фриссон

Если бы он просто игнорировал меня, как все, я бы, наверное, уже забыл его лицо. Но он смотрел на меня так, будто я его последняя ошибка. И я влюбился.

Ветер врывался в окна школьного кабинета, снося со столов тетради и записки, которые ребята передавали друг другу во время урока. Джисон лежал на парте, спрятав лицо в сложенные руки и вдыхая аромат парфюма Сынмина, который случайно въелся в его рубашку после их мимолетного диалога по дороге на учёбу. Он не считал своей обязанностью слушать монотонные лекции по биологии, которые ему наверняка нигде не пригодятся. Парень повернул лицо в сторону, где сидел бейсболист, — тот также игнорировал слова учителя и дремал, прикрыв свои уставшие глаза. Хан нежно улыбнулся и устроился поудобнее, продолжая наблюдать за спящим парнем. Джи снова не смог оторвать взгляда от Кима, как бы не старался не отвлекаться на него. Его сердце билось чуть быстрее, когда он замечал, как солнечный свет, пробивающийся через окно, играет на лице бейсболиста, выделяя его черты. Сынмин выглядел таким спокойным, почти невинным, хотя Джисон знал, что в реальности он отличался от этого идеального образа. Или он был груб только с ним? И всё равно для Хана этот человек был без мешающих изъянов. И именно это противоречие делало его ещё более притягательным. Джисон мечтал о том, чтобы однажды Сынмо посмотрел на него так же, как он сейчас смотрел на него — с теплотой и восхищением. Однако его мечтательный взгляд не остался незамеченным. Чан, сидевший за партой перед Джисоном, обернулся, чтобы передать ему записку, но замер, увидев выражение на лице друга. Его брови мгновенно нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Бан ненавидел Сынмина всей душой. Он не понимал, как можно восхищаться кем-то, кто был таким высокомерным и эгоистичным. Для него бейсболист был воплощением всего того, что он презирал в людях. — Ты серьёзно? — прошипел австралиец, едва сдерживая раздражение. — Ты что, пялишься на него? Джисон вздрогнул, словно его поймали на чём-то запретном. Он быстро отвёл взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я не пялюсь, — пробормотал он, пытаясь сохранить безразличный вид. — Просто... скучно. А его лицо бесит, сразу же появляется настроение всех перехуячить. Чан фыркнул, явно не веря ему. — Скучно? Да ты уже минуту как смотришь на него, как будто он твой краш. Ты вообще после наркоты поехал? Хан пожал плечами, стараясь не показывать, как сильно его задевали слова друга. Он знал, что Чан никогда не поймёт его чувств, да и сам Джисон не мог толком объяснить, почему Сынмин вызывал у него такие эмоции. Просто... Он ему понравился с первого взгляда без каких-либо объяснений. — Просто забей, — сказал он, пытаясь сменить тему. — Это не важно. Бан хотел что-то ответить, но в этот момент учитель громко вызвал его к доске. С недовольным вздохом он встал и поправил белые волосы на лбу, бросив на Джисона последний пристальный взгляд. Хан снова посмотрел на Сынмо, но теперь уже украдкой. Спортсмен всё ещё спал, а его дыхание было ровным и спокойным. Джи с печалью вздохнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он знал, что его чувства, осуждаемые практически всеми, что никто не встанет на его сторону, если он раскроет правду, которая уже сама просилась наружу. Но в этот момент ему было достаточно просто смотреть на него, мечтая о том, что, возможно, и ему отпадёт кусочек счастья. Со звонком Чан направился к своим друзьям из параллели и позвал Джисона с собой, и тот согласился, но сказал, что подойдёт позже. Дождавшись момента, когда Бан покинул класс, он встал рядом со столом Сынмина. Его глаза встретились с глазами Чанбина, который также подошёл к товарищу, чтобы потащить