда назначал ещё одну встречу, да и еще явно сексуального содержания? Снова не той головкой, получается? Вестник одним своим появлением мог вышибить все мозги Джейса, и то, что Джейс фактически согласился на все, что Вестник предлагает, хотя изначально и не то имел в виду, в целом… о многом говорит. Весьма многом. Итак, снова, знакомьтесь: Джейс Талис. И забудьте всё, что о нём знали, потому что он никогда не предполагал, что в один из дней докатится до такого, что согласится на секс по видео. Или как там оно называется по-модному? Вирт? А казалось, что Джейс вовсе не из тех, кому только в таком формате достанется секс, но, как оказалось. И. О. Ох. Наверное, Джейс снова будет весь открыт? Беспомощен и на виду, пока Вестник скрывает свое лицо? Они это не обговорили, но Джейс может попросить прямо на трансляции, иначе это будет нечестно, и Джейсу тоже очень интересно узнать, какой из себя Вестник. Он старательно пытается не представлять его никаким, не строить ожиданий и не возводить ассоциаций, но по его акценту примерно можно предположить тип лица — возможно. Джейс гуглил и слушал, как звучат акценты людей из разных стран, пускай подобное и было сложно, но… Определить точно он не смог. И он, конечно, все еще пытается не представлять. Не представлять, что с ним будут делать на трансляции — тоже сложно. В основном из-за того, что Джейс не имеет подобного опыта, а из-за того делает разнообразные глупые запросы, даже смотрит часть бесплатных трансляций на эту тему от своих «коллег» на сайте, чтобы иметь хоть какое-то представление. Представление из-за этого получается, как и предвкушение. Предвкушение, конечно, большое, отдающееся тяжестью в паху, но… чёрт, на такое Джейс, конечно, еще не дрочил, но всё в жизни бывает впервые, не так ли? Вот первый секс по видео тоже есть. И посылка тоже, которую курьер любезно доставил под самую дверь в неприметной коробке, которая совсем не показывала, что внутри. А Джейс и не знал, невозмутимо только принял, без проверки, внес в дом. Контактов Вестника у Джейса все еще не было (он обязательно возьмет их, конечно, вот в следующий раз!), поэтому сказать, что все приехало, он тоже не мог. Зато мог обустроить свое «рабочее место». В других трансляциях стримеры, в основном, развлекались на креслах или постели, вот и Джейс выбирает тоже последнее. Его кресло ему еще дорого, оно обито кожей, и пусть с кожи все хорошо смывается, он потом на него смотреть и сидеть не сможет… Итак, выбор был предопределен — кровать. Обычная, и на эту кровать направлена камера. Одна, этого достаточно, а Джейс проследил за тем, чтобы все транслировалось хорошо — смотреть на самого себя с экрана было… необычно, Джейс не настолько самовлюбленный. Что же, во время предстоящей трансляции он собственное изображение уменьшит и не будет смотреть в ту сторону — и поближе пододвинет динамики, чтобы мурлычущий голос Вестника был настолько рядом, чтобы казалось, что он шепчет на ухо. Да, Джейс пристрастился к этому голосу, но в этом нет ничего странного, ясно? Просто Вестник был достаточно выразителен, только по смене тональностей в голосе можно было отследить его настроение. Ну, из-за того Джейс и был подавлен, потому что отсутствие эмоций в голосе Вестника настолько впечатлило Джейса, что он единственно мог, что мямлить. В общем, Джейс был готов, целиком и полностью — точнее, думал, что готов. Потому что он нервно растирал края своей футболки, вертел в руке ножницы, которые помогут ему при распаковке коробки, да и в целом… пока сидел на краешке кровати, недостаточно уверенный в том, как стоит правильно все организовать. Все же, практического опыта у него пока не было, поэтому он не хотел ничего делать, пока не получит на это м… одобрения? Распоряжения? Приказа? Джейс почувствовал, как его лицо разгорается румянцем от таких мыслей, поэтому попытался еще до начала трансляции открыть окно для проветривания — и именно в это время трансляция началась, ну конечно же. Джейс успел краем глаза заметить пустую и слегка смятую постель с коробкой на ней и свое отсутствие — наверное, в свете недавних событий это выглядело весьма… травмирующе. Поэтому Джейс спешит скорее подойти к камере, пускай из-за этого и неловко спотыкается — чертыхается с шуршанием за пределами угла обзора камеры. Вестник молчит некоторое время, и Джейс хочет сам разбавить эту тишину. — Эм, привет?.. — Конечно, ему неловко. Конечно, раньше он говорил, не затыкаясь, но это было из-за того, что он сам прикидывал план работ и сам же озвучивал действия и добавлял комментарии, в которых уверен. А сейчас… сейчас он просто включил трансляцию и, откровенно, терялся — не знал, что делать. Поэтому он снова присел на край кровати, неловко складывая на коленях руки — кажется, ему