drink till you choke

Все, что звучит, как ебаная хуета, на девяносто девять процентов оказывается ебаной хуетой.   Леня с таким девизом по жизни и двигался, что не мешало ему в эту самую хуету вляпываться с размахом, с разбега, радостно, как любой австралийский половозрелый мальчик, которому только и надо, что найти на свой тощий зад приключений.   С Кирюхой все получилось само собой. Спокойно, без внезапного кризиса ориентации, по пьяни и под уебищный кальян-рэп, у кого-то на вписке, когда интереснее уже было не смотреть на еще стоящие пьяные тела, а вылизывать друг другу рты. На прокуренном – самое малое – диване, неловко хватаясь за коленки, сжимая в пальцах мерчевый свитшот. Они почти не говорят о том, что между ними, просто когда Кирилл приезжает в Москву, он заваливается к нему, а после финала приезжает в последний раз. В последний, потому что с чемоданом, потому что “Лень, ну че мы как эти…”, потому что хочется и все тут. Из Лени хозяйка никакая. Он профессионально заказывает доставку и невероятно вкусно кипятит воду, но они как-то уживаются вместе, притираются, а хуйня все равно происходит, а у кого не происходит? У тех, видимо, кто никогда не вытаскивал своих любимых, л ю б и м ы х из баров и клубов, не то что бы Леню это реально парило, раньше не парило.   Он готовится к play off откровенно на отъебись, он вообще не хочет там быть, у него проблем до жопы и без ебучего Алфы с их ебучим баттлом. Алфа становится ебучим не по своей воле, просто на каждый лишний взгляд над душой мандит недовольный Кир, которому все время кажется, что стоит перестать хоть ненадолго ебать Лене мозг – и тот съебет от него да вот к этому же Алфе. Он готовится на отъебись и выступает на отъебись, Алфа, впрочем, тоже, но звучит он уверенее, пусть и не ебашит его серьезно, а после умыкает в бар. Леня заебался и устал, и ему похуй, с кем пить, как пить, только бы домой не возвращаться. Кирилл сегодня даже не пришел.   Никита по-джентльменски перестает лапать его за коленки, как только слышит ленино вялое “не надо, я не один”. Выглядит малыш Майлз при этом как самый одинокий и несчастный мужчина в самом расцвете сил и даже ни разу не сопротивляется, когда домой его отводят почти за шкирку, помогают умыться и укладывают в постель. Никита уходит, наверное, после этого, но Леня не вникает – он отрубается на кровати, забившись в самый дальний угол спальни и неловко съежившись под одеялом. Кто-то приходит и уходит – Кир, наверное, это же и его квартира. Они не ругаются, сложно ругаться с тем, кто не приходит домой и на звонки не отвечает и не дает ни малейшей возможности узнать, что происходит и как им дальше жить. Кир уходит в игнор почти до самого полуфинала play off, пока Леня старательно делает вид, что его не кроет, что ему нормально вот в этой вот ледяной проруби плавать. Получается плохо. Никита пишет, и он отвечает, и даже ничуть не скрывается, потому что никто толком и не интересуется.   Они сцепляются пару раз, когда напряжение перерастает из неопределенной обиды и ревности в крики и ругань. Леня достаточно устал, чтобы втащить Киру по лицу и с радостью бы это сделал, если бы его не было так просто заломать. Кирилл жалеет о своем желании поругаться почти сразу, когда зажимает чужой кровоточащий нос и неловко бормочет “извини”, хотя извиняться-то не за что, подумаешь, хотел снести лампу со злости, а там как раз было чужое лицо. Леня воробушком недовольно нахохливается и, конечно же, прощает.   На полуфинал он идти не хочет, но Палм настаивает. Буквально силком тащит его, Леня понимает почему уже после, чтобы заценить строчки, чтобы показать, что ему не плевать и что вот это вот все происходящее – хуета ебаная и для Кирилла тоже. Это его способ сказать “прости, я дурак и уебан конченый”. А там Алфа. Алфа сдает баттл будто бы спецом, но смотрит не на оппонента, а на его, ленино, измотанное лицо под капюшоном самой неприметной на свете кофты, чтобы не доебался никто и никогда. Как будто это поможет.   Алфа сдает баттл, но проигрывать не собирается. Леня думает “блять”. Леня говорить “блять” и бежит на улицу с небольшим опозданием. Если к чему-то его реально не готовила жизнь, так это к тому, что придется разнимать двух сцепившихся, как дворовых котов, парней. Их в итоге растаскивают по углам, но уже тогда, когда лица оказываются залиты кровью. Леня неловко объясняет Сане, что все нормально, хотя ничего не нормально, стирает салфетками с чужих лиц поочередно грязь и кровь, надеясь, что они не сцепятся во второй раз. К особо сильным травмам прикладывает водку, не внутрь, хотя вид у Кирилла почти страдальческий, а на ватку, потому что больше нечем, потому что никто на пизделово не рассчитывал, хотя стоило бы. Недальновидно, Сань, очень недальновидно. Надо же учитывать, что ты работаешь с уебанами.   Леня ничего и никому не собирается объяснять, он не нанимался. Он мешает себе водку с тем, что есть в холодильнике, выпивает практически залпом, курит, бесится, снова курит, пока его благоверны..е? отключаются прям как есть, в кресле и на диване, и он не собирается их будить, просто утром готовит какое-то подобие завтрака. Никита хрустит скорлупой в яичнице и, судя по умиротворенной избитой морде, принимает свою выебистую судьбу в полном объеме.