его с собой в столовую, но уступил юноше, ехидно ухмыльнувшись. Хан с любовью заглянул в спящее лицо Кима и дыхнул на его щеку, смахивая с кожи упавшую ресничку. Он улыбнулся, замечая как веки парня начали подрагивать — просыпается. Джи наклонился над его ухом, бархатно шепча: — Сейчас ты лежишь на парте, а мог бы на моих сиськах. С счастливой улыбкой он убежал за дверь, оставляя после себя игривый смех и чувства, которые настолько переполняли его, что лились за ним. Сынмо резко приподнял голову от стола и огляделся, пытаясь поймать взгляд Хана и отчитать одноклассника, но от того уже и след простыл. Остался только наблюдатель Чанбин, хихикающий в стороне. Ким примял волосы на затылке и облизнул высохшие губы, не понимая, приснилось ли это ему или нет. *** Джисон сидел на краю пыльного и скрипучего дивана в бывшей кладовой, которую своими способами отвоевали себе его старшие друзья. Он совершенно не слушал их разговоры, которые каждый раз были на одни и те же темы: деньги, лёгкие наркотики и секс с первыми встречными. В какой-то степени он был заинтересован во всех этих трёх вещах, но не так, как они это преподносили. Парень, сидящий рядом с ним, несколько раз предлагал ему подкурить свою сигарету, но Хан  сухо отказывался. Внезапно он понял, что ему некомфортно в этой комнате и с этими людьми. Он чувствовал что-то похожее на страх или панику, которые усердно подавлял в себе, чтобы никто другой не заметил. Друзья ли это были? Кто это вообще? Юноша не мог ответить и успокоить себя, потому что в его мысли пришло осознание — я не хочу быть с ними. И это разбивало его, доводило до грусти, ведь в такой компании он находился не первый и не второй год. Его по-прежнему нравились те вещи, которые они "пропагандировали " в своих кругах, только вот... Он сам не знал что его терзало. Желание выбежать из этого помещения, разорвать все связи стремительно брало верх над ним, однако Джисон не хотел терять всё, что у него когда-то было. Ему трудно давалось расставание с привычными вещами, особенно когда те радовало его, хоть уже и не сейчас. — Хан! Ты сегодня с нами? — спросил один из парней, щелкая пальцами перед его лицом, чтобы поймать реакцию. — Ох, да... Да. — неуверенно буркнул он, устало вытирая лицо рукавом. — Не видно что-то. Мы тут обсуждаем кое-какого ублюдка. Чан рассказал, что с вами учится некий Сынмин. Расскажи-ка про него, интересно твоё мнение послушать. Юноша прочистил горло и не сразу стал говорить, чувствуя как совесть сдерживает его. Не может говорить плохое о том, кто ему сильно нравился, но другого выхода не было. Жить тоже хотелось. — Он мерзкий и наглый тип, который ставит себя выше всех. — делая раздражённый вид, начал он. — Заебал уже со своими друзьями, вечно оглядываются и улыбаются потом. А ещё, ну... Вы наверное знаете про историю с мелом? Он уже берега попутал конкретно! Терпеть не могу его самого и его уродливые надменные глаза. Его сердце пропустило удар острым ножом. В горле собрался кислый комом отвращения, которое он стал испытывать к самому себе. Ноги дрожали от желания взять свои слова обратно и наговорить всем множество хороших вещей о Киме, даже не думая о страшных последствиях признания. Но судя по лицам его друзей, они были довольны таким ответом. — Чан почти то же самое сказал. Значит, этот ущербный нахал реально уебок. — высокий парень похлопал Хана по плечу и бросил свой окурок прямо в урну. — Я вот к чему. Мы хотим преподать урок этому уважаемому спортсмену. — Джисон, надеюсь, ты нормально к этому отнесешься. — вдруг за его спиной раздался голос Бана, который вышел к нему и встал рядом. — Знаю, что ты не особо любишь насилие, но... — Что вы хотите сделать? — юноша сильно сжал кулаки и свёл