Танец под дождем

***

Комната Хёнджина была окутана мягким полумраком, лишь тонкие полосы лунного света пробивались сквозь щели в занавесках, рисуя серебристые линии на деревянном полу. Воздух казался густым от их общего напряжения, которое нарастало с того момента, как они переступили порог после студии. Хёнджин стоял у двери, прислонившись к ней спиной, его длинные волосы спадали на лоб, слегка прилипнув от пота после репетиции. Его грудь поднималась неровно, а пальцы нервно сжимали край рукава рубашки. Напротив, у кровати, стоял Феликс — его поза была расслабленной только на первый взгляд: плечи напряжены, руки застыли на крае толстовки, которую он теребил, а глаза, тёмные и глубокие, неотрывно следили за Хёнджином. — Ты уверен? — голос Хёнджина прозвучал тихо, с лёгкой хрипотцой, как будто он боялся спугнуть момент. Он оттолкнулся от двери, сделав медленный шаг вперёд, его кроссовки слегка скрипнули по полу. Руки дрожали, когда он остановился в двух шагах от Феликса, оставляя ему пространство для ответа. Феликс кивнул, его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Его губы слегка приоткрылись, выпуская тёплый выдох, а взгляд стал твёрже, несмотря на лёгкую тень сомнения. — Я уверен в тебе, — сказал он, и его низкий голос завибрировал в тишине, отражаясь от стен. Он сделал полшага навстречу, сокращая расстояние. — А ты? Хёнджин не ответил словами. Его тело среагировало быстрее разума — он пересёк оставшееся пространство стремительным движением, остановившись так близко, что чувствовал тепло, исходящее от Феликса, и лёгкий запах его одеколона, смешанный с ароматом пота. Его руки медленно поднялись, пальцы коснулись щёк Феликса — подушечки прошлись по гладкой коже, обводя скулы, чувствуя, как под ними напрягаются мышцы. Феликс чуть наклонил голову в его ладони, его ресницы дрогнули, когда он прикрыл глаза на мгновение, отдаваясь этому прикосновению. Хёнджин наклонился, и их губы встретились — сначала осторожно, почти невесомо, как касание крыльев бабочки. Он чувствовал мягкость губ Феликса, лёгкую шероховатость от сухости, и слабый привкус мяты, оставшийся от жвачки. Поцелуй углубился, когда Хёнджин слегка надавил, его язык скользнул вдоль нижней губы Феликса, прося разрешения. Феликс ответил, приоткрыв рот, и их языки встретились — тёплые, влажные, двигающиеся в медленном, исследующем танце. Хёнджин почувствовал, как сердце заколотилось быстрее, когда Феликс тихо выдохнул ему в губы, а его руки поднялись, пальцы сжали ткань рубашки Хёнджина на талии, комкая её в кулаках. Они двинулись к кровати, их шаги были неловкими, спотыкающимися — Хёнджин слегка толкнул Феликса назад, пока тот не упёрся бедром в край матраса и не опустился на него, откинувшись на локти. Хёнджин наклонился над ним, поставив колено между ног Феликса, упираясь в мягкую поверхность кровати. Его пальцы скользнули к вороту толстовки Феликса, зацепив ткань — он потянул её вверх, медленно, чувствуя, как материал цепляется за кожу, открывая сначала полоску живота, затем грудь с лёгким рельефом мышц. Феликс приподнял руки, помогая, и толстовка упала на пол с тихим шорохом. Хёнджин замер на секунду, его взгляд скользнул по обнажённой коже — по линии ключиц, где тень от света подчёркивала их изгиб, по напряжённым плечам, по едва заметным каплям пота, блестевшим в лунном свете. Феликс потянулся к нему в ответ, его пальцы задрали рубашку Хёнджина, прошлись по рёбрам, ощущая тепло и лёгкую дрожь под кожей. Хёнджин перехватил его руки, помогая стянуть рубашку через голову — ткань зацепилась за волосы, слегка растрепав их, и упала рядом с толстовкой. Он наклонился ближе, прижимаясь грудью к груди Феликса, чувствуя, как их кожа соприкасается — горячая, чуть липкая от пота, с бешеным стуком сердец, бьющихся почти в унисон. Его губы нашли шею Феликса, он провёл языком по чувствительной точке под челюстью, ощущая солоноватый привкус кожи, и слегка прикусил, оставив слабый красный след. Феликс выгнулся навстречу, его голова откинулась назад, а из горла вырвался тихий, хриплый стон, который эхом отозвался в теле Хёнджина. — Хёнджин… — имя сорвалось с губ Феликса дрожащим шёпотом, его руки скользнули вверх, пальцы впились в плечи Хёнджина, сжимая их до лёгкой боли. Хёнджин отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом — глаза Феликса были тёмными, почти чёрными от расширенных зрачков, полных желания и уязвимости. Он мягко, но уверенно толкнул Феликса назад, укладывая его полностью на спину. Простыни смялись под весом тела Феликса, его голова утонула в подушке, а волосы разметались по белой ткани, как тёмный ореол. Хёнджин навис над ним, опираясь на ладони по обе стороны от его головы, его