Танец под дождем

***

Ночь в общежитии была тихой, если не считать шороха страниц скетчбука Хёнджина и редкого кашля Феликса, который всё ещё боролся с простудой. Фильм давно закончился, остальные участники разошлись по комнатам, оставив двоих наедине с приглушённым светом лампы и их мыслями. Хёнджин закрыл скетчбук, бросив последний взгляд на набросок Феликса под дождём. Что-то в этом рисунке заставило его сердце сжаться — может, слишком живая улыбка, которую он добавил, или то, как он невольно подчеркнул мягкость его черт. Он отложил карандаш и посмотрел на Феликса, который сидел, уткнувшись в телефон, с пледом на плечах. — Ты чего такой задумчивый? — Феликс поднял глаза, уловив его взгляд. Его голос был хриплым, но в нём всё ещё чувствовалась привычная теплота. Хёнджин замялся. Он хотел сказать что-то лёгкое, отшутиться, как обычно, но слова застряли в горле. Вместо этого он тихо спросил: — Ты когда-нибудь чувствовал, что теряешь что-то важное, но не можешь понять, что именно? Феликс нахмурился, отложил телефон и повернулся к нему всем телом. — Это из-за вчера? Или… из-за чего-то другого? Хёнджин отвёл взгляд, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение. Он не знал, как объяснить это чувство — смесь благодарности, страха и чего-то ещё, чему он не мог дать названия. — Не знаю. Просто… ты всегда рядом, Феликс. И я боюсь, что однажды это изменится. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неожиданные. Феликс смотрел на него, и в его глазах мелькнула тень удивления, а потом — что-то более глубокое. Он медленно придвинулся ближе, так что их колени почти соприкасались под пледом. — Хёнджин, — начал он, и его голос дрогнул, — я никуда не денусь. Ты же знаешь, да? Мы прошли через слишком многое, чтобы я просто взял и исчез. Хёнджин сглотнул, чувствуя, как тепло от слов Феликса сталкивается с холодным комом в груди. Он вдруг вспомнил их танец под дождём — как Феликс смотрел на него, смеялся, как его рука случайно коснулась его плеча в одном из движений. Тогда это казалось просто моментом, но сейчас… сейчас это было похоже на что-то большее. — А если я испорчу всё? — прошептал Хёнджин, почти неосознанно. — Если я скажу что-то, что всё изменит? Феликс замер, его дыхание стало чуть громче в тишине комнаты. Он наклонился чуть ближе, и свет лампы отразился в его глазах, делая их почти золотыми. — Тогда скажи это, — ответил он тихо, но твёрдо. — Потому что я не хочу, чтобы между нами были недосказанности. Сердце Хёнджина забилось быстрее. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов наклонился вперёд и осторожно коснулся лба Феликса своим. Это не было поцелуем, не было чем-то определённым — просто жест, полный доверия и уязвимости. Феликс не отстранился, а вместо этого закрыл глаза, позволяя моменту длиться. — Ты слишком важен для меня, — наконец выдохнул Хёнджин, и его голос дрожал. — Я не знаю, что это значит, но я не хочу тебя терять. Феликс улыбнулся — мягко, почти болезненно, и положил руку на затылок Хёнджина, слегка сжав его волосы. — Ты не потеряешь. Я обещаю. Но в этот момент дверь в комнату резко распахнулась, и голос Минхо разорвал тишину: — Вы двое ещё не спите? Завтра у нас ранний подъём, а вы тут как в драме на ночь глядя! Хёнджин и Феликс отпрянули друг от друга, оба покрасневшие и слегка растерянные. Минхо прищурился, явно заметив напряжение, но только хмыкнул и добавил: — Ладно, романтики, гасите свет и спать. Чан убьёт вас, если вы завтра будете как зомби. Когда дверь закрылась, они посмотрели друг на друга и рассмеялись — тихо, неловко, но с облегчением. Момент был прерван, но что-то между ними всё же изменилось. Они не знали, куда это приведёт, но впервые за долгое время оба чувствовали, что готовы идти дальше — вместе.

***