брови, боясь услышать ответ. — Да так. Пару ребрышек сломаем, ну и руку можно вывихнуть, чтобы в свой любимый бейсбол не смог играть. — австралиец злобно усмехнулся, вызывая этим волну болючих мурашек на теле у Джи. — Не жестоко ли? — Ха, ты забываешься, бро. Мы все здесь жестокие. И ты тоже, кстати. Хан отвёл взгляд и без понимания, как бы на автомате закивал ему и отступил. Сейчас он был один против десятка крепких парней, не вылезающих из зала и курящих траву по выходным. Он не мог справиться с ними, однако на кое-что всё же были силы. Джисон был обязан предупредить Сынмина. Обо всём. Как только все начали расходиться, Хан поспешил найти бейсболиста. Они столкнулись у спортивной раздевалки, глядя друг на друга внимательными глазами. — Ким-и, срочное дело! — он отвёл парня к стене, чтобы лишние уши не слышали их. — Что успело стрястись? — вопросил Сынмо и собрал руки перед грудью. — В общем, это... Затевается кое-что ужасное. Мои, кхм-кхм, друзья хотят избить тебя. — Что? — юноша усмехнулся, но без веселья. — Когда и где? А главное - что им это даст? — Завтра они хотят выждать тебя и наброситься всей толпой. Пожалуйста, не ходи завтра в школу. Никогда не ходи. — Джи с мольбой сложил ладошки. — Ты что, глупый? Мне ничего не стоит разобраться с ними. Передай своим друзьям, что это им стоит напрячься. — Ты такой крутой! Я бы испугался на твоём месте. — Пф, да это всё из-за тебя и происходит. — вдруг тон спортсмена изменился, похолодел и погрубел. — Ты виноват в этой фигне. — Я?! Что ты так сразу набрасываешься... — Хан обхватил себя, чувствуя как в душе всë начинает сжиматься. — Потому что это правда! Ты и только ты причина всего хаоса, который происходит! Если бы не ты, может, мы бы с Чаном так не враждовали. А сейчас сам видишь в каком я положении. — Хватит кричать, прошу. — Ты раздражаешь! Не можешь признать вину, да? — он криво усмехнулся. — Сынмин, не считай меня бесхребетным. — хрипло ответил Хан, опуская голову. — Может, я и кажусь таким, но, блять, это не так. Я не хочу ругаться с тобой. Потому что это ты, особенный для меня человек. Ким даже не обратил внимания на его слова, чувствуя как ярость заставляет потерять его всякое самообладание. Хотелось приковать одноклассника к стене и беспощадно задушить, но где-то глубоко мораль останавливала его. — Просто уйди и всё! Разберись со своим Чаном, я не могу это терпеть! — Ха, как ты заговорил... — Джисон хмыкнул и посмотрел на юношу исподлобья, — Знаешь, ты всё время возмущаешься, но когда-нибудь я тебя обязательно трахну. Ты сам попросишь, блядь такая! Он сжал челюсти, сдерживая в себе все те оскорбительные слова, которые пока что не были сказаны. Посмотрев на бейсболиста ещё раз, он вспомнил, что не смеет так отзываться о нём и притих, копя внутри всю накипевшую злость. Ноздри Сынмина раздулись пуще прежнего, но он никак не прокомментировал вышесказанную фразу. — Я ухожу. Не думай, что я не справлюсь с твоими отморозками. Они будут просить прощения. — Ким размял пальцы. — Иди и готовься вмазать мне, раз ты такой смелый. Джисон вздрогнул, когда дверь в раздевалку с грохотом закрылась, после того как в неё агрессивно вошёл Сынмо. Он опустил напряжённые руки, успевшие собраться в крепкие кулаки, и разжал их. Больше ярости он не ощущал, наоборот, теперь ему было очень обидно. А также он жалел о своих словах, уже готовый идти извиняться, но гордость не позволила. *** На последних уроках, на переменах, на подработке Хан не мог выбросить из головы мысли о недавней ссоре, которая выбивала его из повседневной колеи. Он впервые столкнулся  с таким Сынмином, потерявшим чувство такта и уважения. Да и непонятно что нужно было делать в этой ситуации, ведь есть шанс не получить