Пусть только ветер знает наши мысли

До утра пятницы Себастиан не знал, что в подвалах Министерства есть помещения для допросов. Он никогда сюда не спускался и, будь его воля, предпочёл бы не знать о существовании этих коридоров. Время здесь растворялось, превращаясь в вязкую, тяжёлую массу, в которой невозможно было отследить ни часы, ни смену дня и ночи. Сводчатый потолок терялся в полумраке, стены были обшиты тёмным деревом и металлическими панелями, приглушавшими даже эхо шагов. Свет исходил от единственной лампы под потолком — жёлтый, сухой, он выхватывал из темноты только стол и два стула. Всё остальное тонуло в ровной, безмятежной тьме, в которой каждый звук и каждое движение казались слишком громкими, почти неуместными. Последний раз, когда Себастиан уходил из дома Геллерта, мысли его были разбросаны, а теперь, оказавшись за этими холодными стенами, они сжались в тугую пружину, готовую сорваться в любой момент. Он не знал, что происходит за пределами этого помещения — всё слилось в нечто туманное. Протоколы и объяснения не имели значения. Он был здесь, в этом подвале, и даже теперь, при всей своей отстранённости, ощущал беспокойство, хоть и пытался его подавить. Его задержали, когда он вошёл в здание своего отдела. Без объяснений и без лишних формальностей. Вежливая, но жёсткая просьба «пройти с ними» привела его в отдельный корпус для расследований, где политические дела смешивались с магической безопасностью. В подвале, на одном из нижних уровней, у него забрали палочку и личные вещи и оставили в маленькой комнате, где, кроме широкой деревянной скамьи, не было ничего. Несколько часов он просидел там в полной тишине, прежде чем его проводили на первый допрос. Вёл его высокий мужчина с прямой, выверенной осанкой, широкими плечами и резкими, острыми чертами лица; взгляд холодных серых глаз не задерживался ни на чём дольше секунды. Волосы — тёмные, коротко остриженные, без пробора, с едва заметной сединой у висков. На нём был тёмный костюм, сидевший безупречно, но без излишней показной строгости; из-под рукавов пиджака выглядывали узкие, аккуратно накрахмаленные манжеты рубашки. Себастиан узнал его — Ханс Вальтер. В школе он учился на несколько курсов старше, и их пути почти не пересекались. Его редко можно было увидеть в шумных спорах или на демонстрациях заклинаний; он всегда занимал место чуть в стороне, слушая, но не вмешиваясь. Казалось, он видел людей насквозь — и не находил в них ничего, что стоило бы его времени. Учителя ценили его за безукоризненное выполнение заданий, однокурсники — побаивались, хотя причины этого страха никто не мог толком объяснить. Он задавал вопросы ровным, безразличным голосом, лишь изредка поднимая взгляд от листа. Зафиксировав все ответы, Вальтер молча собрал бумаги и вышел, не потрудившись пояснить, что будет дальше. Появился он снова только на следующий день. На этот раз, едва Себастиана усадили за стол, Вальтер активировал небольшую гладкую сферу, размером с крупный грецкий орех, и положил её перед собой. Матовая поверхность едва заметно дрожала, будто внутри текла медленная, вязкая магия. Себастиан узнал этот тип артефакта — в Дурмстранге ими фиксировали ответы на экзаменах, и сам он когда-то пользовался такой же, только с более тёплым, янтарным свечением. Вальтер повторил те же вопросы — с настойчивыми уточнениями, словно проверяя, не изменятся ли ответы. Молчание между вопросами тянулось дольше, чем сами ответы. Оно было не пустым — скорее, выверенным, словно каждую паузу Вальтер использовал, чтобы что-то сопоставить. В такие мгновения Себастиан чувствовал, как артефакт на столе будто чуть теплеет, едва заметно вибрируя, — и непонятно было, реагирует ли он на слова или на саму тишину. Шли уже третьи сутки, и он до сих пор находился в помещении, которое, как ему казалось, не использовали лет пятьдесят. Держался прямо, с привычным достоинством, но усталость, накопившаяся за две ночи вне дома, была заметна: помятая рубашка, растрёпанные волосы, тусклый взгляд. Прислонившись к спинке стула, он продолжал смотреть на пустое кресло напротив. Это было не первое его столкновение с системой. Но сейчас, в свете последних событий, все его