Расшифрованные желания

      Набережная реки Чарльз купалась в золотистом свете предзакатного солнца. Весенний ветер, еще хранивший прохладу недавних холодов, трепал серебристые волосы Миранды и заставлял Андреа жалеть, что она не надела пальто поверх своего строгого черного платья. Впрочем, холод отрезвлял, возвращал ощущение реальности происходящего — она действительно шла рядом с Мирандой Пристли по безлюдной части набережной, а черный автомобиль медленно следовал за ними на расстоянии. — Я перечитала твою статью семь раз, — неожиданно сказала Миранда, нарушая затянувшееся молчание. — Первый — в ярости. Второй — с недоверием. Третий — с аналитическим интересом, выискивая неточности и искажения.       Она остановилась и повернулась к реке. Вечерний бриз играл с ее шелковым шарфом, создавая впечатление полета. — А остальные четыре? — тихо спросила Андреа, встав рядом и глядя на воду, не решаясь повернуться к Миранде. — С растущим удивлением, — голос Миранды был неожиданно мягким. — Ты обладаешь удивительным даром, Андреа. Ты слышишь не просто слова, но то, что за ними. Улавливаешь оттенки, подтексты, невысказанное. Ты как музыкант, который слышит не только ноты, но и пространство между ними.       Андреа почувствовала, как ее щеки заливает краска. Комплимент от Миранды Пристли был явлением настолько редким, что казался почти сюрреалистичным. — Это не оправдывает того, что я сделала, — твердо сказала она, заставляя себя смотреть на воду, а не на профиль женщины рядом. — Нет, не оправдывает, — согласилась Миранда. — Но делает ситуацию... интереснее.       Они двинулись дальше вдоль набережной. Вода в реке отражала первые звезды, появляющиеся на темнеющем небе. В отдалении виднелись огни города, но здесь, на этом участке, они были почти одни — редкие уличные бегуны и влюбленные парочки держались на почтительном расстоянии, словно чувствуя силовое поле, окружавшее Миранду. — Знаешь, что меня больше всего поразило? — продолжила Миранда. — Не то, что ты проникла в мои самые сокровенные мысли. Не то, что использовала их для своих целей. Даже не твой талант писателя, хотя он, безусловно, незауряден.       Она сделала паузу, остановившись у каменного парапета, и впервые за весь разговор по-настоящему посмотрела на Андреа — прямо, без защитных слоев иронии или презрения. — Меня поразило то, что ты не просто изложила мои слова. Ты поняла их. Увидела за ними человека, а не карикатуру. Не «Дьявола в Prada». Женщину, которая платит свою цену за то, что другие считают привилегией.       Андреа встретила этот взгляд и почувствовала, как что-то внутри нее дрожит и разворачивается. Она никогда не видела Миранду такой — без привычной брони высокомерия, без ледяной отстраненности, которая держала всех на расстоянии. — Я слушала ваши сессии день за днем, — тихо сказала Андреа. — И с каждым разом все яснее видела, сколько силы требуется, чтобы удерживать маску, которую вы носите для всего мира. Сколько одиночества за ней скрыто.       Миранда слегка наклонила голову. — За все годы в индустрии ты первый человек, который увидел не только мою силу, но и мои страхи. И описал их...— ее голос был тихим шепотом. — Это редкий дар, Андреа. И еще более редкое качество характера.       Она неожиданно коснулась руки Андреа — легкое, мимолетное прикосновение пальцев, которое, тем не менее, отозвалось электрическим разрядом. В этом жесте не было ничего, кроме мгновенной человеческой связи, но он потряс Андреа до глубины души. Миранда Пристли не касалась людей без необходимости. Никогда. — Ты знаешь, что я могу разрушить твою карьеру одним телефонным звонком, — произнесла Миранда, снова отворачиваясь к реке. — Один звонок, и ни одно уважаемое издание никогда не напечатает твое имя, настоящее или выдуманное. — Я знаю, — кивнула Андреа, но она не чувствовала страха. Только глубокую, медитативную ясность. — И ты по-прежнему не собираешься просить пощады? — в голосе Миранды мелькнуло любопытство. — Не предложишь сделку? — Нет, — просто ответила Андреа. — Все, что я могла сказать в свою защиту, я уже написала. В статьях.       Несколько мгновений они молчали. Вдалеке проплыл прогулочный катер, разрезая темную воду реки светящимся клином. Ветер стал прохладнее, и Андреа обхватила себя руками, пытаясь сохранить тепло. — Ты замерзла, — заметила Миранда с неожиданной внимательностью. — Давай вернемся в машину. По дороге в ресторан я объясню тебе свое решение.       Они пошли обратно, и черный автомобиль медленно двинулся к ним. Андреа внезапно почувствовала слабость в коленях. Напряжение, державшее ее в вертикальном положении весь этот бесконечный разговор, начало отпускать, уступая место чему-то гораздо более хрупкому и нежному.       Уже у самой машины Миранда вдруг обернулась, и их глаза встретились в долгом, неожиданно откровенном взгляде. — Твой талант понимать меня слишком ценен, чтобы уничтожать его судебным иском, — произнесла она тихо. — Я предлагаю тебе более... личное сотрудничество.       Андреа замерла, не до конца понимая значение этих слов. Миранда смотрела на нее с нечитаемым выражением, и в ее глазах плескалось что-то, что заставляло сердце Андреа биться быстрее. — Сотрудничество? — переспросила она, чувствуя, как пересыхают губы. — Поговорим в машине, — Миранда кивнула на открытую дверь автомобиля. — Здесь становится слишком холодно для содержательных бесед.