прощение и быть загнанным в ещё более темный угол. После смены в магазинчике, он доковылял до остановки, уже не находя в себе силы идти до дома своими ногами. Автобус подъехал быстро и парень взобрался в салон, занимая самое дальнее место у окна. Он оперся лбом о стекло и стал наблюдать за меняющимися вечерними пейзажами через полуоткрытые веки. На одной из остановок в транспорте показался юношеский силуэт. Это был Сынмин, возвращавшийся после тренировки. Джисон не  повёл и бровью, просто-напросто не заметив его. Однако спортсмен сразу же увидел своего одноклассника и, пересилив себя, направился прямо к нему и занял место под его боком. — О... — Хан встрепенулся, когда повернул голову и посмотрел парня. — Вот блин. — Не знаю как так получается, что мы встретились, но я думаю, что это мой шанс. Я хочу извиниться. Джисон, прости меня. Я без понятия что на меня нашло, я был слишком груб с тобой. — Ай, ладно, я тоже хорош. И ты меня прости. Хан рассеянно, но обаятельно улыбнулся и обхватил руку бейсболиста, прижимаясь к ней головой. — Я боялся, что мы перестанем общаться. Не рассчитывал, что наша первая ссора так рано случится. — Ты что, думал об этом? — удивился Ким. — Говоришь так, словно мы семейная пара. — Скоро будем! — С тобой лучше молчать... — И то верно. Я тишину заполню, не волнуйся. — Я даже не сомневаюсь. — парень ухмыльнулся и устремил взгляд в окно. Джисон последовал его примеру и всё же, забывая о своём громком высказывании о восполнении тишины, притих, то ли засыпая, то ли потеряв дар речи от красоты блестящих звёзд на небе цвета индиго. С Сынмином он мог и болтать без умолку, и странно шутить, и жаловаться, и молчать, кротко вздыхая от лишних дум. Хотя Киму многое было не по душе, но он его не отталкивал и не сбегал. Возможно, это был признак его прилежного воспитания, а может и зарождение в его сознании другого отношения к Хану, который с каждым днём становился уже чуть больше чем надоедливым одноклассником. *** У Сынмина на самом деле был план. В одиночку ему было бы трудно одолеть серьёзных амбалов, поэтому он решил взять с собой целую бейсбольную команду, которая не отказала помочь товарищу. Они уверенно направились на задний двор, где их уже ждали парни, грозно опираясь на стену школьного корпуса. Чан был в самом центре и, завидев приближающиеся силуэты, направился к ним. Он с диким оскалом осмотрел каждого и остановился на Киме, плюнув ему под ноги. — Подготовился, трус? — Захотел, чтобы всё было честно. — бейсболист поднял подбородок ввысь. — Хах, и кто распиздел тебе об этом? Кто же такой смелый? — он прищурился. — У меня свои источники из других классов. — соврал Сынмо, защищая правду и честь Джисона. — Вот как... Ладно, потом разберусь. Бан, не дав больше ни секунды на разговоры, резко бросился вперёд, его кулак был направлен прямо в лицо парню. Но тот, как будто предугадав движение, увернулся в сторону, одновременно нанося точный удар в бок противника. Австралиец застонал, но не сдался, пытаясь схватить Сынмина за руку. Однако тот был быстрее и ловче — он резко вывернулся, нанеся ещё один удар, на этот раз в челюсть. Чан отшатнулся, но всё ещё держался на ногах, его глаза горели яростью. Ему удалось сбить спортсмена с ног, после чего он злорадно посмеялся, отряхивая ладони от грязи. Однако долго ликовать не получилось. Ким, вставая на ноги, профессиональным движением размазал своей ступней по щеке блондина, затем задевая его нос. Бан захрипел от боли и попятился назад, давая передышку. Тем временем вокруг уже кипела настоящая битва. Чанбин, вечно улыбающийся и жизнерадостный, сейчас был сосредоточен как никогда, от чего можно было уже сильно насторожиться. Он сражался с одним из хулиганов, используя