послышался облегченный выдох Вестника. Впрочем, в его голосе ничего подобного не слышалось. [Вестник]: Добрый вечер. Вижу, ты послушался моих слов и не вскрывал посылку. Молодец. Вестник ничего такого не говорит — но уже от этой маленькой похвалы Джейс слегка неловко улыбается, дергая плечом. — Ты же просил об этом. Так… теперь я могу открыть и посмотреть, что там? И что мне вообще делать? Джейс улавливает шорохи со стороны Вестника — то, что у него хорошие динамики, улавливающие каждый вздох, он понял уже давно. Видимо, Вестник пересаживается, сменил положение? На это Джейс сглатывает. Интересно, Вестник сидит? Лежит? Уже возбужден или пока нет? Волновался ли он перед сегодняшним днем, готовился ли? Потому что Джейс — да. И даже побрился тщательно, оставляя лишь легкий аккуратный пушок на пахе — но пока это не видно. Впрочем… изнутри он себя не готовил — потому что Вестник об этом его не просил, да и было бы странно… наверное. Джейс предпочитает об этом не думать и сосредоточиться на том, что говорит Вестник. [Вестник]: Да, пожалуй… Вполне можешь. Я хочу увидеть твою реакцию. И нам нужно сразу обговорить, что все происходящее здесь должно быть добровольно. Ты слушаешься моих слов, а я слежу за твоим состоянием и не делаю ничего чрезмерного. Если тебе что-то не нравится и ты хочешь прекратить, у нас будет стоп-слово — дирижабль. После него мы останавливаемся и обсуждаем, что не понравилось, чтобы в будущем это не повторилось. Если не можешь говорить, то поднимаешь руку с тремя пальцами, не можешь поднять руку — три хлопка. Все понятно? Джейс кивает — о подобных практиках он слышал. Весьма здравый подход, если одному из партнеров — в данном случае Джейсу — что-то может не понравиться. Конечно, он вполне самодостаточен и будет сам себя трогать, и может прекратить все действия, но в этом… наверное, прослеживается какая-то грубость? Словно испортит весь настрой — а Джейс часто терпит то, что ему не совсем не нравится, лишь бы не расстроить человека. Стоп-слово в данной ситуации — выход, потому что он… не знает и своих собственных пределов? Скорее всего, просто не исследовал свое тело в той степени, в которой хочет исследовать Вестник, поэтому сложно сказать, что для него будет излишним. [Вестник]: Словами, Кузнец. И мне нравится, что и сегодня ты не скрываешь свое красивое лицо очками, хотя я и понимаю, почему скрывал раньше. Комплимент — незамысловатый, но Джейс от него краснеет, отводя взгляд в сторону — натыкаясь этим самым на коробочку. Выдыхает шумно вновь и в ответ не может сказать ничего внятного — лишь бормочет. Как только они перешли рубеж, слова и заигрывания Вестника Джейсом воспринимаются куда более лично, смущающе, и это приводит в слегка странное чувство. Не сказать, что Джейсу не нравится, но… Странно. Неловко. Щёки краснеют. — Я все понял, Вестник. — Джейс выпрямляется, расправляя плечи и более смело смотря в объектив камеры. — Раз здесь только ты и мои фотки все еще не облетели Интернет, я внимательно искал, значит, все должно быть надежно. И… ты сам не планируешь показаться мне? — Под конец голос Джейса робкий; ему несложно отдавать всего себя, но сложно о чем-то просить, и так было всегда. Как и сейчас — не зря же Вестник вообще об этом не заговаривал вовсе, да и грубо его заставлять показываться, если он не хочет… Слышится очередной шорох — кажется, Вестник снова меняет свое положение. [Вестник]: Нет. Но если для тебя это неприемлемо, мы можем закончить все сейчас, ничего не начиная. От своих принципов я не отступлюсь. Наверное, у Джейса принципов нет, раз он так легко идет на поводу и так рискует своей безопасностью и карьерой, но все-таки в том, чтобы быть беззащитным перед неизвестным человеком в интернете, всё ещё есть что-то… горячее. То, от чего тянет в паху, заставляя ронять выдох. Джейс слегка неуютно ёрзает, скашивая взгляд на свое изображение, которое транслируется на экране собственного компьютера. Что же… Он не выключил большое изображение. Но в этом что-то есть — смотреть на себя смущённого, всклокоченного… И, наверное, с Джейсом что-то не так, раз он даже без Вестника, показавшегося в ответ, все ещё хочет продолжить. Быть на виду у человека, о котором ты не знаешь абсолютно ничего, быть для него раскрытым и податливым… Ох. Джейс и не подозревал, что у него есть такие предпочтения, но, оказывается, есть. Чувствовать над собой власть другого, и эту власть ты отдаёшь добровольно — тебе не надо думать, не надо размышлять, стоит просто вслушиваться в эти бархатные нотки, под которыми тело само исполняет приказы, даже без твоего осознания… Это новый опыт. Это приятный опыт. И Джейс покрывается мурашками — сглатывает перед своим ответом. — Ом, хорошо, давай продолжим… Думаю, тебе можно в