колени упёрлись в матрас, удерживая вес. Его длинные волосы упали вперёд, кончики коснулись щёк Феликса, и тот улыбнулся, подняв руку, чтобы убрать их — пальцы прошлись по виску Хёнджина, задержались на его щеке, ощущая тепло и лёгкую щетину. — Ты дрожишь, — заметил Феликс, его голос был низким, с мягкой хрипотцой, а большой палец провёл по нижней губе Хёнджина, заставив того невольно приоткрыть рот. — Потому что это ты, — Хёнджин наклонился ближе, его губы прошлись по скуле Феликса, оставляя лёгкий влажный след, затем спустились к уголку его рта, дразняще задержавшись там. — Потому что я хочу тебя так сильно, что это почти разрывает меня. Феликс выдохнул, его руки скользнули вниз, пальцы зацепили пояс джинсов Хёнджина, расстёгивая пуговицу с тихим щелчком. Он потянул их вниз, ногти слегка царапнули кожу на бёдрах, пока Хёнджин не помог, стягивая джинсы вместе с боксерами одним движением. Ткань упала на пол с глухим звуком, и Хёнджин остался обнажённым, его кожа блестела в слабом свете, подчёркивая линии мышц и лёгкую дрожь от напряжения. Он наклонился к Феликсу, его пальцы расстегнули пуговицу на его джинсах, медленно потянули молнию вниз, зубцы тихо щёлкнули в тишине. Он стянул их с бёдер Феликса, открывая кожу дюйм за дюймом — сначала резинку боксеров, затем сильные ноги, пока одежда не присоединилась к куче на полу. Хёнджин опустился на него, прижимаясь всем телом — его грудь тёрлась о грудь Феликса, их животы соприкасались, горячие и влажные от пота. Он провёл рукой по боку Феликса, пальцы прошлись по рёбрам, ощущая, как те поднимаются с каждым вдохом, затем спустились к бедру, сжимая его с лёгким нажимом. Феликс задрожал, его ногти впились в спину Хёнджина, оставляя тонкие красные полосы. Хёнджин наклонился, целуя его глубже — его язык скользнул внутрь, обводя контуры нёба, пока Феликс не застонал, прижимаясь ближе, его бёдра дёрнулись вверх в поисках большего. Хёнджин приподнялся на коленях, удерживая себя одной рукой, а другой обхватил бедро Феликса, слегка раздвигая его ноги. Его пальцы скользнули ниже, направляя их тела, пока он не вошёл в него — медленно, чувствуя каждый дюйм, каждое сопротивление и тепло. Феликс выгнулся, его голова запрокинулась, губы приоткрылись, выпуская прерывистый вздох. Хёнджин замер на мгновение, давая ему привыкнуть, его дыхание было тяжёлым, а взгляд неотрывно следил за лицом Феликса — за тем, как его ресницы дрожат, как напрягаются мышцы шеи. Он начал двигаться — сначала медленно, каждый толчок был размеренным, глубоким, сопровождаемым тихим скрипом кровати. Его руки сжали бёдра Феликса, пальцы впились в кожу, оставляя слабые следы, пока он находил ритм. Феликс отвечал, его ноги обвили талию Хёнджина, подтягивая его ближе, а руки скользнули по его спине, ногти царапали кожу с каждым движением. Хёнджин наклонился, его губы нашли шею Феликса, он прикусил кожу у основания, затем прошёлся языком вверх, к мочке уха, шепча его имя хриплым, надломленным голосом. — Феликс… — звук сорвался с его губ, когда он ускорил темп, его движения стали резче, глубже, каждый толчок отзывался дрожью в теле Феликса. Тот застонал громче, его пальцы сжали простыни, комкая их в кулаках, а затем вернулись к Хёнджину, цепляясь за его плечи. Их тела двигались в идеальной синхронности, пот стекал по вискам Хёнджина, капая на грудь Феликса, смешиваясь с его собственным. Напряжение нарастало, как натянутая струна, готовая лопнуть. Хёнджин наклонился ниже, прижимаясь лбом к лбу Феликса, их дыхание смешалось — горячее, прерывистое, с лёгким привкусом соли от пота. Он чувствовал, как Феликс дрожит под ним, как его тело напрягается, приближаясь к краю. Хёнджин ускорился ещё больше, его движения стали почти отчаянными, каждый толчок сопровождался тихим звуком кожи о кожу, пока Феликс не выкрикнул его имя, его голос сорвался на хрип. Они достигли пика почти одновременно — Феликс содрогнулся под ним, его ногти впились в спину Хёнджина, оставляя глубокие следы, а Хёнджин выдохнул его имя, его тело напряглось, а затем обмякло от волны облегчения. Они рухнули на кровать, Хёнджин всё ещё сверху, его грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к груди Феликса. Их ноги переплелись, потные и скользкие, простыни смялись под ними в беспорядке. Хёнджин уткнулся лицом в шею Феликса, чувствуя, как пульс под его губами постепенно замедляется. Феликс провёл рукой по его спине, пальцы рисовали лёгкие круги на влажной коже, и прошептал: — Я люблю тебя. Ты знаешь это? Хёнджин улыбнулся, его губы коснулись кожи Феликса в лёгком поцелуе. — Знаю. И я тебя. Они остались лежать так, в тепле и запахе друг друга, пока дыхание не выровнялось, а сон не укрыл их мягким одеялом.