семнадцать ноль девять

С началом декабря резко похолодало. Бедные студентики кутались в тёплые куртки и огромные шарфы, пряча замёрзшие руки в карманы и попивая горячий кофе или какао с ублюдскими маршмэллоу. Близилась зимняя сессия, поэтому все погрязли в учёбе. Кто-то закрывал накопившиеся долги, кто-то предусмотрительно начал готовиться к экзаменам уже сейчас (в блоке 1709 таких психов не было). Кроме того, на носу «медиум», поэтому репетиций стало ещё больше. Ну и конечно же, не стоит забывать о работе: нужно ведь на что-то жить. Вообще, это был тот самый период, когда в универе приходилось торчать с утра до ночи, приходя в общагу только чтобы упасть лицом в подушку и отключиться на пару часов. И всё же, есть в этом бешеном ритме жизни своя необъяснимая романтика. Чонгук вальяжно шёл от метро в сторону универа, раскуривая сигарету. Весь такой стильный, загадочный, в коротком пухане, огромных штанах и с проводными айфоновскими наушниками в ушах. То и дело оборачивались фанатеющие от него девчонки и даже некоторые мальчишки, только вот самому Чону сейчас было совсем не до этого. Докурив до фильтра и окончательно собравшись с мыслями, он потушил бычок, прилежно бросил его в урну и зашёл в корпус, тут же спускаясь на подвальный этаж, где находилась местная столовка. В последнее время их дружная компания собиралась именно там, потому что в профкоме стало слишком много народа и лишней суеты. Да и Чимин психует мол «это вам не комната для чаепитий, здесь вообще-то люди работают!». Увидев Джина, что махал ему рукой, Чон улыбнулся и пошёл к нужному столику, где уже почти все собрались. Чимин уплетал рис с мясом за обе щеки, потому что с утра поесть времени не было, Хосок стоял в очереди за своей едой, уставший Намджун молча пил чай, а Джин как обычно болтал без умолку о всякой ерунде. Не было только Юнги, у которого очередная репетиция хора, и Тэхёна, который снова начал пропадать непонятно где. — А где соседа своего забыл? Вы ж обычно как неразлучники ходите, — хмыкнул Сокджин, когда Чонгук плюхнулся на свободный стул.  — Он мне не отчитывается, — пожал плечами Чон, устало потирая глаза. В последнее время Тэхён действительно отдалился. Не только от Чонгука, от всех.  — У Тэхёна сейчас тяжёлый период, — печально вздохнул Чимин, откидываясь на спинку стула. — Ему… Нужно время, чтобы справиться с некоторыми обстоятельствами. — Вечно у нас у всех к зиме некие пришибленные состояния, — покачал головой Сокджин. Действительно, из года в год самые тяжёлые испытания попадают на осень и зиму. Как будто судьба специально подбирает наиболее отвратительный момент, когда и так нет абсолютно ничего, что могло бы радовать человека, и просто его добивает. — Заждались? — послышалось вдруг со стороны входа. Тэхён выглядел помотано, но старался выдавить из себя улыбку. Привычно сев возле Чонгука, он окинул взглядом всех присутствующих. — Чего уставились? — Выглядишь паршиво, бро, — поджал губы Чимин, с непонятной эмоцией глядя на Кима. Как будто между ними сейчас произошёл короткий, но очень важный диалог глазами. Хотя, возможно, Чонгуку уже стало мерещиться всякое. — Вот умеешь ты поддержать, — цокнул Тэхён. Хотя, стоит признать, выглядел он действительно паршиво: огромные синяки под глазами, искусанные губы и намёк на трёхдневную щетину. Весь его внешний вид буквально кричал о том, как он устал. — Юнги там скоро? Нам нужно ещё успеть отжать актовый зал, чтобы устроить прогон, — строго напомнил Хосок. — Писал, что еще минут двадцать, — пожал плечами Чимин. Хо на это удовлетворительно кивнул.  — Ждём его и идём работать в поте лица. Сегодня я никому не дам спуску, — предупредил он как самый сердитый в мире сенсей.  — Только не это, — взмолился Сокджин. Ему всё ещё было тяжелее всех, но он искренне старался этого не показывать, чтобы не выводить Хосока ещё больше, ведь он и так в последнее время на взводе. С большего все уже привыкли к нагрузкам и тяжёлым тренировкам. Из самого приятного — теперь все стали более стройными и подкаченными (не то чтобы до этого были какие-то проблемы, особенно у некоторых нефороватых экскурсоводов, но, как говорится, нет предела совершенству). Хосок на самом деле учитывал возможности каждого и выкручивал хореографию так, чтобы каждый справился на все сто. Например, для Юнги он адоптировал движения так, чтобы нагрузка на голеностоп была как можно меньше. Намджуну пытался уменьшить нагрузку