этом довериться. Что мне делать? О да, Джейс, доверять незнакомцу из интернета — самое здравое в твоей жизни решение. Вестник выпускает тихий смешок, и он, кажется, прокатывается по загривку Джейса, заставляя его сглотнуть вновь. Он чувствует себя блюдом на столе — чувствует этот жадный, пронизывающий само существо взгляд. Вестник словно хочет проникнуть внутрь, добраться до души и въесться в ее суть; Джейс для него — желанный десерт; Джейс красуется ради одного него, предоставляя лишь свой аппетитный вид. [Вестник]: Бери ножницы и раскрывай коробку. Я буду тебе озвучивать, как я хочу использовать каждую вещь, а ты будешь мне говорить, приемлемо для тебя это или нет. Джейс кивает — это кажется безобидным. Содержание коробки, конечно, вряд ли будет таким же, но Джейс аккуратно раскрывает ножницы, острым краем раздирая скотч. Первым на глаза попадается аккуратная белая коробочка с изображением продолговатой чёрной капсулы и пультом. Что же… Джейс, как и всякий современный человек, знает, какие могут предположительно быть секс-игрушки, и перед ним явно одна из них. Наверное, разновидность вибраторов? Ножницы цепляют упаковочную бумагу и Джейсу даже слегка любопытно, как оно выглядит и как оно на ощупь. У него не было особого интереса к секс-игрушкам, как-то без них обходился, руками, так что для него это — неизведанная территория. [Вестник]: Думаю, ты уже понял, что это вибратор. Не думаю, что ты когда-то был в принимающей позиции или задумывался о ней, поэтому не беспокойся о том, что это окажется внутри тебя. Но стимуляция будет достаточной, уверяю. В инструкции по эксплуатации есть QR-код, отсканируй его и скачай приложение, так у меня тоже будет доступ к игрушке. Нам это понадобится. Джейс слегка краснеет — но кивает, неразборчиво пробормотав согласие, после чего следует советам Вестника. Руки слегка дрожат, когда держат телефон, но сканеру это не мешает. Джейс — законченный извращенец, он уже представил сотни способов использования этого вибратора, и каждый из вариантов ему нравится. Под успокаивающим голосом Вестника Джейс предоставляет ему доступ к яйцу — и они проверяют его работоспособность тоже. Джейс вздрагивает, когда между пальцами у него дрожит эта маленькая капсула, а Вестник на это лишь посмеивается. Джейс обиженно смотрит в камеру, но пока оставляет и пульт, и игрушку в сторону. — Думаю, раз мне не надо это в себя совать, то любое использование игрушки будет нормальным… — Джейс бормочет, честно выдавая свою реакцию, на что получает задумчивый хмык. [Вестник]: Прекрасно. Тогда я не буду тебе рассказывать, что я планирую с этим делать, останусь в этих очерченных рамках. Рассматривай дальше, мыть пойдешь все скопом перед использованием. Джейс кивает, отвечая на это согласием — и тянет свои руки к большой и весьма тяжелой бутылочке. Надпись за ней говорит сама за себя — смазка. Правда, объём достаточно большой… Вестник снова опускает смешок. [Вестник]: Надеюсь, мне не нужно пояснять, зачем это, золотце? Кажется, в прошлый раз тебе не хватало… скользкости. Наверное, было больно дрочить насухую? Джейс на это фыркает, поддевая упаковку бутылки ножницами и укладывая ее на постель. — Ты обеспечил мне достаточное количество влаги и в кузнице жарко, поэтому неудобств не возникло. — Конечно, Джейс будет отвечать и не даст уязвить себя, но его ответы? Ну что же, он может лучше, но сейчас мозги слишком плавятся для внятного ответа. И Джейс волнуется, слишком волнуется перед тем, что будет происходить, чтобы сосредоточиться на обмене репликами. Можно ли это назвать достойным ответом? Нет. Но Джейс дал хотя бы какой-то, это уже прогресс в его состоянии. Ну и отвесил комплимент Вестнику, да, и что вы ему сделаете? Вестник на это лишь хмыкает. [Вестник]: Не отвлекайся, у нас только два часа и мне бы не хотелось, чтобы мы прервались на самом интересном. Джейс слегка насупился — но Вестник был прав, пускай и не продемонстрировал своё удовольствие от того, что Джейс его похвалил. А Джейс хотел бы! Но, видимо, слишком многое хочет. Следующая вещь — силиконовые кольца разного диаметра и ширины — Джейс такие видел, но это вряд ли резинки для волос, ха-ха. У Джейса толстые пальцы, они просовываются в кольца и Джейс их слегка растягивает, проверяя, как они удерживают свой диаметр. Вестник многозначительно и томно выдыхает и этот выдох заставляет Джейса покрыться мурашками. [Вестник]: Кольца. На член. Разного диаметра, потому что на глаз в прошлый раз было сложно определить, какое из них подойдёт, было бы неприятно пережать твой член… Но им в свое время, стянешь их только тогда, когда я скажу, хорошо? Впрочем, и натянешь тоже. Попробуем разные из них, чтобы было по размеру. Джейс мучительно краснеет — вибратор был более ожидаем, чем