Танец под дождем

***

После той ночи в общежитии что-то между Хёнджином и Феликсом изменилось, хотя ни один из них не говорил об этом вслух. Их взгляды стали дольше задерживаться друг на друге, их движения — чуть осторожнее, как будто они боялись нарушить хрупкое равновесие, установившееся после той посиделки. Минхо, к счастью, держал язык за зубами, но его многозначительные взгляды за завтраком говорили о том, что он всё прекрасно понял. Дни шли, и график Stray Kids становился всё плотнее — репетиции, съёмки, интервью. Хёнджин и Феликс держались рядом, как всегда, но теперь каждый их разговор был пропитан чем-то невысказанным. Хёнджин чувствовал это особенно остро: каждый раз, когда Феликс смеялся над его шуткой или случайно касался его руки, в груди поднималась волна тепла, смешанного с мучительным страхом. Он знал, что должен сказать правду, но не хотел торопиться — не тогда, когда всё ещё казалось таким зыбким. Однажды вечером, после долгой репетиции новой хореографии, они остались в танцевальной студии вдвоём. Остальные ушли ужинать, а Хёнджин настоял, что хочет ещё раз отработать один сложный переход. Феликс, как обычно, не смог отказать и остался с ним. Музыка гремела, отражаясь от зеркальных стен, пока они двигались в унисон. Их тела синхронизировались без слов, каждый шаг был отточен до совершенства. Но когда трек закончился, Хёнджин не остановился — он сделал ещё одно движение, медленное и плавное, как будто продолжая танец, который существовал только в его голове. Феликс, заметив это, улыбнулся и подыграл, добавив своё — резкое, но мягкое, как контраст к грации Хёнджина. Они танцевали без музыки, в тишине, нарушаемой только звуком их дыхания и стуком кроссовок по полу. Это был их язык — способ сказать то, что слова пока не могли выразить. Когда они наконец остановились, оба тяжело дышали, стоя друг напротив друга в центре студии. Пот стекал по виску Феликса, а Хёнджин чувствовал, как его сердце бьётся так громко, что, кажется, его можно услышать. — Ты сегодня какой-то другой, — сказал Феликс, вытирая лицо полотенцем. Его голос был лёгким, но в глазах мелькнула искренняя любопытность. — Что-то случилось? Хёнджин сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это был шанс, но он не хотел бросаться в омут с головой. Вместо этого он подошёл к окну, глядя на ночной Сеул, освещённый огнями. — Просто думаю о многом, — начал он тихо, стараясь держать голос ровным. — О нас. О том, как всё было раньше… и как стало теперь. Феликс подошёл ближе, встав рядом, но не касаясь его. — Ты о том дне под дождём? Или о той ночи? — его тон был осторожным, как будто он тоже боялся переступить черту. Хёнджин кивнул, не поворачиваясь. Он видел отражение Феликса в стекле — его серьёзное лицо, слегка прищуренные глаза. — И то, и другое. Я не могу перестать думать об этом, Феликс. О том, как ты был рядом, как ты всегда рядом. И как это… пугает меня. Феликс молчал, и тишина казалась оглушительной. Хёнджин повернулся к нему, его взгляд был полон эмоций, которые он больше не мог скрывать. — Ты когда-нибудь замечал, как я смотрю на тебя? — спросил он, делая шаг ближе. — Не просто как на друга. Не просто как на брата по группе. А как на кого-то, без кого я не могу дышать. Феликс замер, его дыхание сбилось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хёнджин поднял руку, останавливая его. — Подожди. Дай мне закончить, — его голос дрожал, но он продолжал. — Я не знаю, когда это началось. Может, когда мы впервые танцевали вместе, может, когда ты смеялся над моими дурацкими рисунками. Но каждый раз, когда ты рядом, я чувствую, что схожу с ума. И я не могу больше притворяться, что это ничего не значит. Он замолчал, тяжело дыша, его глаза блестели от напряжения. Феликс смотрел на него, и в его взгляде было столько всего — шок, страх, но и что-то тёплое, что давало Хёнджину надежду. — Хёнджин… — начал Феликс, но его голос сорвался. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и положил руку на плечо Хёнджина, сжимая его так, будто боялся, что тот исчезнет. — Ты правда… это серьёзно? Хёнджин кивнул, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Я люблю тебя, Феликс. Не как друга. Не как брата. А так, как не должен, но не могу остановиться. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и хрупкие одновременно. Феликс смотрел на него, и время, казалось, растянулось в вечность. А потом он вдруг притянул Хёнджина к себе, обнимая его так крепко, что тот почувствовал, как дрожат его руки. — Ты идиот, — прошептал Феликс ему в шею, его голос был полон эмоций. — Почему ты так долго молчал? Хёнджин не ответил — он просто поцеловал его в ответ, чувствуя, как напряжение медленно уходит, уступая место чему-то новому. Они стояли так, в тишине студии, и это был не конец, а только начало их пути.