***

      В салоне автомобиля снова воцарился полумрак и тишина. Миранда сидела, чуть откинувшись на спинку сиденья, и Андреа впервые заметила тени усталости под ее глазами, незаметные при искусственном освещении, но все же присутствующие. Человеческая деталь, делающая её образ не менее впечатляющим, но более настоящим. — Я не буду подавать в суд, — прямо сказала Миранда, не тратя время на предисловия. — Это привлечет ненужное внимание и поднимет вопросы о содержании моих терапевтических сессий, что совершенно неприемлемо. Кроме того, — она слегка улыбнулась, — это было бы пустой тратой ресурсов. В том числе и твоего таланта.       Андреа молчала, не зная, куда смотреть — встретиться глазами с Мирандой было слишком интенсивно, отвести взгляд — показать слабость. — Вместо этого я предлагаю тебе работу, — продолжила Миранда. — Не в Runway, разумеется. В новом проекте Elias-Clark — ежеквартальном приложении о женщинах в бизнесе и политике. О реальной цене власти и успеха. О том, что скрывается за глянцевыми обложками и идеальными карьерами.       Андреа слушала, не веря своим ушам. Из всех возможных сценариев этот казался наименее вероятным. — Вы предлагаете мне работу? После того, что я сделала? — ее голос прозвучал выше, чем обычно. — Именно из-за того, что ты сделала, — Миранда смотрела на нее с нетипичным выражением лица , будто она оценивала макет или коллекцию, видя в ней потенциал, незаметный для других. — Ты нашла способ проникнуть за фасад. Увидеть суть. И главное — рассказать об этом так, чтобы читатель не просто узнал факты, но почувствовал эмоциональную правду. Это дар, Андреа. Я всегда умела находить таланты и использовать их с максимальной эффективностью.       Машина двигалась по вечернему Бостону, мягко покачиваясь на неровностях дороги. За окном проплывали огни витрин, светофоров, жилых домов — обычная городская жизнь, которая казалась сейчас невероятно далекой. — Я не понимаю, — честно призналась Андреа. — Вы должны ненавидеть меня. Хотеть уничтожить. Это было бы... логично.       Миранда посмотрела на нее с внезапным искренним удивлением. — Ты действительно думаешь, что я настолько предсказуема? — она покачала головой. — Всегда есть более интересные решения, чем очевидные, Андреа. Именно поэтому я там, где я есть. В этом бизнесе выживают те, кто умеет видеть неожиданные возможности в том, что другие считают катастрофой. — То есть, я для вас... возможность? — осторожно спросила Андреа. — Ты для меня загадка, — неожиданно прямо ответила Миранда. — Человек, который слышит то, что я не говорю вслух. Видит то, что я скрываю от всех. Понимает то, что я сама не всегда могу сформулировать. — Она сделала паузу. — Такие люди редки, Андреа. И их гораздо полезнее иметь рядом, чем среди врагов.       Андреа почувствовала, как по её спине пробегает холодок. Было в этих словах Миранды что-то, выходящее за рамки простого делового предложения. Что-то более личное. Признание связи, которая уже существовала между ними, пусть и возникла она из нарушения всех возможных этических принципов. — А если я откажусь? — спросила она, сама не зная, почему произносит эти слова. — Тогда мы поужинаем как цивилизованные люди, обсудим твою статью с профессиональной точки зрения, и я улечу обратно в Нью-Йорк, — Миранда слегка пожала плечами. — Мое предложение останется в силе. Я не тороплю с ответом, Андреа. Это решение слишком важно для нас обеих, чтобы принимать его импульсивно.       Автомобиль остановился у входа в ресторан — элегантное заведение с приглушенным освещением и отличным обслуживанием, явно подобранное так, чтобы обеспечить максимальную приватность разговора. — А теперь давай поужинаем, — сказала Миранда, когда водитель открыл дверь. — Я голодна, а ты, полагаю, тоже. Деловые решения лучше обсуждать на сытый желудок.       Она вышла из машины с привычной грацией, и Андреа последовала за ней, чувствуя себя словно во сне. Метрдотель, уже ожидавший их у входа, поклонился с выражением глубочайшего почтения и проводил их к отдельному кабинету в глубине ресторана, где был сервирован стол на двоих.       