эти кольца, а это небрежное пояснение Вестника, ох… Джейс чувствует, что его спортивные штаны вовсе не скрывают его возбуждение, поэтому он сводит ноги, чтобы не испортить все до самого начала. А ведь они действительно только рассматривают, что решил прислать Вестник, а он уже возбуждён!.. И безнадежен, видимо. — С такими я еще не сталкивался, но не хотелось бы лишиться члена из-за того, что к нему слишком сильно прилила кровь. — Джейс отвечает сдержанно, после чего тянется к последнему предмету в коробке. Разорвать непрозрачный пакет, слыша звучание чего-то металлического. Джейс с любопытством рассматривает металлические зажимы с силиконовым покрытием и регулирующими винтиками. Зажимы связаны цепью, которая ещё уходит вниз, соединясь с очередным силиконовым кольцом. Джейс приподнимает бровь на такое количество колец — его что, вообще хотят лишить оргазма? А ему казалось, что они собрались здесь ради этого. [Вестник]: Не беспокойся, можешь просто отцепить нижнюю часть, она нам не понадобиться. В прошлый раз я заметил твою необычайную реакцию на игру с сосками, поэтому решил, что нам подойдет эта игрушка. Что же… Думаю, тебе не нужно пояснять, что здесь и для чего? Джейс кивает — в целом, набор предметов понятный, и Вестник прокомментировал многое, поэтому можно… наверное, и начинать? О таком просить всё же неловко. — М-м, да, мне всё ясно… Что-то ещё? — Пока Джейс ждёт ответа, он осторожно укладывает коробку на пол, а внутрь нее сбрасывает весь мусор. Ему надо себя чем-то занять, чтобы не сгореть со смущения и неловкости, уже и слишком душно. А ещё он слышит очередной смешок от Вестника, который заставляет его вздрогнуть — словно бы его застали за чем-то непотребным. Хотя, зачем они тут ещё собрались, да и ещё и с таким джентельменским набором, если не для этого? [Вестник]: О, не торопись, мой золотой мальчик. Какой нетерпеливый. Для начала тебе нужно помыть всё, что будет касаться своего тела, то есть всё, кроме смазки. Сходи в ванную, заодно и настроишься, м? Джейс густо краснеет от того, что его поддели — да, он торопится, ему не терпится, но его можно понять, окей? Кто бы смог удержаться на пороге такого волнующего, нового и неисследованного? Джейс вот, учёный по натуре, не может удержаться, чтобы не присоединиться к этому эксперименту, поэтому ему совсем не терпится, порывистому энтузиасту. Но он понимает важность гигиены, поэтому сгребает с постели все штуки и укладывает их на сгибе руки. В камеру он смотрит, прищурившись, и добавляет строгим тоном свои слова. — Я скоро вернусь. Даже не надейся слинять. — Джейс фыркает. Между прочим, Вестник вполне мог таким образом отомстить, распалив возбуждение Джейса и оставив его так одного. Ну, Джейс, конечно, лучшего мнения о Вестнике, но тот вполне мог бы поступить так? Если бы хотел. Поэтому Джейс старается мыть тщательно и быстро, даже вытаскивает новое полотенце, чистое, чтобы вытереть после игрушки. И так возвращается к камере, усаживаясь на постель. — Вестник, ты ещё здесь? — Джейс спрашивает осторожно, даже немного робко. В ответ — тишина, которая заставляет его нервничать, но… Она разбавляется очередным смешком. [Вестник]: Не переживай, Кузнец. Я здесь. Я бы никогда не пропустил такое зрелище и твое разрешение делать с тобой всё, что я захочу… Последнее слово Вестник тянет — перекатывает на языке, так мечтательно-нежно, будто бы Джейс воплощает просто своим существованием всё, о чём Вестник может только мечтать. Джейс падок на похвалу, падок на восхищение, а Вестник такой искренний в своих словах и хриплых интонациях… [Вестник]: Ты хорошо помыл игрушки? И, надеюсь, ты ждал этого дня так же, как и я. Для начала, я хочу посмотреть на тебя. Разденешься для меня, золотце? Странное оцепенение, вызванное простыми словами Вестника, с Джейса скидывается — и Джейс кивает, облизывая внезапно пересохшие губы. Вестник не командует — он просит, но этим просьбам невозможно отказать. Вообще, разве кто-то может не подчиниться, когда его качают на мягких волнах горячего обожания? Оно проскальзывает во всех словах Вестника, и Джейс чувствует себя обласканным солнцем, облитым светом — хочется расправить плечи. Хочется выполнить всё, о чём его просят — и молить о том, чтобы просили больше. — Конечно, направляй меня… — Джейс бормочет, пока тянется пальцами к низу футболки. Он игнорирует вопрос Вестника, но тому, кажется, ответ и не нужен — достаточно его действий. Демонстрации, если будет угодно — и тела Джейса. Он старается раздеваться медленно и плавно — не назвать стриптизом, конечно, и в тишине это немного странно делать, но он и правда старается. [Вестник]: Ты очень красивый, Кузнец. Так ладно скроен, думаю, прикладываешь много усилий для поддержания формы? Не нужно пытаться