Бумажная бабочка

Она рядом.

      Сердце бешено стучит, разнося адреналин по венам. В горле начинаются сильнейшие спазмы, и сложно сделать даже вздох. Ноги подгибаются, теряют явственную опору. Ком в горле душит.

Душно. Жарко. Холодно. Это всё одновременно.

      Слёзы пробирают изнутри.

Она здесь.

      Приседаю на корточки и опасливо изучаю оригами. Серебристо-белая бабочка лежит на пороге дома и молчаливо передает послание хозяйки. Лучше любой кричалки. В груди теплится надежда, и я не знаю, можно ли ей доверять. А ложных надежд, коих я питала на протяжении пяти лет, принимать больше не хочу. Но ведь бабочка – всему доказательство!

Она жива.

      Достаю из заднего кармана волшебную палочку и изучаю вещь на наличие проклятий, но всё оказывается чистым. Значит, не ловушка. Действительно ли она нашла меня? Как и обещала...       Хватаю оригами и бегу в дом. Решаю не идти сегодня на работу, а потому посылаю директору уведомление. «Кошка рожает. Не смогу прийти.»       Времени мало. Катастрофически мало. Но я, будто загипнотизированная, не могу сдвинуться с места и просто смотрю на маленькую бабочку. Перед глазами возникают картинки из детства. На них всё такое беззаботное и красочное. На них я совсем другая. Там и первые друзья. Гарри и Рон. Там и первые впечатления о Хогвартсе. Первые обиды и радости. И, конечно, первая и единственная любовь. Пока... Пока война не забрала её, разбив мне розовые очки. Это так больно... Даже сейчас, спустя долгий срок, превышающий пять лет!       Но наконец чары развеиваются, и я всё же решаю сходить в душ.       Вода приятно греет, и я быстро ополаскиваюсь. Магией делаю эпиляцию. Бальзамы, масла, настойки. Смотрю на себя в зеркало: чуть курносая, с мокрыми волосами, которые потемнели от влаги, и с горстью несмываемых пятен, которые люди именуют веснушками. Выразительные бледно-карие глаза. Нет того лоска, что был в детстве, той румяности и пухлых щёчек. Что ж, война оставляет свои шрамы. От них не отделаешься ни через год, ни через два, ни через пять и даже десять. Теперь они - твои друзья. Как и ночные кошмары. Хотя их я вижу сейчас всё реже. Бегу в комнату и сразу нахожу идеально подходящий наряд. Купила его недавно для работы, не думала, что пригодится.

***

      Часы пробили полночь. Каждый их треск отдавался и в моём сердце. Уже полночь.... Почему она не пришла? Почему!? Кто тот шутник, который подложил эту злосчастную бумажку!? Ненавижу! Она обещала! Обещала...       Иду на кухню. Живоглотик со мной, ласково трëтся о щиколотки. Магией кипячу чайник и навожу успокоительную смесь из трав. Календула и мята – мои любимые. Всегда выручают. Помогут и сейчас. 01:10. Чайник вскипел. Её всё нет. 01:20. Я допила чай. Старалась делать это как можно медленнее в надежде, что вот-вот она постучит в дверь, и я побегу открывать, а после предложу чай. 01:30. Чай остыл. Мои надежды тоже. Больно. Мне больно. 01:45. Глотик безуспешно пытается успокоить рыдающую меня. А я просто не могу остановиться. Слёзы текут рекой, горячие и соленые, они обжигают моё лицо и стекают по подбородку. Не могу поверить, что она не придёт. Бабочка лежит передо мной, и лишь мысль о том, что это, возможно, единственная вещь от неё, которая осталась, не дает мне разорвать этот мусор на куски. Даже если это не так, и это просто чья-то дурацкая шутка, я буду думать по-своему. 01:50. Лежу в кровати. Слёзы высохли, но мне по-прежнему тяжко на душе. Обидно и горестно. Нет ни сил, ни желания раздеваться и снимать кроваво-черное платье. А зачем? Завтра мне всё равно идти на работу. В нём же....