предыдущие нерешённые проблемы и ощущения казались какими-то незначительными. В голове было всё, кроме мыслей о том, что им отвечать теперь. Вскоре дверь скрипнула, пропуская внутрь Вальтера. Он кивнул Себастиану и положил на стол тонкую папку. Края бумаг были чуть потрёпаны, но на каждом листе чётко виднелись тиснёные печати и резкие, угловатые подписи — протоколы, акты, возможно, выдержки из допросов. Он задержал взгляд на лице Себастиана чуть дольше, чем требовалось, словно прикидывая: насколько тот истощён и ещё способен сопротивляться. Вальтер откинулся на спинку стула, достал плоский металлический портсигар и закурил — тонкая струя дыма поднялась к потолку, растворяясь в бледном свете лампы. — Себастиан, — он произнёс это коротко, с лёгким оттенком усталости. — Мы находимся тут уже третьи сутки. Я измотан, ты тоже. Поэтому давай покончим с этим. — Я всё сказал вчера, — сухо ответил он. — Больше добавить нечего. Вальтер покачивал сигарету между пальцами, будто прикидывая, сколько ещё времени займёт этот разговор. Левой рукой он достал из внутреннего кармана сферу для записи, положил её на край стола. Потом глубоко затянулся, и всё это время не отводил взгляда от Себастиана. — Давай начнем с самого начала, — сказал Вальтер. — Двенадцать дней назад тебе было приказано вести наблюдение за домом Геллерта Грин-де-Вальда. Верно? Себастиан слегка сморщил лоб. Его пальцы едва заметно сжались, но не стал отвечать сразу. Он знал, что придётся пройти через этот момент снова. — Ты сам знаешь, — сказал он тихо, словно сдерживая раздражение. — Да или нет, Себастиан? — повторил Вальтер. — Да, — подтвердил он. — Скажи, почему ты не справился и сообщил о прекращении наблюдения? — голос Вальтера оставался ровным, но в интонации скользнула нотка, как будто он ловил на этом слове какую-то внутреннюю реакцию. — Потому что меня заметили, и я вошёл в контакт с объектом наблюдения. — Что случилось? — У него была ссора на улице, и его оглушили. Я оказал помощь. Он долго не приходил в себя. — Думаешь, ему грозила реальная опасность? — Да. — Почему ты так решил? — Оказалось, за сутки до этого он проводил эксперименты с зельями… или что-то в этом роде. — Что-то в этом роде? — Я не успел всего узнать. Но он был слаб, и даже простое оглушение могло стоить ему жизни. — Думаешь, это были запрещённые эксперименты? — Повторяю, я не успел это до конца изучить. — То есть ты оказал ему помощь? — Да. — Что было дальше? — Он не приходил в себя почти два дня. — Как интересно. Кто его оглушил? — Его друг… или… не знаю. — Он тоже там находился? В доме? — Да. — Альбус Дамблдор? Который помог ему так… эффектно исчезнуть с вокзала и уйти от Кристиана? — на губах Вальтера промелькнула тень улыбки, как будто эта сцена показалась ему забавной в своём абсурде. — Ты сам знаешь. — Хочу услышать от тебя ещё раз. — К чему это всё, Ханс? Мы пережёвываем мои слова уже вторые сутки. — Мы будем их пережёвывать, Себастиан, пока я считаю это нужным. Себастиан замолчал, повёл шеей вправо, затем влево, чувствуя хруст позвонков. Плечи тянуло, в висках пульсировало. Он потянулся к стакану, медленно сделал несколько глотков. — Значит, Геллерт не приходил в себя двое суток? — уточнил Вальтер, чуть подавшись вперёд. — И ты его навещал. Подскажи, пожалуйста… почему? — Потому что он был слаб, и я считал это правильным, — ответил Себастиан. — Как трогательно… — губы Вальтера чуть изогнулись. — Почему не вызвал лекарей и не отправил его в госпиталь? — Не было нужды. — Правда? — он поднял бровь. — С твоих слов он двое суток не приходил в себя. Кажется, хороший повод начать паниковать. — Он был стабилен. Ему нужно было восстановиться. И… — Себастиан чуть повёл плечом, — я сам изучал магическую медицину, поэтому нужды не было. — Точно… — протянул Вальтер с мягкой, почти вежливой насмешкой. — Забыл, что ты у нас мастер на все руки. Ну хорошо. Что случилось через двое суток? — Он пришёл в себя поздно вечером, но мы почти не говорили. — И ты вернулся к нему на следующий день. Всё верно? — Да. — И о чём вы говорили в тот день? Себастиан задержал взгляд на Вальтере. Он ещё помнил тот утренний свет в комнате, неподвижную фигуру Геллерта и