меня впечатлить, я хочу рассмотреть тебя без лишней мишуры… Повернись к камере спиной, хочу взглянуть на то, как перекатываются твои мышцы. Джейсу не привыкать к восхищению своим телом — Джейс слышал эпитеты ярче. Но Вестник говорит с придыханием — словно бы боялся того, что его услышат. Словно бы озвучивал свои мысли, квинтэссенцию благоговения — и Джейсу это льстило. Конечно, внимание к его телу всегда приятно, но сейчас всё воспринимается иначе. Интимнее. И Джейс выдыхает, поворачиваясь, Джейс напрягает свои мышцы — пускай и странно стоять голым в своей спальне напротив кровати и с полутвердым членом. Зато давать на себя любоваться — совсем не странно; Джейс вздрагивает от сиплого выдоха, который слышит, и ощущает, как по его телу проходятся мурашки. Снова. Вестник на него действует каким-то магическим образом. Джейс не может сопротивляться и связно мыслить. [Вестник]: Такой сильный… ты бы, наверное, мог бы так же легко сломать человека, м? Как куешь свои работы, сжать в этих сильных пальцах… Джейс шумно втягивает воздух — и после этого кивает, оборачиваясь к камере лицом. На его ягодицы, наверное, и налюбовались? — Я могу вдавить в твое тело эти пальцы и оставить синяки. Тебе бы они понравились, не так ли? Я бы мог их потом ласково облизывать и обрабатывать… — Джейс обычно и правда не говорит ничего подобного, но сейчас, кажется, его распалила атмосфера. Его распалил Вестник и эта распаковка — и эти томные выдохи Вестника, на которые просто невозможно не обращать внимание. [Вестник]: Ты точно не занимался ничем таким раньше, детка? У тебя слишком хорошо получается… Ладно, я налюбовался на твое тело на этот раз — можешь сесть на кровать. Открой смазку — пускай это и не масло, я хочу, чтобы ты втер ее в свое тело. Начни со своего торса и медленно подходи к паху. Он должен остаться напоследок, понятно? Джейс сглатывает — он только кивает, предпочитая не отвечать охрипшим голосом, просто прочищает горло — и щедро выливает на руку смазку. Она на водянистой основе, такую надо будет добавлять, когда кожа ее впитает, но Джейс об этом пока совсем не думает. У него теперь другая задача — подчиняться словам Вестника. Лубрикант слегка прохладный, Джейс перекатывает его в ладонях, мягко начиная втирать ее круговыми движениями в себя же. Касания к себе отличаются от касаний других людей, но даже так можно вздрогнуть, когда тело покрывается липким слоем. Джейс проходится круговыми движениями по ладонями, распределяя одновременно по обеим рукам смазку — из-за этого напрягаются мышцы груди, а сам Джейс, наверное, выглядит как некоторый скромняга, который прикрывает сам себя. Но это — не так; потому что мышцы продавливаются ладонями, двумя пальцами скользят по шее, слегка кружась. [Вестник]: Какие у тебя сильные руки. Вестник отвешивает комплимент с рваным выдохом — он держит себя в руках и вряд ли прямо сейчас дрочит, но это и неважно. Джейсу хватает того, что на него смотрят — что он раскрыт для Вестника. И Вестник на него смотрит; впитывает каждое движение точно так же, как смазка впитывается в кожу. Джейс прикусывает свою губу, чувствуя, как его член становится тверже. Вестник слишком выразителен — и пусть Джейс совсем не видит, что творится по ту сторону экрана, он чувствует. Вестник за ним с л е д и т. Вестник шумно выдыхает, когда Джейс обхватывает свою грудину, Вестник сосредотачивает свой взгляд на его торчащих сосках — Вестник буквально вспарывает его грудину, желая погрузить свои пальцы в самое сердце Джейса. Обхватить его пальцами, вытягивая из ребер, заставляя биться в красивых — наверняка — пальцах; Джейс чувствует, как его держат в тисках. Ему тяжело дышать — он оседает на постели, упираясь спиной о стену; Джейс дрожит, горячо выдыхая через рот и чувствуя, как все его тело пребывает в истоме. Мысли спутаны. Остался только Вестник. Его голос. Джейс ничего не видит — Джейс сильнее сжимает обеими руками грудь, прежде чем облить ее смазкой вновь, растирает ее по коже. Это совсем не напоминает массаж — это напоминает исследование. Вдумчивое, неспешное, то, которое Джейс устраивает под контролем незнакомца. Блядь. Лубрикант отогрелся в ладонях, капля попадает на бедра и весь Джейс от этого вздрагивает; вздрагивает и ещё раз, когда слышит очередной смешок. [Вестник]: Ты такой чувствительный, такой отзывчивый, мое золотце… хотел бы я сам провести так по твоему телу. Медленно скользить ладонями по прессу, царапая. Хотел бы сжать свой член, медленно его поглаживая — и ты бы мне позволил, верно? Позволил бы довести до изнеможения, не так ли, Кузнец? Играться с тобой до тех пор, пока я не решу, что ты заслужил кончить… О, давай, Кузнец, я разрешаю тебе погладить свой член. Ты его для меня приготовил, не так ли? Подстриг все