на спину. Проще говоря, старался исключить возможность получения каких-либо травм в процессе подготовки или не дай боже во время самого выступления. Сейчас у них далеко не конечный результат, работы предстоит ещё очень много, но выглядит это уже весьма впечатляюще. — Ну и где ты был? — выгнул бровь Чимин, всё ещё придирчиво оглядывая своего загадочного (придурочного) друга. — На паре, где мне ещё быть, — фыркнул Тэхён, выпивая полбутылки воды залпом. Есть не хотелось, поэтому он даже не брал ничего. — Ночью где ты был, паскуда?! — гаркнул Пак на всю столовую, тем самым обращая на себя внимание вообще всех. Даже своего препода по функциональной грамматике, который как раз зашёл пообедать и кинул на Чимина крайне неодобрительного косого. — Ой, извиняюсь, — неловко улыбнулся он. — Опять ты опозорился публично, — хохотнул Ким. — Это твоя карма. — На вопрос ответь, — напомнил Чонгук, пристально глядя на Тэхёна, который с самого своего прихода старался избегать его глазами. — Ебать не должно, большие города, — всё ещё пытался отшутиться он, но все дружно продолжали смотреть на него с сожалением и искренним волнением за его состояние. А мелкий настырный экскурсовод продолжал настойчиво гнуть свою линию. — Ты бессовестно съебал, и мы всю ночь не находили себе места, поэтому будь добр, ответь, где ты все это время был, — он был настроен серьезно. — Чонгук, умоляю, не делай мне мозги, я сейчас не желаю это обсуждать. Даже не так, я просто не в состоянии это обсуждать, — обессилено вздохнул Тэхён. Он пытался звучать так же строго и внушительно, как и всегда, но вместо привычной стали в голосе слышалась лишь усталость. Что же его так изматывает? — Как-то у вас тут тухло без меня, — хмыкнул наконец-то освободившийся Юнги, притягивая свободный стул и падая рядом с Чимином, который заботливо взял на него порцию, чтобы не терять драгоценное время, стоя в километровой очереди. Юнги тут же принялся быстро уничтожать еду, ибо проголодался за день страшно. — Эй, ну не спеши ты так! Время у нас конечно поджимает, но еда — это же святое! И вообще, я же не прям тиран какой-то, — взорвался вдруг Хосок. Взгляды его команды говорили громче всяких слов. — Хочу тебя огорчить, но моментами ты прям тиран, — как всегда в лоб выдал Мин, всё-таки немного замедляясь. — Сори, ребят, иногда я правда перегибаю, и я сам это чувствую, — печально вздохнул Хо, опуская голову. — Просто слишком много всего. Ещё на смену сегодня после репетиции… Спасибо, что терпите меня. — Почему до сих пор не уволился? — выгнул бровь Сокджин. Что-то ему подсказывало, что уходить из кофейни Хосок даже не собирался. — Ну, есть во мне что-то мазахистское, — издалека начал Чон, невинно улыбаясь. — Можешь даже не продолжать. Я, блять, знал, что так и будет! — раздосадованно покачал головой Джин. — Гони сотку, — милейше улыбнулся ему Намджун, у которого аж настроение вдруг поднялось. Сокджин понуро протянул ему купюру с таким выражением лица, будто от сердца отрывает. — Вы оба отвратительны, — скривился Чимин, наблюдая за проделками старших, один из которых, между прочим, преподаватель в этом вузе! Уму не постижимо…. — Варежку захлопни, то же мне, адепт этики и морали нашёлся, — пробубнил Джин. Он сегодня был совсем не в духе. Практика в школе всё ещё здорово съедала нервы. — Так, всё! Все поели, подкрепились, а теперь марш в актовый зал! — хлопнул по столу Хосок. Все начали нехотя вставать, скрипя стульями. — Видит бог, мы доживём до конца этого дня, — тяжело вздохнул Юнги. Никто на это ничего не ответил, но он знал, что с ним солидарны абсолютно все. Репетиция действительно сегодня была особенно интенсивной. Длилась она всего полтора часа, но значение в контексте всего номера имела колоссальное. До этого они долго и упорно оттачивали лишь технику. Сегодня же Хосок впервые запросил эмоции. И сам же удивился, насколько эти эмоции были разнообразными, но в то же время так прекрасно сочетались в единую фабулу, в один нерушимый ряд. И впервые за всё время их усердной работы над этим номером Чон Хосок улыбался. Улыбался, потому что понимал, что это успех в чистом его проявлении. Да, пока ещё есть недочёты, погрешности, которые будут многократно корректироваться. Но чувственная составляющая этого номера поражала, а потенциал у него был просто необъятный. — Чонгук, почему столько агрессии в движениях? Ты должен транслировать отчаяние, а не желание убивать