не только силу, но и свою природную хитрость. Когда противник попытался схватить его, Со ловко ушёл в сторону и, подставив ножку, отправил его на землю. — Эй, дружок, ты точно уверен, что хочешь продолжать? — с усмешкой спросил он, но в его голосе звучала лёгкая угроза. Хулиган, попытавшись встать, бросил на него злобный взгляд, но Бин уже был готов к следующему удару. Минхо, капитан команды, дрался с холодной расчётливостью присущей ему как настоящему лидеру. Он не тратил лишних движений, каждый его удар был точен и эффективен. Его противником стал крупный парень с накачанными бицепсами, явно недооценивающий бейсболиста. А зря. Ли, используя свою скорость, уклонялся от мощных ударов, а затем наносил свои, заставляя соперника терять равновесие. С умом поджидая, Минхо поймал момент и, резко ударив в живот, отправил хулигана на землю. — Не стоит недооценивать бейсболистов, — спокойно произнёс он, глядя на поверженного противника. Сынмин тем временем продолжал свою схватку с Чаном. Оба боролись до конца, ведь проигрывать не был желания ни у кого. Бан, несмотря на полученные удары, похвально не сдавался, но его движения уже становились всё более неуклюжими. Ким, чувствуя, что победа близка, решил закончить всё одним решительным приёмом. Он резко шагнул вперёд, обманув австралийца финтом, и нанёс мощный удар в солнечное сплетение. Чан согнулся от боли, а затем, не удержав равновесия, упал на колени. — Хватит? — спросил Сынмо, слегка запыхавшись, но с уверенностью в голосе. Бан, с трудом подняв голову, кивнул. Его глаза больше не горели яростью, только усталость и злость на самого себя. Бейсболист, не говоря больше ни слова, отошёл, давая понять, что поединок окончен. Ким едва заметно, но довольно улыбнулся и осмотрелся. И вокруг тоже постепенно стихали звуки драки. Хулиганы, видя, что их зачинатель повержен, начали отступать. Бейсболисты, хоть и устали, но выглядели победителями. Чанбин, как всегда, первым нарушил тишину. — Ну что, парни, может, теперь все поняли, что с нами лучше не связываться? — он широко улыбнулся, хотя под глазом уже начинал появляться синяк. Минхо, подойдя к Сынмину, похлопал его по плечу. — Хорошо сработал. Ты сегодня был на высоте. Ким кивнул, чувствуя лёгкую усталость, и приятное удовлетворение. Он пожал руку каждому товарищу по команде, искренне благодаря их за содействие. И хотя он не сказал этого вслух, в глубине души он был благодарен и Джисону за предупреждение. Без него всё могло бы сложиться иначе. Он поспешил вернуться в класс за своей сумкой, а также из-за того, что он знал, что там его преданно ждёт Хан. Как только Сынмин перешагнул за порог кабинета, к нему подбежал одноклассник, весь взвинченный и обеспокоенный. Он был один в пустом помещении, не решаясь взглянуть в окно и проверить обстановку, и вот перед ним бейсболист, живой и здоровый. — Детка! Как ты? — тонким голоском спросил он, осматривая его лицо и шею, усеянные мелкими ссадинами. — Всё нормально. Мы с парнями справились с твоими "головорезами". — Ох, как я рад, что ты в порядке! Я очень волновался! — Джисон обхватил его плечи и уже намеревался притянуть юношу в объятия, но остановился. — Спасибо. Спасибо, что заранее предупредил меня. Ты буквально спас меня. — Ким едва заметно и нежно улыбнулся ему. — Пустяки. Вот как ты представляешь себе моё молчание? Я бы умер, зная, что тебя там хуячат, а я ничего не предпринимаю. Не могу так. Бейсболист понимающе и с благодарностью закивал, чувствуя промелькнувшую в нём теплоту. Сейчас Хан смотрел на него немного иначе: с вселенской тоской и хрупким трепетом, словно что-то в нём угасало. Джи убрал руки за спину и отошёл от Кима, потирая кожу на шее, где разливалось горькое ощущение