так аккуратно… Мне нравятся старательные люди, ты умница… Заслужил награду. Джейс скулит. Джейс не может воспротивиться, он даже не касается своего живота, минует лобок, чтобы сразу обхватить член. Сильно, жестко, едва сдерживаясь от того, чтобы болезненно сжать со всей силы — потому что ему горячо. У него подгибаются пальцы, хочется грубо, быстро себе отдрочить, чтобы достичь оргазма — у него так давно стоит. Он хочет освобождения — и ему разрешили. Разрешили себя коснуться, и Джейс слушается — он ведь умница, правда? Заслужил награду, поэтому он ведет ладонью сильно по стволу, заставляя двигаться верхнюю плоть. Смазка в этот раз есть, руки чистые, и скользит так хорошо — хлюпает, заставляя подаваться бедрами вперед и толкаться в свой кулак. [Вестник]: Тц, Кузнец. Прекрати. Прекрати сейчас же. Слышит ли Джейс? О, конечно же нет. Он целиком в погоне за своим удовольствием, он не может воспринимать слова, ничего, кроме собственного возбуждения — трогатьтрогатьтрогатьтрогать. К а с а т ь с я. Но Джейс отвлекается — когда слышит звук оповещения. Джейс сжимает свою ладонь сильнее, болезненно, после распахивая влажные глаза — в них возвращается осмысленность. Джейс длинно, тяжело выдыхает, совсем недовольный тем, что его отвлекли, что он теперь отпустил руку — но он вспоминает, где он. Вспоминает, чем занимается — и очень тяжело выдыхает, стараясь подбить под свою спину подушку. — Ты что-то сказал? Я… кажется, не слышал. — Голос Джейса хриплый — он смаргивает слезы с глаз, упираясь мутным взглядом прямо в камеру. В ответ он получает усталый выдох, который смешивается со смешком. [Вестник]: О, я понял, что ты решил повеселиться в одиночку и оставить меня. Давай-ка мы с тобой примерим кольца, чтобы такого больше не повторялось, хорошо? Джейс кивает — он ощущает вину; он ощущает возбуждение, что приливом накатывает на его тело; он ощущает, как его разум проясняется. Немного — ровно настолько, чтобы прислушаться к словам Вестника. Джейс подгребает к себе ближе кольца — со смазкой они скользят по коже хорошо. Он щурится, рассматривая их и растягивая пальцами, пытаясь на глаз понять, какое из них всех подойдет лучше — и вслушивается в слова Вестника, который мягко рассказывает, как лучше обращаться с этой штукой. [Вестник]: Не забудь и себя смазать ещё раз, Кузнец. Пальцами растяни кольцо и медленно веди его вниз по стволу, осторожно тяни до конца, чтобы он оказался у самого основания члена, хорошо, детка? Если почувствуешь дискомфорт — сразу снимай и меняй на кольцо побольше. Должно быть туго, но не больно. Я смотрю внимательно, не пережмёт ли твой член это кольцо слишком сильно. Вестник будет смотреть на то, как он натягивает на себя это гребанное кольцо? О блять. Джейс касается ладонями головки, Джейс делает так, как ему велят — и едва ли не задыхается от ощущений. Кольцо такое тугое, так хорошо обхватывает его член, скользя по всему стволу, что Джейс изнемогает — не может дотянуть его до конца, ведь дышит слишком тяжело, не имеет никаких сил и терпения для того, чтобы продолжить тянуть. Вестник на него смотрит. Вестник смотрит на него, такого обессиленного, возбуждённого, который держит в своих руках член и не может протолкнуть глубже это ебаное кольцо — оно не жмёт, но слишком стимулирует. Джейс весь податливый под глазами Вестника, он расхристанный, и только и может, что дышать — но даже это дается с трудом. [Вестник]: У тебя такой красивый член, Кузнец. Он такой твердый и большой, даже не верится, что подобное может существовать. Давай, мой хороший, ты справишься, постарайся ради меня, я вижу, что кольцо по размерам подходит. Протолкни его глубже, чтобы мы могли продолжить — и чтобы ты без труда выдержал следующие ласки, м? А Джейс… Джейс совсем не может — он поднимает свой взгляд, жалобный, жалкий, он поджимает губы, стараясь построить самое эмоциональное выражение лица, которое только можно. Надеяться, что это поможет разжалобить Вестника… но, едва ли это будет так? Поэтому липкие, подрагивающие пальцы Джейса надавливают на силиконовое кольцо, тянут его ниже, заставляя дрожать — хрипло выдыхать проклятья под этой стимуляции. Джейс этого добивается — Джейс располагает кольцо на основании своего члена. Вестник на это рвано выдыхает. [Вестник]: Чёрт, тебе так идёт, Кузнец… Ты просто создан для того, чтобы тобой восхищались, чтобы с тобой игрались… Такой сексуальный. Мой умелый, славный мальчик, давай же, теперь стяни кольцо. Я хочу, чтобы ты взял другое, широкое, на три размера больше подходящего — пока для тебя будет слабовато, но для дальнейших моих планов это нужно. Джейс вскидывает свою голову. Джейс смотрит на камеру с ненавистью, обнаженный, облитый лубрикантом, со стоящим членом, на который он едва натянул