всё живое в радиусе ста километров, — комментировал Хосок, когда они все, вымотанные после двух полноценных прогонов подряд, смотрели записанный на видео самый крайний вариант. — День плохой, — фыркнул Чон, что сидел чуть поодаль ото всех, раскинувшись аж на два зрительских кресла. «Вернее даже не день, а уже целая неделя» — подумал он, тяжело вздыхая от своей же никчёмности. Состояние было паршивее некуда. Ещё и Тэхён на него палит так виновато, как будто всё понимает. И Чонгук как никто другой знает, что всё он, блять, понимает, но продолжает своим поведением усугублять ситуацию. — Ой, ну и порадовали вы меня сегодня, — не мог перестать давить счастливую лыбу Хосок, продолжая смотреть видео. — Наконец-то картинка, на которую приятно смотреть. Если мы продолжим в том же духе, медиум однозначно будет наш! Это я вам прям базарю! Я уже вижу, как мы выходим с вами все вместе за призами, фоткаемся с ректором… — Мечтать не вредно, — зевнул Тэхён, еле-еле держа веки открытыми. Он и так был, мягко говоря, не очень фреш, а тут ещё эта потная тренировочка. — С тебя, кстати, десять бесплатных айс-латте за моральный ущерб, — просипел всё ещё умирающий от этих зверских нагрузок Джин. — А морда не треснет?! — возмутился Хоби, натурально офигевая от такой неслыханной наглости. — Учитывая масштаб психологического хоррора, который нам приходится терпеть на ежедневной основе, это меньшее, что ты можешь сделать, — елейно улыбнулся Намджун. — Не ну вы видали?! — завопил Хосок, пытаясь найти хоть каплю поддержки в глазах остальных. — Это старичьё вообще уже берега попутало! — Хочу тебя огоочить, Хоби, но в чём-то эти двое, несомненно, правы, — как всегда весь удар от правды на себя берёт храбрый Мин Юнги. — Охуеть, меня ненавидит моя собственная команда, — началась ежедневная рубрика Чон Хосока под названием «драма квин». — Мои собственные дети меня ненавидят! Кому сказать — не поверят! Во дожил! — Упаси Господь быть твоим ребёнком, — фыркнул Чимин, неосознанно представляя себе эту картину и кривясь. После репетиции все быстренько разошлись: Чимину надо было заскочить в офис его престижной зарубежной айтикомпании (всё ещё сомнительный факт, разительно контрастирующий на фоне остальной его биографии), Хосок побежал в свою кофейню, Джин с Намджуном вообще почти постоянно сейчас на квартире своей тусят, а Юнги как обычно бескомпромиссно хлопнул дверью своей двушки и захрапел буквально через секунду. В четвёрке же царила звенящая, напряжённая тишина. Чонгук демонстративно тыкался в свой планшет, словно обиженный на весь мир ребёнок поколения альфа. Тэхён дремал в наушниках, переодически беспокойно ворочаясь, пока вдруг не подорвался от своего же будильника и не начал судорожно собираться. — Опять убегаешь? — выгнул бровь Чонгук, устало и раздражённо наблюдая за его забавными, хаотичными метаниями по комнате туда-сюда. — Не лезь мне в душу, экскурсовод. Тебе это не надо, — хрипло отозвался Тэхён, агрессивно пихая в свою огромную дорожную сумку какие-то странные видавшие виды вещи далеко не первой свежести. — Ты, блять, методично гробишь себя изо дня в день. Мне, по-твоему, просто молча смотреть на это?! — повысил голос Чон, аж подскакивая на ноги от бурлящих эмоций. — Тебе должно быть поебать, Чонгук. Совсем скоро твоя гиперфиксация на крутом сексуальном соседе по комнате закончится, и всё у тебя будет нормально. А пока не бери в голову, — безразлично выдал Тэхён, собираясь уже выйти из комнаты. — Давай я сам буду решать, что мне брать в голову, а что нет, окей? Я не знаю, чем ты там ночами занимаешься, но эта хуйня буквально высасывает из тебя жизнь. Какая к чёрту гиперфиксация? Если ты, блять, не заметил, это волнует не только меня. Твоим состоянием обеспокоены все, Тэхён. Да, тебе возможно абсолютно похуй на меня и мои слова, мы с тобой пару месяцев знакомы, но ты изводишь своих самых близких людей! Хватит быть такой эгоистичной язвой, от этого же страдают все вокруг тебя! Ты, сука, сам это прекрасно видишь! — Довольно! — рявкнул Тэхён своим басом. — Будет ещё какой-то щенок меня в моё же говно тыкать! Не лезь в это, Чонгук. Поверь мне, ты не хочешь этого знать, — уже тише, но всё так же устрашающе добавил он, быстро покидая комнату и напоследок громко хлопая дверью. — Ну и катись! — крикнул Чон, бросая ему вслед большую кружку с танками, которая тут же разлетелась вдребезги.  Это была любимая его, Тэхёна, кружка.