короткое, почти резкое движение руки, когда тот попытался вызвать заклинание — и тишину, в которой не произошло ничего. Помнил, как в его лице мелькнуло неприкрытое замешательство, когда выяснилось, что магия исчезла. Но произнести это вслух сейчас… означало выдать его беспомощность. Он не знал, был ли Геллерт виновен, но — странно — не мог допустить, чтобы это стало известно здесь. — О его самочувствии. Мне было интересно, как идёт восстановление. — Вот как… Вальтер встал и медленно пошёл через комнату, его шаги глухо отдавались в стенах. Он обошёл стол, остановился за спиной Себастиана и чуть наклонился к нему, так, что тёплое дыхание коснулось уха. — Знаешь… что-то в этой истории не так. Она тебе не кажется какой-то бредовой и нелогичной? — Это вопрос? Вальтер улыбнулся — тонко, почти беззвучно. — Нет… Он выпрямился, медленно отступил от спинки стула и, миновав стол, оказался напротив. — Какие отношения связывают тебя и Геллерта? — Отношения? — переспросил Себастиан. — Ну… назови это связью, знакомством. Ты ведь был с ним знаком ещё до всего этого, верно? — Да. Впервые я встретил его во время расследования инцидента в школе. Вальтер, не сводя взгляда, кивнул, как будто приглашая продолжить. — Я тогда работал по линии Министерства. Проводил допрос, собирал показания. Сопроводил его домой после исключения. — И? — едва заметный прищур. — На этом всё. — Вы общались после этого? — Вальтер скрестил руки на груди. — Не специально. Иногда встречал его в заведениях… — Себастиан слегка пожал плечами. — Несколько раз — в «Schwarz Eule», пару раз — в «Hexenkelch». Но нет, мы не общались намеренно. — Понятно… — Вальтер едва заметно кивнул, словно фиксируя что-то для себя. — Значит, — он сделал шаг вперёд, — ты был у него за час до покушения на министра? — Да. — И вы, конечно же, не обсуждали с ним план покушения? — произнёс он почти не меняя интонации, но вкрадчивая твердость в голосе сделала эти слова тяжелее любого прямого обвинения. Себастиан ощутил, как в груди стало тесно. До этого допрос оставался холодно-деловым, но сейчас в воздухе повисло что-то иное — почти ощутимая вязкая угроза. Вальтер смотрел на него так, будто уже знал ответ и лишь ждал подтверждения. — Нет, — сказал он ровно. — Мы не обсуждали ничего такого… Вальтер резко взмахнул рукой — сфера, до этого мерцающая на краю стола, с глухим звуком ударилась о пол и покатилась в сторону стены. — Мне это всё чертовски надоело! — голос взорвал тишину, резкий и требовательный. — Или ты будешь говорить сегодня, либо я добуду для тебя сыворотку правды! Себастиан чуть откинулся назад — не в страхе, а скорее от неожиданности. — Это запрещено. — Да что ты? — Вальтер склонился вперёд. — Кем, как думаешь? Тем самым Министерством, на которое ты и твои приятели готовили нападение? Думаешь, они меня осудят, Себастиан? Он промолчал, взгляд скользнул в сторону. На дальнем столе, на тёмно-зелёной ткани, лежала его палочка. Тонкий, чуть потёртый корпус блеснул в свете лампы — чужой, беспомощный в этой тишине. Себастиан был уверен: проверка последних заклинаний подтвердила бы каждое его слово. Но, судя по тому, как Ханс даже не взглянул в ту сторону, это его не интересовало. — Что ты делал у Грин-де-Вальда трое суток? — в голосе Вальтера появилось раздражение. — Я уже объяснял: он был без сознания, и я… Вальтер ударил ладонями по столу — так резко, что стакан с водой опрокинулся и упал на пол, гулко звякнув. Но Себастиан не шелохнулся. Их взгляды встретились и застыли, острые, как перекрещенные клинки. — Докажи! — бросил Вальтер. — Ах да… твой приятель сбежал, оставил тебя! Дверь распахнулась так внезапно, что оба обернулись. На пороге стоял Кристиан, взгляд его на секунду задержался на сфере, лежащей у стены, затем — на фигуре Вальтера, нависающей над Себастианом. — Что здесь происходит, Вальтер? — его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Ты нарушаешь протокол ведения допроса. Тебя слышно в конце коридора. — И что? — Вальтер едва заметно усмехнулся. — Пойдёшь жаловаться, Кристиан? — Честно говоря, мне всё равно. Но тебя вызывают наверх. Это дело пока передают мне. Вальтер приподнял брови — не столько в удивлении, сколько в