кольцо. — Ты смерти моей хочешь, блядь. Вестник смеется — но дыхание его прерывистое, вместе со словами Джейс слышит шорохи — о, ну конечно, Вестник не может удержаться, чтобы не поглаживать себя. [Вестник]: La petite mort, mon cher. Постарайся для меня, золотце, и получишь награду. Блять. Блять. Блять. Б л я т ь. Вестник говорит на французском. И это — доводит, Джейс едва не кончает тут же, хорошо, что на нём кольцо. Вестнику так идут другие языки — Вестнику так идёт говорить. Произносить л ю б ы е слова его блядским голосом — просто незаконно. Его следует арестовать, его следует предать анафеме; его следует… слушаться. И Джейс хнычет — Джейс поддевает кончиками пальцев кольцо снизу — пальцы срываются. Джейс грязно ругается под смех Вестника — а Джейс пыхтит, пытаясь всё-таки стянуть с себя эту гребанную штуку. Он с этим справляется — а с тем, чтобы натянуть на себя не слишком тугое кольцо, он справляется лучше. Оно не так пережимает, практически не чувствуется, свободно скользя по члену, и Джейс не понимает, какое у него назначение. [Вестник]: Умница, Кузнец. А теперь бери в руки свою грудь и потирай соски — мне надо, чтобы они встали. Ты же знаешь, для чего нужны зажимы? И я хочу, чтобы ты подготовил для этого свои соски, понял? Давай, нежно погладь их, пощипай, чтобы затвердели. С этим Джейс теперь знаком — и он мягко обхватывает шершавыми пальцами ореолы сосков. Они слегка твёрдые, но лишь слегка — и он сосредотачивается на своей задаче. Обводить кончиками пальцев, поглаживая, пытаясь поцарапать короткими ногтями, чтобы вздрогнуть от ощущений — остро. Жарко. Джейс шумно выдыхает под сиплый стон Вестника — слегка прогибается в груди, чтобы ею вдаться в собственные ладони. [Вестник]: Не оставляй всё веселье одному себе, детка. Давай, смажь свои соски и обхвати их зажимами. Джейс кивает — а после берет одну из прищепок. Она слабая, ею не сложно управлять, когда он её раскрывает — и нетрудно оставить на соске. Силиконовое покрытие смягчает ощущение, и Джейс только выдыхает, когда оно обхватывает его сосок. В этом есть приятное — будто его касается кто-то другой, постоянно стимулируя; и второй сосок тоже быстро оказывается схвачен. Джейс дышит — вдох — бряцанье — выдох. Вдох — бряцанье — выдох. Грудь натягивается при дыхании, соски напрягаются — и стимулируются сильнее. От этого всего по телу проходит дрожь — и Джейс буквально сползает по постели. Цепь тяжелая, она тянет с собой зажимы вниз, и это кажется приятным весом. Джейсу хочется немного походить, чтобы цепь вместе с прищепками раскачивалась сильнее — но у Джейса на это нет сил. [Вестник]: Как ты себя чувствуешь, золотце? Голос Вестника заботливый. Хриплый, возбужденный, но Вестник спрашивает Джейса о его самочувствии — Джейс от этого слегка смущается. Хотя, казалось бы, смущение после того, как он только недавно отдрочил под чужими командами — мелочь, но забота куда откровеннее пошлостей. Джейс снова втягивает в себя воздух, погружаясь в свои ощущения. Голова — кружится. Собой он — не владеет. Сейчас он бескостное, бесстыдное и бессильное существо, которое только и может, что двигать своими бёдрами, чтобы стимулировать самого себя эректильным кольцом — толкаться членом хотя бы о воздух. Ему хорошо — ему хочется только лежать, впитывая это медленное наслаждение, хочется касаний — нежности Вестника. Вместо возбуждения в его теле — патока, что разливается с кровью — стук сердца слышен в ушах. Во всем теле — дрожь; и он собой не владеет. Джейсу хочется скулить, умолять о том, чтобы ему дали большее — просто коснулись для того, чтобы он кончил. Ему достаточно руки. Ему достаточно перышка на коже. Ему достаточно ресниц, щекочущих его ладонь. Всего лишь капли, капли… Ах бля-ять… — Я… Вестник, я хочу кончить… пожалуйста?.. Прошу, мне это надо… Джейс слышит сиплый вздох рядом с собой. Рядомрядомрядомрядомрядомрядомрядомрядомрядомрядомрядом. Прямо напротив его души, прямо напротив его желания — и Джейс вздрагивает всем телом. Слышит влажный хлюп — там, далеко; там, где Вестник. Там, где он скользит своими блядскими руками по члену, смотря на Джейса. На откровенного Джейса, возбужденного сверх меры и изнывающего от стимуляции. На эту жалкую, скулящую течную сучку — и Джейс никак не может вести себя иначе. [Вестник]: Тш-ш, мой хороший, мой милый мальчик, потерпи… Потерпи немного, дай мне насладиться тобой таким, давай же, потяни эту цепь. Тяни до предела, до сладкой боли, пока ты сам не сможешь выдерживать — это поможет. Верь мне. Ты ведь сильный мальчик, не так ли, золотце? Ты сможешь справиться для меня? Джейс справиться. Конечно. Конечно, он сделает все для Вестника, лишь бы Вестник помог ему кончить, лишь бы ему разрешили — все, лишь бы Вестник продолжал.

говорить.

так.

