Лунный свет и черные пески.

Сириус знал, что Римус тянет время. — Почему ты всегда отталкиваешь меня? — однажды вырвалось у него. Римус напрягся. — Я не… — Отталкиваешь, — перебил Сириус, сжимая кулаки. — Ты делаешь вид, что ничего не изменилось. Но, черт возьми, изменилось, и ты это знаешь. Римус молчал. — Скажи мне правду, Лунатик. Ты… жалеешь? В глазах Сириуса мелькнула тень боли, и Римусу стало невыносимо. — Нет, — тихо ответил он. — Тогда почему? — Потому что… — Римус закрыл глаза, пытаясь собрать мысли. — Потому что это неправильно. Сириус резко выдохнул. — Неправильно? — Я… Я опасен. Ты знаешь это. Сириус покачал головой. — Опять эта чушь. — Это не чушь! — вдруг взорвался Римус. — Я монстр, Сириус! Сириус сделал шаг к нему. — Ты не… — Ты не понимаешь! Я могу тебя покалечить, убить… — Нет, не можешь, — спокойно сказал Сириус. Римус поднял на него ошарашенный взгляд. — Потому что ты никогда не причинишь мне боль. И этот голос… Этот чертов уверенный голос сбивал его с ног сильнее любых заклинаний. Сириус подошел ближе. — Хочешь оттолкнуть меня? Попробуй. Римус сжал зубы. Он мог бы. Он должен был. Но когда Сириус коснулся его щеки, он почувствовал, как внутри него что-то рушится. — Я… — выдохнул он. — Просто будь со мной, — прошептал Сириус. И Римус сдался. Сириус почувствовал, как Римус нервно вздрогнул под его пальцами. Легкое прикосновение к его коже казалось невидимой преградой, которую он пытался преодолеть уже столько раз. Римус, который всегда был так отстранён, так холоден, теперь стоял перед ним, весь напряжённый и не в силах отвести взгляд. Но в этом взгляде была уже не та решимость, которую Сириус привык видеть, не та стена, что отделяла его от всех, кого он когда-либо любил. — Ты не знаешь, что ты говоришь, — прошептал Римус, едва слышно, почти самому себе. — Ты не понимаешь… если я… — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — перебил его Сириус, на этот раз не с раздражением, а с каким-то странным спокойствием. Он не отпускал его, не отступал. — Я знаю, что ты боишься. Но я не боюсь тебя, Римус. Я не боюсь. Римус ещё крепче стиснул зубы, как будто не хотел, чтобы тот услышал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что Сириус не понимает, не понимает, что это может закончиться болью для них обоих. Но этот голос, этот взгляд, эта уверенность, с которой Сириус говорил, словно всё это поглощало его целиком. Он больше не мог держаться. — Ты не знаешь, что ты хочешь, — тихо сказал Римус, но это звучало скорее как вопрос, не требующий ответа. — Ты не видишь, как это всё может разрушиться… Сириус в ответ только приподнял бровь. — А ты не видишь, как всё может измениться, если мы хотя бы попробуем? — его голос был тихим, но твердым, как камень, падающий в воду. Римус не мог больше скрывать. Он был готов упасть, готов признать, что эта невыносимая, мучительная борьба, которую он вел сам с собой, была на грани завершения. Но всё равно, прежде чем что-то сказать, он снова закрыл глаза, давая себе последний шанс на сомнение. Сириус не ждал. Он не мог больше ждать. Он снова прикоснулся к его лицу, его пальцы скользнули по щекам, пальцами он чуть касался губ Римуса. Это было нечто большее, чем просто нежность — это было вызовом, не терпящим возражений. — Римус, — прошептал он, — ты не один. Я здесь. И я не уйду. Ты хочешь меня оттолкнуть, но ты не можешь. Ты никогда не сможешь. Тот момент, когда слова Сириуса прорезали всё, что оставалось от его сопротивления, был чем-то болезненно красивым. Римус почувствовал, как его собственные стены начинают рушиться, как дыхание становится тяжелым, и вся его решимость растворяется в этих словах. — Я не… — Он пытался остановиться, но не мог. Он хотел сказать что-то ещё, что-то, что вновь могло бы вернуть его к той холодной дистанции, которую он так долго создавал, но Сириус просто поцеловал его. Тот поцелуй был другим. Он был полон отчаяния, страха и нежности, которая могла бы развеять все его сомнения. И с каждым мигом, с каждым дыханием Римус терял все причины, чтобы держаться на расстоянии. Сириус отошел лишь на мгновение, чтобы взглянуть в его глаза, и тогда Римус понял, что уже нет пути назад. — Просто будь со мной, — снова произнес Сириус, как будто это было простое, но невыносимо важное заклинание, которое удерживало их вместе. Римус сдался.