Чёрные лебеди

Страха нет. Чувствовать Ганнибала стало даже легче, чем любого другого психопата. Даже когда доктор Лектер нависает над ним, и его зубы непозволительно близко к шее Уилла, тот даже не дёргается. Ганнибал ему не навредит. Доктор всегда очень аккуратен рядом с ним: в словах и действиях. Возможно, так выглядит извинение за всю причинённую агенту боль. И он принимает это извинение, позволяя доктору собственнически оплетать рукой его талию, когда они находятся в компании кого-либо ещё. После всего Уилл и сам боялся потерять его, поэтому расслаблялся в этом объятии. Они были неразлучны, словно лебеди. Пара, любящая до умопомрачения. Те, кому суждено умереть в один день. Однако учитывая их предшествующую жестокость, лебедями они были скорее чёрными - покрытыми мраком прошлого, от которого сейчас скрывались. Множество незнакомых лиц проходят мимо. Ганнибал, истинно экстраверт, находит темы для обсуждения с каждым. Уилл молчит, ему это совершенно неинтересно. Он взял стакан виски у прошедшего официанта и залпом опрокинул его. Сколько их было за вечер, Грэм не считал, однако доктор нёс обмякшее тело домой на руках. Слегка не в себе, он смотрит на старшего с любовью в глазах. Тот отвечает заинтересованной ухмылкой. Кладя Уилла на кровать в его (уже давно их) спальне, он раздумывает, позволит ли ему совесть взять Грэма в таком состоянии. Будучи более трезвым, чем агент, но всё же не идеально, доктор затягивает не сопротивляющегося мужчину в глубокий поцелуй. Воздух в лёгких кончается, и им обоим нравится это чувство потери дыхания. Они столько раз балансировали на грани между жизнью и смертью, что такая небольшая доза адреналина лишь придаёт азарта. В комнате почти идеально чисто. Ганнибал следит за этим, однако из шкафа торчит край неаккуратно кинутой футболки Уилла, и в его прикроватной тумбочке, откуда доктор достаёт смазку, царит хаос. Психиатр позволяет своему возлюбленному наводить этот небольшой хаос в его доме. Но не больше. Поэтому вещи с Грэма летят на ту же Уиллову тумбочку. Ганнибал сложит их, когда будет более подходящее время. Сейчас же его мысли заняты целиком агентом, жаждущим прижаться к нему ближе и получить наконец желанную ласку. Ганнибал позволяет себя поцеловать, зарываясь пальцами в кудри Уилла. Уилл пахнет его шампунем. Доктор ревностно следил, чтобы его любовь была теперь окружена его запахом. Этот аромат от Уилла приятно отдавался под рёбрами. Сам же Грэм неуклюже перебирал пальцами по идеальной рубашке доктора, стараясь расстегнуть мелкие пуговицы. Те на удивление легко вылетали из прорезей, так что скоро его партнёр оказался без верха. Уилл в этот момент уже лишался нижнего белья. Ганнибал не позволил пассии хозяйничать дальше. Он выдавил лубрикант на пальцы, и осторожно вошёл одним. Уилл похоже даже не заметил этого, так что свободной рукой прикрепил ближайшим попавшимся предметом (собственным ремнём, который Грэм уже начал расстёгивать) ладони нижнего к изголовью кровати. Он что-то полунедовольно хмыкнул на это. Раздевать Лектера оставалось разве что глазами, что он и делал, пока количество пальцев внутри увеличивалось. Дорожка из поцелуев прошлась от стопы к колену. Зная, как его любимого ведёт от комплиментов в такие моменты, немного нетрезвый Ганнибал прошептал: — Как же ты прекрасен. Каждая твоя часть, - он лизнул колено, одновременно с особо глубоким толчком тремя пальцами, - достойна хвалебной оды... Его язык скользил по внутренней стороне бедра, и Уилл где-то сверху блаженно вздыхал. Язык прошёлся по стволу, от яиц к самому кончику, и это вызвало содрогание в теле нижнего. А также разочарованный стон, ведь язык и шёпот Ганнибала двинулись дальше, не уделяя большого внимания его жару. Начиная с боков, к языку присоединились также и губы с зубами. Укусы не были плотоядными, как могли бы быть с кем-то из жертв. Больше похожие на щипки, они оставляли такие желанные красные следы на теле ворочащегося Уилла. Кажется, он пытался сказать что-то о том, что пора переходить к главному, но пьяная речь не строилась. Потому Ганнибал лишь ухмыльнулся и добавил четвёртый палец. Он припал к шее, восхищаясь её нежностью, после поцеловал кадык, напряжённый от тяжёлого сбитого дыхания, прошёлся укусами по ключицам. Последний укус он оставил на подбородке. Такой скроешь, только кутаясь в шарф, что неуместно было бы посреди тёплого сезона, так что Лектер с упоением смотрел на тело под собой. Теперь ещё более идеальное, чем раньше, ведь принадлежало ему, абсолютно добровольно. Он знал, что когда Уилл утром придёт в себя, будет сожалеть разве что о том, что плохо помнит прошедшую ночь. Он знал, что Грэм полностью ему доверяет, и потому на метку в подбородок будет ворчать, украдкой рассматривая себя с довольным взглядом в зеркале. Агенту совершенно не нравилось, когда незнакомые люди пытались завести разговор, а тем более флиртовать. Так что это было маленьким оберегом, подаренным Лектером. Закончив любование, Ганнибал наконец снял давящие брюки, и возбуждение от свободы мазануло в голове. Добавив ещё немного смазки, доктор проник в Уилла, замирая на несколько секунд, чтобы уловить возможный дискомфорт на лице того. Увидев там лишь похоть и мольбы, срывающиеся с уст, он позволил себе придаться страсти. Грэм всем телом тянулся к старшему, чему мешали связанные руки, но Ганнибал сам прижал Уилла к себе. Мерно и скоро, с присущей ему идеальной точностью, абсолютно лишавшей Грэма рассудка, доктор продолжал вжимать его в кровать. Вместе с тем он шептал слова обожания на всех известных ему языках, которые Уилл и в трезвом состоянии не перевёл бы. Однако шёпот на ухо и рычащие стоны в перерывах между фразами доносили посыл. Уилл кончил первым, восхитительно сжимаясь вокруг Ганнибала, что привело его к оргазму. Сил на то, чтобы приводить их обоих и постель в порядок после этого забега определённо не было. Он лишь отвязал руки агента, и они тут же оплели его спину, впиваясь ногтями, что значило нежелание отпускать от себя тепло любимого. И Лектер, до этого позволивший себе получать удовольствие так, как того желал, теперь дал Уиллу выбор: так что они остались в постели до утра.