Джейс расходится волнами — приподнимается, упираясь пятками о постель, выгибается; Джейса нет. Есть только хороший, милый мальчик Вестника, который его слушается — который сделает все, что ему прикажут. Все, лишь бы ему так проникновенно шептали в самое нутро, продолжали хвалить — Джейсу это необходимо. Он и не знал, что это так ему нужно — до смерти. Его потребность; нужнее воздуха. В легких возгорается огонь. Весь Джейс — магма, расплавленный металл, из которого Вестник куёт изделие — совершенство. Джейс станет таким для Вестника — в руках Вестника. Ведь иначе и быть не может, не так ли? И Джейс тянется — за словами Вестника, за цепью. И цепь тоже тянется — прищепки не тугие, но Джейс сильный. Он не может контролировать свою силу, он тянет, тянет, тя-я-янет, до того, как ему становится трудно дышать, пока он не начинает скулить от боли — и Джейс пальцы свои отпускает. Цепь бьется о его тело — и Джейс падает вместе с нею же на постель. Джейс падает прямо сейчас — в пучину удовольствия. Оно забывается в легкие, оно отнимает у Джейса жизнь по капле — а он и не хочет возвращать ее назад. Он хочет задохнуться — захлебнуться, чтобы его сопровождала лишь одна сирена — Вестник. Чтобы он умер под его ворохом его слов, под переливами мурлычащих ласк — достойная смерть. К о н ч и н а. [Вестник]: Молодец, мое золотце, детка… Ты такой молодец. Послушный мне, тебе ведь так тяжело, да? Я так жесток к тебе, а ты всё терпишь… Давай, погладь свои соски, они так настрадались. И поправь кольцо на своём красивом, истекающем смазкой члене, и засунь под него виброяйцо. Оно как раз должно идеально прилегать в таком состоянии, не так ли? Думать — сложно. Выполнять распоряжения — ещё сложнее; и Джейс вслепую шарит по постели, пытаясь в ворохе белья найти игрушку. Она находится не сразу — она нежно смазывается; и после Джейс просовывает яйцо под кольцо. Джейс не может понять, что последует за этим приказом — он просто не может осознать. Он растекся блаженством, его здесь нет — есть лишь оголенный нерв. Покорный раб Вестника, ведомый его голосом — и ему ведь совсем не нужно ни о чём размышлять. Достаточно быть. Существовать. Подчиняться Вестнику. — Сука!.. Джейс вскрикивает — выгибается всем телом, когда игрушка начинает вибрировать — ласкать его член, заставляя изнемогать. Джейс переворачивается на живот — чувствует со скулежом, как прищепки держатся на сосках крепко, как от трения о постель ощущения лишь ярче. Джейс — слабый, слабый человек, Джейс трётся и своим членом, чувствуя, как дрожь становится сильнее — Вестник его не жалеет. Совсем. [Вестник]: Ну, я скорее кобель. А ты так красив, когда изнемогаешь, Кузнец… У меня была другая программа, но я вижу, что ты совсем не выдерживаешь. Ты можешь кончить, мой хороший, ты так славно постарался — даже не можешь терпеть, так жалко потираешься… Мне это нравится. Хочу больше, ты ведь выдержишь? Все, что я тебе дам, такой сильный, славный… Голос Вестника суматошный — он шепчет сумбурно, сдавленно; если бы Джейс мог думать, он бы понял, что Вестник тоже на последнем издыхании. Но единственное, о чем может думать Джейс — о своих ощущениях. Кольцо так приятно прижимает виброяцо — и Джейс вторит этой дрожи. Джейс трясется ровно так же, елозя влажным, возбужденным телом по постели; и одна из прищепок в этих движениях сдирается. Это — больно; это настолько ярко, что Джейс весь вскрикивает — из глаз брызжут слезы. Боль смешивается с удовольствием, где-то на фоне — Джейс не способен воспринимать — звучит голос Вестника, а Джейс… Джейс

просто

уничтожен.

Низведён до полного разрушения. Он содрогается всем телом — кричит вновь; кончает, кончает, кончаеткончаеткончает, не может перестать; а вибрации продолжаются. Ему слишком, ему много, он не выдержит, что бы Вестник ему не говорил — а если вибрация не перестанет расходиться по уже мягкому члену, Джейс просто потеряет сознание. Себя он уже потерял. [Вестник]: О, золотце… Такой красивый. Я бы так хотел облизать твой член, мягко гладить всего тебя, позаботиться после оргазма… Перестаю тебя мучить, мой сладкий, давай, можешь стянуть кольцо, можешь стянуть прищепки… Вибрация — утихает. Вестник возрастает, заполняет собой все существование Джейса; Вестника так много, Вестник проник всюду, куда только можно. И Джейсу это нравится. Но Джейс об этом не думает — только обессиленно лежит на влажной постели, все еще подрагивая — переживая свою la petite mort. [Вестник]: Столь славный… Послушный… Вестник хнычет — и Джейс вздрагивает сам от сдавленного ругательства по ту сторону; от путаной речи Вестника, который явно перестал следить за правильным звучанием — за тем, чтобы не повторяться, за тем, чтобы говорить осмысленно. [Вестник]: Я без ума от тебя, мое золотце. Отдыхай… На следующий раз я приготовлю тебе кое-что получше. И Джейсу — страшно; потому что если будет что-то лучше этого, он не выдержит. Просто раствориться в этом голосе — в Вестнике, становясь его послушным, хорошим мальчиком. Джейсу — страшно; и Джейс — предвкушает.