Смерть не разлучит нас

Прогулявшись в быстром темпе по особняку, парень убедился, что остался один в доме. Обход и поиск интересных, но в то же время, возможно, болезненных воспоминаний, он решил начать от той двери, у которой недавно остановился, соответственно ему пришлось вновь пройти в самый конец противоположной стороны от своей комнаты. Проходя лишь половиной тела в комнату, осматривал, и если ничего интересного не находил, то шёл к следующей. На третий раз ему повезло, так как прошлые две были абсолютно пустые, даже не обставлены мебелью, а здесь что-то заставило его задержаться. Держа руки кулачками, он прошёл внутрь. Пока что ничего не произошло, результат уже хороший.       — Темень такая, будто на этого Злюку смотрю. — проворчав себе под нос, прощупывал стены в поисках выключателя или чего-то подобного, попутно привыкая к темноте. С включённым светом стало комфортнее осматривал комнату, пробежавшись глазами, ничего такого особенного не увидел. Комната была относительно знакомой, посреди стоял большой круглый стол, на котором были кучи стопок с бумагами. Вдоль стен расположены шкафы, до верху забитые всякой макулатурой: папки, бумаги, книги. Под окном, была небольшая тумба с ящиками, какие-то из них оказались доверху заполнены пустыми конвертами, а в каких-то были невскрытые письма от самых различных адресатов и были настолько старыми, что этих людей, скорее всего уже нет в живых, да и адреса отправителей являются уже несуществующими.       — Ну, похоже это кабинет отца, раз он лично занимался всей этой волокитой... Исходя из того, что на всех конвертах получатель именно он, но одно странно, — предположил, просмотрев пару писем. — Получатель Роульд Картель. Должен ведь быть Амман... Нет, с одной стороны, я рад узнать, что ношу не отцовскую фамилию, но тогда чью... Может это фамилия мамы? — раздумывал, положив конверт наместо. Было интересно узнать чьей фамилией его наградили на самом деле, но догадок может быть тысячи, да и у его сестры фамилия тоже Амман. Отбросив мысли на потом, принялся осматривать центральный стол, перед этим мельком проглядев несколько бумажек на шкафах. К этому времени в особняк вернулся новый соседушка. Практически разобрав стол, Наиль неаккуратно дёрнул рукой, в следствие чего уронил несколько свитков и стопку бумаг.       — Блин, вот блин... Я это просмотрел или не просмотрел? — прошептал, забыв куда откладывал то, что он уже пробежал глазами. Собирая всё упавшее, заново всё осматривал, не хотелось, конечно, но вдруг что-то упустит, хотя за всё время нахождения здесь ничего интересного не нашёл, кроме того, что его фамилия не отцовская. Один из упавших свитков раскрылся, мельком глянув в него, Духа заинтересовал несколько знакомый почерк, хотя полноценных фраз он здесь не видел, лишь странный набор символов и мелкий рисунок в самом низу. Зэндель же, находясь ан втором этаже, выяснил откуда донёсся шум и оказался за спиной парня. Совершенно бесшумно, не выдавая своего присутствия и с какими-то коварными намерениями, Жнец коснулся ледяной водой в бутылке открытого участка шеи соседа.       — Вот ты где.       — Твою же мамма мию! — вскрикнул, вскочив с места, — Просил же топать! — Дух хотел было сильнее заругаться, но из-за незнания банального имени не мог правильно сформулировать своё недовольство и из-за такой мелочи начал раздражаться. Зэндель прикрыл рот рукой, чтоб не засмеяться в голос. Шалость удалась. Реакция была просто уморительной.       — Ты таким серьёзным был, боюсь, не услышал бы, — грамотно слукавил, ведь его целью было именно напугать. — Я тебя пол дня не видел. Тишина - это хорошо, но я не думал, что ты всё-таки решишь осмотреть дом. Нашёл что-нибудь? — спросив, Жнец отвёл взгляд на стол, обращая внимание на некий металлический предмет с... Кровью?       — Пока только интересный свиток. — ответив, снова его развернул, пока его слушатель куда-то отходил, — Здесь странно знакомые символы, будто шифр, но я пока не понимаю. Да и он не похож на остальные бумаги в этой комнате... Подойдя ближе, взору Энда представилась металлическая линейка, на которой тёмным цветом высохла кровь. А оглядев чужую левую руку, которая сегодня не была закрыта бинтом, заметил поистине огромную рану. От запястья до половины предплечья. Выглядело болезненно, даже и представлять не хотелось на сколько. Раны, что затянулись, но не прошли за столетия. Ведомый своим желанием Энд взял в руки несчастную линейку и резко сложил пополам. Сначала та согнулась, затем треснула от старости и силы, с которой её сжали. Наи, увидев данные действия, да в принципе лишь предмет, которым его наказывали, резко отошёл от соседа вплоть до ближайшего шкафа, приговаривая «пожалуйста, не надо». С каждым разом фраза становилась всё печальнее. Этот предмет стал прямым «порталом» в новый транс, но постоянно повторяющаяся фраза и испуганное лицо - было только началом.