недоверии. Кристиан шагнул вперёд и протянул ему свиток. Тот развернул его, быстро скользнул по строкам, а потом поднял глаза на Себастиана — взгляд острый, выжидающий, с хищной уверенностью того, кто ещё не закончил со своей добычей. — Документы оставь, — добавил Кристиан, когда Вальтер сделал шаг к столу. — Они мне понадобятся. Тот резко развернулся и вышел, не удосужившись придержать дверь — она хлопнула о косяк так, что по стенам прокатилось глухое эхо. В тишине, будто отсечённой этим хлопком, Себастиан поднял взгляд и встретился с Кристианом. Он не видел его с того дня в Министерстве, когда Цвейг вызвал их прийти вместе. Теперь взгляд зацепился за новое — тонкий, яркий ожог, тянувшийся от скулы к уху. — Что случилось с твоим… — начал он. — Замолчи, Себастиан! — Кристиан резко оборвал его. — ...на чьей ты стороне? Он начал мерить шагами пространство между стенами, потом остановился, снова уткнув взгляд в Себастиана. — Что? — спросил тот. — Ты прекрасно меня слышал. — Кристиан, ты тоже думаешь, что я… — Ты таскался к Грин-де-Вальду за несколько дней до покушения. Как думаешь, это выглядит? Что ты там забыл? Себастиан вновь посмотрел на ожог. — Это он сделал? — Нет. — Я уже рассказал Хансу. Я вмешался, ему была нужна помощь... Мне что, нужно было оставить его там? — Голос Себастиана оставался ровным, но под ним уже проступала лёгкая неуверенность. — Звучит как бред, понимаешь? Себастиан закрыл глаза на секунду от усталости и зажмурился. — Что ты хочешь услышать, Кристиан? Что я готовил в его доме покушение на министра? Если бы я этим занимался, ты думаешь, я делал бы это так открыто? Я по-твоему идиот? — Что ты там делал? — Я устал это повторять… — Во что ты втянулся? У меня ушло два дня, чтобы перехватить твой допрос. — Почему тебе позволили? — Видишь ли, у меня, как ни у кого, есть мотив поймать Грин-де-Вальда — учитывая обстоятельства… — Но зачем тебе это? — Не смог оставить тебя здесь одного. Себастиан посмотрел на него — удивлённо, даже растерянно. — Ты помог мне тогда с обыском его дома, когда я не получил разрешения. Слушал все мои домыслы насчёт него, и не смеялся. — Кристиан сделал паузу. — Я помню. — Ты веришь мне? — Я знаю тебя полжизни. Ты, конечно, зануда, но не радикал. Уж точно не тот, кто будет подрывать министра. Себастиан впервые за двое суток выдохнул свободно. — Ты можешь идти, — сказал Кристиан. — Я отпущу тебя, но тебе запрещено покидать страну. Хотя… — он задержал взгляд — на твоём месте я бы именно так и сделал. — Что? Я… — У Ханса ничего на тебя нет, кроме того, что ты был в его доме. Он проверил твою палочку, но написал несколько отчетов, где утверждает, что ты опасен. Так что тебя уже отстранили от работы в AMS*. — Вена — мой дом. — Господи, Себастиан. Вена — просто город! Найди себе другой дом на время. Второй раз меня в этой комнате может не быть. Ты что-то не договариваешь, и поверь, в следующий раз они могут вытянуть это другими способами. — Я ничего не… — Как скажешь. Но сейчас у меня есть ещё дела. — Он поднял с пола сферу, покрутил в руках, убрал в карман. — Пойдём, выйдешь со мной. Второй раз помогать не буду. Мы в расчёте. — У тебя будут проблемы...? — Не такие, как у тебя. Себастиан поднялся, и на мгновение задержал ладонь на краю стола, чтобы удержать равновесие. После трёх дней, проведённых в душной комнате, тело отзывалось глухой тяжестью: затёкшие мышцы тянуло при каждом движении. Он протянул руку к дальнему столу, где его дожидалась палочка — холодная, чуть шершавое древко сразу легло в ладонь, словно напоминая, что эти двое суток он обходился без неё, как без кожи. Рядом — часы, портмоне, перо, блокнот: мелочи, но, собирая их, он ощущал, как внутри сжимается что-то почти болезненное. Всё это время он оставался беззащитен, и теперь, даже получив свои вещи обратно, чувствовал себя ещё более уязвимым. Ему пришлось ускорить шаг, чтобы догнать Кристиана, который уже шёл по коридору, не оборачиваясь. Его шаги отдавались глухо, и Себастиан, следуя за ними, ловил себя на том, что идёт чуть быстрее, чем позволяет усталое тело, лишь бы не дать расстоянию между ними увеличиться. *AMS: Amt für Magische Sicherheit (Управление магической безопасности)