***

      Просыпаюсь от того, что Глотик слишком сильно придавил меня. Действительно, что-то слишком тяжело. Надо будет давать ему меньше вкусняшек, а то вон сколько в весе понабрал. И даже его жалобные глаза больше на меня не подействуют. Пока обо всем этом думала, Глотик подполз ближе к лицу и обжигающе задышал в моё ухо. Вот ведь пронырливый кошак!       — Какая умничка... — промурлыкал он. — Подготовилась к нашей встрече...       Стоп, что?       Резко распахиваю глаза, и дыхание сперает от картины перед глазами: Беллатрикс Блэк, собственной персоной, лежит на мне и ласково мурлычит на ухо. Копна её непослушных волос тычется мне в нос, хотя спросонья я подумала, что это кошачья шерсть.       — Б-белла?       — Она самая...       Язык проводит по моему уху и залезает в ушную раковину, что посылает табун мурашек по коже. Она здесь! Она жива! Она на мне! Что может быть лучше!? Годы жизни в мыслях о ней... Тысячи сцен нашей встречи, и тысяча и одна сцена её возможного возвращения. И спустя столько времени... Наконец-то милостивый Мерлин сжалился!       Сжимаю её тело в руках, проверяя, настоящая ли, не сонная ли горячка, но я знаю, что она живая. Залезаю носом в её локоны, вдыхаю такой новый, но такой родной запах: лаванда, корица и мята. Странный набор. Ощущаю её тепло, упругость её тела и магическую ауру. Руки Беллатрикс, моей любимой, тоже исследуют моё тело, то сжимают, то стискивают. Мы извиваемся друг на друге, как рыба извивается на суше. Она сцепляет мои руки над головой и нежно кусает шею, которую я так охотно подставляю. Промежность трётся о её ногу в надежде получить хоть немного удовольствия и разрядки. Моё возбуждение достигает всех границ только от того, что она рядом. Эмоции вырываются наружу в виде слёз. Любимая вытирает их подушечками больших пальцев. И это заставляет меня рыдать ещё сильнее.       Как сильно я люблю её! Не понимаю, как я смогла столько продержаться без неё!?       — Беллочка... Пожалуйста... Мне нужно...       — Тсс... Я знаю, куколка, — стон вырвался из меня, когда её манящие губы назвали меня «куколкой». Это лучше любой похвалы. Любого комплимента. Любого подарка.       Её нежные пальцы сдвигают ткань трусиков и тянут клитор. Это болезненно. Тогда почему так сладко? Ещё один стон срывается с уст. Наверное, это потому, что это делает Беллатрикс. Поэтому так сладко.       Она шлёпает меня там, задевая тысячи нервных окончаний. Я мычу и кусаю губы. Возьми же меня! Почему ты медлишь? Трахни моё лоно своими божественными пальцами! Как раньше. Мерлиновы кальсоны, сколько раз я доводила себя до оргазма, представляя её пальцы, её ангельские пальцы, вместо своих...       — А.. Ах... — она всё же вошла. Интересно, она до сих пор использует легилименцию в кровати? Был ли у неё кто-то за эти годы? Где она была? Почему так долго искала? Но важно ли это, если она всё же нашла? Нужно ли думать о методах достижения, если цель имеет огромное значение?       Блэк вдруг хрипло засмеялась, встречаясь с моим недоуменным взглядом. Какие же глубокие и темные у её глаза, будто бездна передо мной. Я всё забыла... В моих фантазиях они были светлее.       — Малышка, ты слишком много думаешь. — мурлычет Белла и целует в губы. — Постарайся расслабиться, хорошо?       Киваю, потому что не в силах говорить. Значит, всё же использует легилименцию.       — Нет, у тебя вся твоя мозговая активность на лице написана. Хотя ты очень милая, когда хмуришься. Но сегодня моя задача – заставить тебя кричать от удовольствия. Поэтому расслабься.       Я тут же расслабляю лицо и только сейчас понимаю, насколько была напряжена. Тело пробирает сладкая нега, она колючками пробегает по всему телу от кончиков пальцев до ключицы. Беллочка... Любимая... Как я рада, что ты рядом...       Я снова плачу. Эмоции распирают изнутри, но я ничего не могу поделать. Вся боль, все удовольствия, горести и грезы, они вымываются и уходят вместе со слезами. Тело бьётся в конвульсиях. Мне сладко. Или плохо. Не понимаю. Чувствую лишь размеренные толчки внутри влагалища. Они задевают особенно приятные точки, и мне хорошо. Но когда я начинаю думать о том, что могла не встретить Блэк, что с ней могло что-нибудь случиться, весь кайф обрушивается и странное чувство пустоты душит грудную клетку.       Чёрт возьми, перестань думать!       Отчётливый голос Беллатрикс раздаётся в голове.       Слушай меня, малышка. Перестань думать. Я здесь. Всё хорошо. Мы снова вместе. Разве не этого ты хотела? Разве не об этом мечтала? Тогда почему ты плачешь? Перестань.       Стараюсь изо всех сил подавить эмоции, но только сильнее плачу. Белла вынимает пальцы, и я слышу тяжелый вздох.       — Ладно, давай по-другому.       Чувствую, как она, используя легилименцию, вновь пробирается в мой мозг, но теперь не просто в нём находится: она заставляет меня смотреть картинки.       Темнота и мрак. Ничего не разобрать. Вдруг зажигается свет, но тут же гаснет. Слышу треск использованной спички.       — Мерлин... Гермиона... Как мне тебя не хватает. Сижу в какой-то богом забытой каморке, на кладбище, прячась от маггловской полиции. Что может быть ужаснее!?       Я не успеваю разглядеть лицо, но точно по голосу узнаю Беллатрикс. Мне вдруг становится смешно. Губы искажает улыбка, и я позволяю себе это. Улыбаться. Хотя, конечно, в открытую не смеюсь.       — А я всего-то хотела провести обряд для призыва магического помощника! Чтобы нашёл мне еду!       Блэки, они и в Африке Блэки. Их аристократичность у них в крови.       — Тут ужасно воняет, знаешь? Не понимаю, может, тут кто-нибудь сдох? Я не сижу ли случаем на чьих то ни было остатках? Ничего не вижу.       Моя улыбка становится шире. Возможно, у меня истерика.       Рада, что тебя это забавляет, но я показываю тебе это не с целью рассмешить. А для того, чтобы сказать, что мне тоже было плохо и грустно. Я тоже думала, что не найду тебя. Но даже в самые пасмурные дни ты была моим солнцем, моим путеводителем по неизвестному краю. Только мыслью о тебе я спасалась все эти годы. Я люблю тебя, Гермиона. Не понимаю, как ты могла думать, что у меня был кто-то другой!?       Я притягиваю её ближе и крепко сжимаю в своих объятиях, практически душа. Мне было так жаль, что ей пришлось это пережить, и так радостно, что она со мной.       — Я тоже люблю тебя, Беллатрикс.       Удивительно, но план Блэк сработал. Мне стало радостно. Я перестала думать о том, что могло бы быть и сосредоточилась на настоящем. Она здесь. Рядом со мной. Моя любимая. И, о великая Моргана, взгляд ее глаз, в которых читалась похоть, прожигал меня насквозь, посылая импульсы чистого возбуждения.       — Блэк?       — Ммм?       — Трахни меня уже, — она улыбается, и её рука проскальзывает через наши тела вниз.       Пальцы входят внутрь, и я протяжно стону, кусая губы до боли. Чувствую, как они приходят в движение. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Блэк отстраняется от меня и спускается вниз, ближе к клитору, а после всасывает капюшон и обсасывает, как конфету. От одной этой картины я готова кончить. И, видимо, действительно готова: ноги подгибаются (хорошо, что я лежу), а спина безотчетно выгибается. Волна разрядки проходит по телу. И я падаю на кровать без сил, зато полностью в эйфории. Блэк выходит из меня, и я вижу её пальцы с моими соками перед лицом. Обсасываю их, аккуратно насаживаясь. Вылизываю дочиста.       — Хорошая девочка, — нотки хрипа в голосе всё ещё посылают мурашки.       Мы меняем положение, и теперь я между её ног. Смотрю на её вульву и впитываю каждую частичку, каждый дюйм тела, как будто вскоре нам придётся расстаться, а я не успею насладиться всем. Но это не так. У нас впереди вся жизнь. Вся наша чëртова жизнь.       — У меня есть... Вибратор, — тихо произношу, мне даже кажется, что она не услышала.       — Маггловский?       — Да.       — С давних пор ничего маггловское на дух не переношу.       — Даже меня? Я ведь тоже из магглов, если можно так сказать.       Блэк задумалась, обдумывая мои слова.       — Ты – исключение из правил. А теперь тащи его сюда. Пока я не надрала тебе зад.       Смеясь, вскакиваю с кровати и несусь за членом моей маленькой семьи. В буквальном смысле за членом семьи.       Когда прихожу, вижу, как Белла, не дождавшись меня, удовлетворяет себя самостоятельно. Подползаю и целую в бедро, оставив мокрый след от слюны. Включаю вибратор магией, дабы не путаться в проводах. Ушей достигает тяжелый вздох, когда игрушка касается клитора. А позже и стон, когда уже мои пальцы входят в её лоно. Стараюсь сделать ей как можно приятнее, отплачивая за ураган эмоций, который она позволила мне сегодня испытать. Раньше я не испытывала столько эмоций сразу. Судя по красноречивым стонам любимой, всё делается так, как нужно. Вибратор работает, мои пальцы – тоже. Наклоняюсь и прикусываю кожу на икре. Я помню: она любила раньше, когда её кусали. Сразу же зализываю место укуса. А после кусаю ещё раз. И так до бесконечности. Кусаю. Зализываю. Снова кусаю. Ноги уже в красных отметинах. Стоны слышны на всю комнату. И, наконец, оргазм настигает Беллу и укрывает саваном блаженства. Мои пальцы продолжают двигаться внутри неё, но вибратор я убираю. Чувствую, как её соки прилипают к моим пальцам. Вынимаю их, под пристальным взором карих глаз Беллатрикс облизываю, пробуя на вкус сладковатое семя.       — А ты сладкая, как конфета, — озвучиваю и ложусь рядом. Та смеётся и возражает:       — Это ты конфета, а я скорее горькая трава или, может, терпкий кофе?       — Конфета. — вновь повторяю и делаю это таким категоричным тоном, что Блэк замолкает, соглашаясь.       Только сейчас замечаю Живоглотика, сидящего на пуфике в другом конце комнаты и наблюдающего за нами. С губ срывается смешок.       — Так ты всё это время наблюдал за нами, негодник?       Блэк усмехнулась на многозначительное «мау» в ответ.       Вижу бумажную бабочку и нерешительно интересуюсь:       — Научишь делать бабочку из бумаги?       — Конечно, любимая. Для тебя всё, что угодно.