находящей и неизбежной проблемы. И волновался он не просто так. — Ну, расскажи что там было. Во время драки. — Хан поспешно перевёл разговор, чтобы отвлечь себя от нагнетающих дум. Сынмин поведал ему обо всём, и тот слушал с восхищением, представляя как парень мастерски расправляется с хулиганами, которые, как бы смешно не звучало, были в два раза крупнее его. Джисон был очарован этим человеком, который с каждым разом раскрывался с новой стороны. И всегда он был и будет в его глазах идеальным. — Вау, как ты крут! — юноша похлопал в ладоши. — Да, жаль ты не видел этого шоу. — в шутку ответил бейсболист. — Слушай, ну у меня от твоих рассказов аж привстал! — Хан усмехнулся, облизывая нижнюю губу, задевая пирсинг. — Кхм... — О, а знаешь что нужно сказать стояку, чтобы он не мешал? Стояк, сидеть! Он залился звонким хохотом, а Сынмо закатил глаза, удивляясь тому, что не было ни одного дня, чтобы Джи глупо не пошутил, даже если момент был не совсем подходящим. *** У Хëнджина на душе было неспокойно. Он бродил по классу в ожидании урока, так как пришёл раньше обычного. В душном помещении оставаться не хотелось, поэтому парень решил прогуляться по школьному двору, что он иногда любил делать для усмирения подскочившего давления. Спустившись с главного крыльца, Хван насторожился, услышав страннее звуки, доносившиеся с обратной стороны школы. Ему стало любопытно и он обогнул здание, с осторожностью выглянул из-за угла. Он увидел самую настоящую драку, но она не вызвала у него столько волнения, как Минхо, который боролся с огромным хулиганом. Тот выглядел угрожающе, что у Хëна по спине прошёлся холодок. Он забоялся за бейсболиста, хотел помочь ему, но знал, что сам он слабак и только ухудшит ситуацию. Юноша дождался конца и с затаившимся дыханием наблюдал за тем как Ли перебросил своего соперника через плечо и уложил на землю. Спортсмен встал ботинком на его живот и высокомерно поднял брови, проговорив тому что-то невнятное. Однако Хëнджин прислушался в их дальнейший разговор. — Ты... Ты блядь самая чистокровная... — прохрипел хулиган, сплевывая кровь. — На себя сначала посмотри. Хотели на одного всей толпой кинуться. Разве это хорошо? — Ну уж лучше, чем убивать людей. — он странно ухмыльнулся, вызвав этими словами у Минхо дикую злость. — Замолчи! Ты ничего не знаешь! — Что, страшно? Правда когда-нибудь выльется на свет. Вся школа, весь город будет знать, что за твоими плечами уголовка за убийство... Спортсмен не удержался и вмазал ему по лицу, после чего заслышал непонятный всхлип за спиной. Ли обернулся и заметил силуэт, метнувшийся прочь. Он отошёл от хулигана, больше не обращая на него внимания, ведь теперь у него возникли проблемы куда похуже. Он понял, что это был никто иной как Хëнджин и рванул следом за ним. Хван бежал медленно, не чувствуя своих подкашивающихся ног, и опирался на стену. Минхо догнал его и встал перед ним, преграждая дорогу. — Хëнджин-и? Ты всё видел?... — он старался говорить тихо, чтобы не пугать парня. — Видеть - это одно. Но вот услышать... — дыхание Хвана участилось, а пальцы на руках судорожно задрожали. Сердце Минхо замерло. Он не сразу понял к чему клонил юноша и крепко обвил его руку, притягивая к себе. Но Хëнджин стал сопротивляться, он зарычал и силой выдернул свою конечность, отпрыгивая от парня на несколько метров. — Это... Это п-правда? — судорожно забормотал Хван. — Что именно? — в горле бейсболиста застрял ком горечи, который мешал ему говорить. — Ты убивал? Ты сидел в тюрьме? Услышав эти слова, Хо резко остановился, а его взгляд стал затуманенным. Его мир разрушился — человек, к которому его влекло, узнал самый страшный секрет о нём. — Прошу, скажи, что это ложь! — умоляюще прокричал