***

      — Роульд, послушай же меня! Это уже слишком! — кричала девушка, быстрым шагом следуя за мужчиной и маленьким мальчиком. — Если б я знала, каким монстром ты являешься, ни за что бы не согласилась на брак!       — Я не позволю этому отродью со мной так разговаривать. В моём же доме! — сердито отвечал мужчина, не смотря на жену и ведя сына за руку в свой кабинет, крепко сжимая в руках окровавленную линейку.       — Господи! Он ведь ещё ребёнок. Это наш сын! Как ты можешь с ним так обращаться! — девушке удалось отобрать мальчика к себе в объятья, буквально в дверях. Она всегда пыталась вразумить своего мужа, чтоб он не воспитывал ребёнка настолько жестоко. В последнее время его действия совсем пересекли черту. Но и в этот раз ей не удалось добиться меньшего наказания для ребёнка, да и просто спасти его от наказания. Мужчина грубо выхватил мальчишку из рук его матери со второй попытки и, разорвав его одежду на спине, замахнулся кнутом, который успел взять со шкафа. Мать закрыла руками всё лицо, опустив голову немного вниз. Чуть ли не плача, она винила себя за то, что не может защитить своего ребёнка от напасти.

***

Во время нового транса Дух начал идти к окну, неподалёку от стола, тот сел на колени и снял футболку, оголяя спину. Он находился на том же месте, где и находился в «видении», когда на его маленькую версию замахнулись кнутом. Зэндель, совсем не ожидая такого исхода, обомлел. К горлу подступила тошнота, Жнец нахмурился, но на этот раз это не было адресовано потерянной душе. Он стиснул зубы, думая, что же делать и как освободить его от транса. Спина была исполосована множественными глубокими шрамами, стянувшимися неровной коркой, прямо как рана на руке, но сравнивая с ней, они могли зажить. Энд медленно подошёл к парню, осел лицом к лицу. Поймав своим серьёзным и пронзительным взглядом, чужой, но уже осознанный, неожиданно коснулся ярко-окрашенных волос и уложил его голову к себе на плечо.       — Тех, кто с тобой это сделал, уже давно нет в живых, ты это пережил. Сейчас тебя никто и пальцем не тронет.       — Всё в порядке. Это проделки только отца. Мама и сестра хорошо ко мне относились. — несколько неэмоционально проговаривал Дух, вновь разворачивая свиток, пока находился в мизерных объятиях. В его голове, словно включилась лампочка, от чего тот даже оживился. — Она ждала моего возвращения, но не дождалась, — тихо произнёс с лёгкой и нежной улыбкой, сдерживая подступающие слёзы. С первой их встречи, конечно, он уже не кажется таким серьёзным, злым и всякие прочие синонимы, перед чужим человеком, старается сохранить нейтралитет и хотя бы не быть плаксой. Прошлое хорошенько подбило настоящее и, возможно, будущее в том числе.       — Здорово, что ты в итоге прочёл это... письмо? Но что за «Она» о ком ты? — после этих слов парень поднялся с колен и отряхнул штаны. Здесь давно никого не было, что пыли накопилось порядком.       — Моя сестрёнка. Я придумал этот шифр, чтоб мы тайком общались между собой. В какой-то день отец категорически запретил ей со мной общаться, да даже находиться рядом. Ей приходилось изображать отвращение, иначе отец и для неё придумал какое-нибудь наказание. А я этого не хотел. — также поднявшись с колен, отряхнулся и накинул футболку обратно.       — Так... С чего бы твоей сестрёнке изображать отвращение? Должна же быть хоть одна причина, по которой твой отец тебя так ненавидел. Сомневаюсь, что она весомая, в любом случае. Твоей сестре повезло несколько больше, если ты до сих пор здесь.       — Он... Не ненавидел, скорее был нейтрален. Это у него такие методы воспитания. Пока не родилась Ниарра я был, грубо говоря, наследником и мой отец хотел вырастить из меня свою копию. Но так вышло, что у меня совершенно другой характер, я многое не понимал, чем злил отца. Меня наказывали. Когда родилась сестра, возможно, я стал ненужным грузом, раз из меня не получилось сделать что-то достойное и я стал получать за любые мелочи. А сестру баловали. Делали из неё принцессу. — безэмоционально рассказывает, ещё раз пробегаясь по столу, хоть и не понимает зачем Жнецу эта информация, она ведь ему совсем ни к чему. Зэндель, моментально сложив руки на груди, приподнял одну бровь, в позе а-ля не верю. Пусть своих родителей он совершенно не знал, но даже приблизительно методы отца Наиля одобрить не мог. Не ненавидел? Если в начале всё и было методами воспитания, позже это переросло в ненависть из-за того, что собственное чадо не могло оправдать ожиданий. Впрочем, это были лишь мысли и было решено больше не донимать парня вопросами.       — В современном мире он бы попал под статью. Жаль. — озвучив последнюю фразу, принялся также осматривать комнату, но ни к чему не прикасался без надобности, делая вид, что ему интересны лишь обои на стенах. А после Жнец заметил бронзовую рамку, торчащую из-за книжного шкафа. Заинтересованно, он выдвинул её. Это оказалась огромная картина, примерно метр на полтора. На ней были изображены все члены семьи, хотя никого на ней он не знал. Кажется, даже сам Дух изменился. Энд присел на корточки и коснулся пальцами полотна, осматривая все лица на картине.       — Это ведь вы...       — А? — Наиль обернулся на голос, к счастью, найденная картина не отправила его проживать очередные воспоминания и он подошёл поближе. — Это моя семья... А что такое? — уточнил, переведя взгляд с картины на соседа, который в это время ронял слёзы. — Эй, ты чего? Неужели Злюка словил грустинку? — парень тихонечко присел рядом и, с осторожностью, приобнял, так как не знал, можно ему так делать или же нет, — Хочешь салатик сделаю и чайку горячего заварю... М? — приговаривал, поглаживая плечи. Жнец выглядел и ощущался потерянно. Ведь когда его обняли, тот даже не сразу это понял, но отдёрнул руку от полотна, словно то воспламенилось и посмотрел на свою ладонь.       — Что? — спустя мгновение до него дошли слова Наиля. Он не понимаю какую грустинку тот имеет ввиду, ведь именно он, кто был подавлен всё это время, а затем на ладонь упадала ещё одна слезинка.       — А... — отрешённо произнеся, прикрыл лицо ладонью. Не мог поверить, что сейчас, в этот момент он плачет. Да и не мог вспомнить, когда и из-за чего ему доводилось плакать. А почему сейчас? И прямо перед потерянной душой. Стыдно. Словно обрушилась стена, которую категорически нельзя было трогать. А рука, оглаживающая плечи, сейчас казалась такой... тёплой и нужной.       — Всё нормально. Чай, да. Мне нужен чай. Извини. — также потерянно произнёс и тут же испарился из комнаты, желая то ли сбежать от стыда, то ли правда выпить чаю. В попытках успокоить и даже услышав добро на чай, немедленно собрался идти, как вдруг из его объятий испарились. В шоке оглядывая комнату, он задал лишь один вопрос у себя в голосе: «Не понял, а где...» но задерживаться на долго не стал, вдруг это было способностью. Дух быстренько выключил свет и выйдя из комнаты, мигом направился на кухню, где уже находился дух, стоя над раковиной, а через какое-то время тот переместился за стол. Решив его не тревожить поставил чайник кипятиться, заодно и кофе себе сделает, совсем изредка поглядывая.       — Держи. Сахар не добавлял. Может капельку мёда добавить? — интересовался, поставив кружку с горячим чаем рядом со Жнецом, попутно убавляя огонь у кофе. — Всё в порядке? Выглядишь очень потерянно, я даже чувствую какую-то боль внутри... — поинтересовался с явным волнением, обдумывая, стоит ли донимать с вопросами, — Ты... в какой-то момент отдёрнул руку от картины... Что-то увидел? Могу ли я чем-то помочь? — обеспокоенно, решил всё-таки спросить, а через пару минут уже наливал кофе в свою кружку.       — Нет, просто... Ерунда какая-то, я не знаю, впервые такое. Тот портрет, он... — Зэндель надолго замолчал, разваливаясь на столе и размышляя, стоит ли говорить, — Он показался каким-то... знакомым что ли... Мне показалось, что я утратил нечто важное, а затем я ощутил тоску. Слёзы сами потекли. Жнецами ведь... Не становятся ни просто так, ни по желанию. Это умершие люди, несущие искупление за свой грех длиною в вечность, который даже не помнят. Мне, как и всем другим жнецам смерти, стёрли память прошлой жизни. Я работаю очень много лет, а значит, умер давно. Ничего больше, я даже своего настоящего имени не знаю. — подобные откровения были для него в новинку, ни с кем прежде он не обсуждал подобного. — А когда пытаюсь понять, что случилось сейчас, перед глазами встаёт портрет и всё. А голова... — резкая боль вновь пронзила голову, — Словно запрещает что-то вспомнить.       — Но как портрет оказался тебе знаком? Там ведь изображена моя, какая никакая семья. Мы с тобой никак не связаны, мы даже не знакомы. — рассуждал, после внимательного вслушивания в каждое слово, чтоб постараться как-то помочь, хлебая кофе.       — Не знаю. Возможно, показалось, — сделал не смелый вывод и положил голову щекой на руки. Стало даже как-то легче, что его выслушали и поняли.       — Что поистине интересно... Хах... Ты искупляешь грех, работая, а я пытаюсь найти невесту для того, чтоб та извлекла из меня клинок и я наконец помер. — сказал, не зная для чего, сильно приукрашивая слова улыбкой со смешком, — Не знаю подружимся ли мы, но знай, что я могу побыть рядом, даже если ты такой Злюка. Иногда... Даже умершим не хватает хоть кого-то рядом просто так.       — Ц. Сдалась мне твоя дружба. — тут же ответил, а после добавил, — Но взаимно. Я тоже не прочь побыть рядом, а то натворишь чего-нибудь. В любом случае, спасибо, что выслушал. Меня отпустило. После взаимного и несколько душевного разговора, Амман, поднявшись из-за стола, взял из аптечки на холодильнике последний моток бинта и даже средство для обработки ран. Усевшись обратно на своё место, принялся обрабатывать и бинтовать руку. Единственное неудобно возникало с завязыванием узла, с ним всегда приходилось долго мучаться.       — Клинок... — Энд внезапно подал голос и тут же опустил взгляд к груди Наиля, оставляя его пока что там. Клинок был с голубым свечением, словно магическим, дорогая ручка с изысканной гравировкой и изогнутым лезвием. Он всё торчал из груди, а Энд делал вид, что не видит его. — Этот клинок... Он доставляет тебе дискомфорт? Почему такая необходимость его вытаскивать?       — Ты так посмотрел, как будто видишь его, — с ухмылкой подметил, проверяя узел на прочность, — Я его не вижу и не чувствую, никакого дискомфорта. Для меня его просто нет, хотя может всё должно быть не так. Не могу сказать. — спокойно отвечал, допивая кофе.              — Что ты сказал? Что значит не видишь? Как это ты его не видишь? А грех что? Неужели и его забыл? Ничего не понимаю... — насупился и сжал пальцами чашку с чаем так, что та чуть не треснула.       — Ну... — протянув звук, задумался, — Моя память всё равно не вечна, хранить абсолютно всё невозможно, я многое забыл. Сам грех я не помню, но вроде как... Был какой-то большой грех, помню пророчество, а потом бам! Мне пронзили сердце, подарили гребаное бессмертие и в подарок вечную память.       — Не бери в голову, возможно, я просто устал со всеми этими поисками. — резко поднялся и помыл за собой кружку, — Я скоро пойду на вечернюю ярмарку и потом по мелочи по делам. На рынок за продуктами, в особенности за помидорами, — облизав губы, загнул один палец, — В аптеку за бинтами, — загнул второй, — Ещё удобрений нужно купить для сада, — третий, — В общем дел поднакопилось, так что временно за главного останешься ты.       — Ну и иди за помидорами и прочей хренотенью! И вообще, что значит временно? Абсолютно страх потерял! — вкинул Энд напоследок, мгновенно испарившись и хлопнув дверью в свою комнату.       — Всё такой же злюка, — ошарашенно заявил, выслушав непонятные возбухания по поводу его планов, а затем и вовсе дёрнулся от хлопка дверью, — Не хуярь мои двери!!! Аэээ... То есть уже наши двери! Злюка!!! Пока не скажешь имя, буду именно так тебя и называть! И вообще в последствие за сломанные двери будешь сам платить!!!! — кричал так, чтоб тот точно услышал и пошёл восвояси собираться на ярмарку.