***

На улице пошёл снег. Впервые за несколько лет он выпал на эту землю, устилая всё вокруг своим белым, пушистым одеялом. Вместе с тем, похолодало ещё сильнее. Ветер пел никому непонятные, но очень звучные и мелодичные серенады. На улице не было ни единой души. Оно и понятно: в такую погоду мало кто рискнёт выползти даже в магазин, не говоря уже о каких-то прогулках. Один лишь Тэхён уже битый час меланхолично сидел на своей любимой лавке у общаги, курил непонятно какую подряд сигарету и глупо таращился в небо. Как всегда прекрасный, усыпанный снежными хлопьями, ледяной принц. Этому подлецу было к лицу абсолютно всё. Даже болезненная усталость, которая сейчас светилась на его лице бегущей строкой. В каком бы отвратительном состоянии не находился Ким Тэхён: вусмерть пьяный, избитый, больной, измотанный до состояния полусдохшей полумрази — он всегда оставался нереально красивым. Сам Тэ, конечно, никогда этого не осознавал в полной мере, ведь по сути своей, кто есть Ким Тэхён? Простой парень из Тэгу, из самой обычной фермерской семьи. Сам себе он всегда казался совершенно обычным, ничем не примечательным, даже возможно посредственным. Вообще, он должен быть сейчас где-то очень далеко отсюда и, как правильно выразился Чонгук сегодня, «методично гробить себя», гнить изнутри. Но сил у него, оказывается, не осталось даже на это. Сил вообще ни на что не осталось, честно говоря. Знал бы кто, как Тэхён устал — даже нет, не устал, а натурально заебался — он бы не то что заплакал, он бы охуел. Больше всего ему сейчас хотелось просто исчезнуть с лица земли, раствориться в морской пучине, расхерачить себе будку — да хотя бы под землю, блять, провалиться, лишь бы перестать думать и прокручивать эти отвратительные, мерзкие воспоминания хоть на секунду. — Ну ты просто каштановый долбоёб, — послышалось где-то над ухом знакомым мягким голосом. В этот же момент рядом с ним на скамейку приземлилась извечно тёплая тушка Пак Чимина, который как раз возвращался со своей крутой работы в офисе на двадцать пятом этаже. Он конечно же уже был в курсе всех событий. Недовольный Юнги, разбуженный громкими голосами Чонгука и Тэхёна, нажаловался ему в первые же минуты, поэтому всё, что оставалось сейчас Чимину — грустно закурить. Курит он, конечно, редко, но тут по-другому не получится. Вечер обещает быть отвратительно длинным… — Я просто страшный и травмированный, — дебильно улыбнулся Тэхён, всё ещё не двигаясь с места. То ли его конечности заледенели, то ли ему просто лень шевелиться — он и сам уже не понимает. — Уймись, ты не Мередит Грей, — фыркнул Чимин, двигаясь ближе, чтобы хоть как-то согреть это окоченевшее тело. Пак всегда был горячим, как печка, а Тэ наоборот вечно холодный. Ну точно ледяной принц. — Ну да, я скорее Дерек Шепард, — хохотнул Ким. — Такой же безрассудный эгоистичный хуйлан с раздутым эго. Ещё и умирает в одиннадцатом сезоне. — Хватит нести хуйню, — зевнул Чим. — Зря я заставил тебя пересмотреть «Анатомию страсти» в конце второго курса. — Надо было всё-таки в мед поступать на хирургию. Глядишь, человеком бы стал, — задумчиво выдал Ким, доставая очередную сигарету и упрямо пытаясь подкурить, но скрюченные от холода пальцы его совсем не слушались. — Дай сюда, — цокнул Чимин, отбирая у него зажигалку и чиркая несчастный крикет. Конечно можно было попытаться отобрать сигарету и силком затащить его в тепло, но КПД от этого было бы нулевое. Тэхён всегда скуривает минимум по пачке в такие моменты. Ещё не дай бог начнёт прямо в