Хëнджин. — Пожалуйста! Но Ли только опустил голову и с трудом сжал ослабленные пальцы в кулаки. Он не был готов раскрывать подробности, которые случайно вылились, но оставлять парня без ответа тоже не мог. — Всё не так, как может показаться. — То есть... Ты на самом деле убийца?... Хëнджин попятился назад, выставляя ладони вперед. — Не п-подходи! Не приближайся, я боюсь! Минхо почувствовал, как его сердце разрывается на части. Он видел, как страх в глазах Хвана смешивается с болью и разочарованием. Это было хуже, чем любое обвинение, хуже, чем любые слухи, которые ходили о нём в школе. Он хотел крикнуть, объяснить, что всё не так, как кажется, что он не тот монстр, которым его считают. Но слова застревали в горле, будто их удерживала невидимая сила. — Хëнджин-и, — тихо произнёс Ли, делая шаг вперёд, но тут же остановился, увидев, как тот снова отшатнулся. — Пожалуйста, выслушай меня. Я не убийца. Я никогда не причинял никому вреда. Это всё... это всё неправда. — Но... но слухи... — голос юноши дрожал, а его глаза были полны слёз. — Все говорят, что ты... что ты... — Я знаю, что говорят, — перебил Минхо, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Но это не правда. Да, я был в тюрьме, но не долго и не за то, что они говорят. Я... я защищал свою семью. Это была самооборона. Но я не убивал никого. Никогда. Пожалуйста, верь мне. Хëнджин замолчал, его неровные и шумные вздохи отдавали эхом в ушах, а его грустный взгляд застыл где-то в пустоте. Он пытался осмыслить то, что услышал, но его мысли путались, как всегда, когда он сталкивался с чем-то слишком сложным для его понимания. — Почему... почему ты не сказал мне раньше? — наконец прошептал он, всё ещё не решаясь поднять глаза на Минхо. — Потому что я боялся, — признался бейсболист дрожащий голосом и телом. — Я боялся, что ты отвернешься от меня, как все остальные. Что ты будешь смотреть на меня с тем же страхом, с которым смотришь сейчас. Хван медленно поднял голову, его глаза встретились с глазами Ли. В них больше не было страха, только растерянность и боль. — Я не знаю, что думать, — прошептал он. — Я не знаю, как мне реагировать. Я... я не хочу тебя бояться, Минхо. Но мне так сложно понять всё это. Спортсмен почувствовал, как в его груди что-то сжалось. Он хотел обнять Джина, сказать, что всё будет хорошо, что они смогут пройти через это вместе. Но он знал, что сейчас это только ухудшит ситуацию. Сейчас его ничто не оправдывало, даже если он был честнее чем все люди на этой планете. Жестоко. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Я не прошу тебя сразу всё принять. Я просто хочу, чтобы ты знал правду. И чтобы ты знал, что я никогда не причиню тебе вреда. Ты... ты для меня важнее, чем ты думаешь. Хëнджин снова опустил глаза, его пальцы нервно теребили край рубашки. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, а мысли путаются ещё сильнее. Но в глубине души он знал, что не хочет терять Минхо. Даже если всё это казалось таким сложным и пугающим. — Мне нужно время, — наконец сказал он, всё ещё не поднимая глаз. — Мне нужно подумать. Ли кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается от боли, но в то же время в нём теплилась надежда. — Я уважаю твой выбор, — повторил он. — Я буду ждать. Сколько угодно. Они стояли в тишине, разделённые расстоянием, которое казалось непреодолимым. Но в этой тишине было что-то, что связывало их, что-то, что не могло быть разрушено слухами или страхом. И, возможно, именно это однажды поможет им найти путь друг к другу. «Я не страшный, я не опасный, Хëнджин-и. Только не бойся меня, умоляю. Не верь слухам, но и мне не верь. Только сейчас, когда я хочу доказать тебе, что готов раскрыть всё для тебя, что больно для меня»