общаге в окно смолить. А в этом своём состоянии он способен на всё, уж Чимин-то в этом не сомневается. — Чё, взломал свой Пентагон? — уныло спросил Тэхён, шмыгая красным от холода носом. — Ты же знаешь, что я принципиально не работаю на америкосов, — закатил глаза Пак. — А зря, — пожал плечами Ким, корча грустный смайлик. — Такие бабки мог бы хаслить. — Ага, ну да, — хмыкнул Чимин. — А цена этих бабок — всего лишь международный розыск. Нет уж, спасибо, обойдусь как-нибудь. — По-моему ты и сейчас рискуешь в него попасть, — нахмурился Тэхён, стряхивая пепел. — Если мне не изменяет память, в своей нынешней конторе ты тоже устроен не совсем легально. — А, ну да, мы ведь здесь собрались явно для того, чтобы ботачку мою нелегальную обсуждать, — прошипел Чимин, сердито глядя на своего горе-друга. — Признавайся, опять на свой склад вонючий ходил? — Тяжёлый физический труд помогает мне отвлечься от дурных мыслей, — пробормотал Тэхён, отводя глаза куда-то в сторону. — Да что ты говоришь! Тебе напомнить, как мы тебя откачивали после твоего марафона «двадцать ночных смен подряд»?! — гаркнул Пак, со всей силой тыкая этого складского энтузиаста в бок. — Айщ!… Вот зараза! — скривился от боли Тэхён. — Это было давно и неправда! — Но это было, — заметил Чимин. — И если не дай бог нечто подобное вдруг повторится, я с тебя шкуру спущу, так и знай! — Ужас, Мини, ты начинаешь разговаривать фразками Сокджина. Это, честно говоря, пугает. Может, тебе стоит провериться? — с притворной серьёзностью выдал Ким, настороженно оглядывая друга. — А может это ты тупой баран, которому уже давненько стоит провериться, вместо того, чтобы заниматься всякой хуйнёй? — выгнул бровь Пак. — Нет, что угодно, кроме мозгоправа, — упрямо завертел головой Тэхён. — Да и вообще я почти что в полном порядке. Ну плющит немного, с кем не бывает, — беззаботно улыбнулся он. Чимин на это лишь махнул рукой. — Чонгука жалко, — констатировал он. — Ты вообще видел, как он на тебя смотрит? — Видел, — хмуро отозвался Тэ, глядя на окно своей комнаты, в котором всё ещё горел свет. — И от этого ни капельки не легче. Какое-то время они молча сидели, слушая завывание ветра. Даже курить уже не хотелось. Каждый размышлял о своём, теряя счёт времени. Тэхён залип на тусклый свет мерцающего фонаря. Чимин вообще смотрел куда-то сквозь здание. Кажется, они сидели так всего ничего, но прошло без малого полчаса. Им было плевать на собачий холод, на непрекращающуюся метель. Обоим нужно было просто вот так вот вместе помолчать. Изредка появлялся фоновый шум в виде проезжающей где-то машины или проходящей мимо компании подростков, вышедших поглазеть на первый снег. Где-то вдали надрывно скулила бездомная собака, отчего общий вайб казался ещё более унылым. — Когда-нибудь ты найдёшь в себе силы, чтобы перестать быть законченным мудаком, — выдал свою коронную фразу Чимин. — Ты всегда так говоришь, — тихо посмеялся Тэхён. — Но с каждым годом всё как будто только хуже становится. — Ну, что поделать, слишком уж я в тебя верю, — вздохнул Пак, с кряхтением старой бабушки поднимаясь с этой несчастной лавки, отряхиваясь от снега и протягивая Тэ свою тёплую маленькую ручку. — Вставай уже, горе луковое. Не дай бог пневмонию подхватишь, тебя ж Хосок на вертеле поджарит! — Ага, а Сокджин ему с радостью поможет, — фыркнул Тэхён, хватая руку и со вздохом вставая на затёкшие от долгого сидения ноги. Нелегко быть человеком-феноменом. Особенно когда тебя уже сломали, а методичку по склеиванию осколков никто не дал.