Только оказавшись в изысканной, но уютной обстановке ресторана, Андреа осознала, насколько она голодна. Напряжение последних дней, бессонная ночь, эмоциональный разговор — все это истощило ее физически и ментально. И теперь, когда страх немедленного возмездия отступил, тело начало требовать своего.       Миранда, словно читая ее мысли, кивнула на меню: — Выбирай что хочешь. Здесь прекрасная средиземноморская кухня, особенно морепродукты.       Андреа взяла меню, но буквы расплывались перед глазами. Миранда Пристли предлагает ей работу. После всего, что произошло. Это не укладывалось в голове. — Могу я спросить... почему? — наконец произнесла она, опуская меню. — Почему не просто забыть обо мне? Не уничтожить, если не хотите огласки, но и не... — она замялась, подбирая слово, — не вовлекать в свою жизнь снова?       Миранда посмотрела на нее долгим, изучающим взглядом, словно решая, стоит ли отвечать на этот вопрос. Наконец она отложила свое меню и сложила руки на столе. — Потому что твоя статья заставила меня почувствовать что-то, чего я не чувствовала очень давно, — ответила она с неожиданной искренностью. — Она заставила меня вспомнить, почему я вообще пришла в эту индустрию. Не ради власти или престижа. Ради возможности говорить правду через образы и слова. Показывать реальность такой, какой другие ее не видят. — Она сделала паузу. — Большую часть времени я слишком занята сохранением империи, чтобы помнить об этом.       Подошел официант, и Миранда, не глядя в меню, заказала для них обеих — морских гребешков с шафрановым соусом, салат с артишоками и бутылку охлажденного итальянского белого вина. Андреа не возражала — сейчас выбор блюд казался наименее важным из всего происходящего. — Кроме того, — продолжила Миранда, когда официант удалился, — в нашей индустрии не так много людей, способных искренне удивить меня. Ты сделала это дважды — сначала в Париже, затем со своей статьей. Редкое достижение, — на ее губах появилась легкая улыбка. — Я ценю тех, кто может меня удивлять. Большинство людей слишком предсказуемы.       Принесли вино, и Миранда отпила маленький глоток, одобрительно кивнув. Андреа последовала ее примеру, чувствуя, как прохладная жидкость немного притупляет нервное напряжение. — Признаюсь, я была в ярости, когда поняла, откуда в твоей статье такое глубокое понимание моих... внутренних процессов, — продолжила Миранда. — Первым импульсом было уничтожить тебя, разумеется. Но я никогда не действую под влиянием первого импульса. Это признак слабости.       Андреа слушала, загипнотизированная этой непривычной откровенностью. Миранда Пристли, настоящая Миранда Пристли, сидела напротив нее и говорила с ней как с равной. Это было невероятно . — Когда гнев прошел, я перечитала твою статью. Еще раз. И еще, — Миранда слегка покачала бокал в руке, наблюдая, как вино оставляет прозрачные дорожки на стекле. — И поняла, что ты не просто украла мои слова. Ты добавила к ним что-то свое. — Это был просто... резонанс, — тихо ответила Андреа. — Я слышала ваши слова, и они откликались во мне. Заставляли думать о собственных страхах, амбициях, сомнениях. О цене успеха. О том, сколько мы готовы отдать за то, чтобы быть на вершине. Миранда смотрела на нее так, словно видела впервые. — Вот почему я хочу работать с тобой, Андреа, — сказала она. — Не просто чтобы держать тебя под контролем, хотя это тоже фактор. Но потому что ты можешь сделать то, что не могут другие — увидеть за фасадом власти человека. Женщину. Со всеми ее страхами, надеждами, болью. И рассказать об этом так, чтобы не разрушить, а укрепить образ.       Принесли еду — изысканно сервированные морские гребешки, каждый украшенный крошечными цветами, с соусом, образующим изящный узор вокруг. Настоящее произведение кулинарного искусства. Андреа поймала себя на мысли, что Миранда заказала именно то, что она сама выбрала бы, будь у нее возможность мыслить ясно. — Новый проект, о котором я говорю, называется «Зеркала», — сказала Миранда, отрезая кусочек гребешка с хирургической точностью. — Серия глубоких интервью с женщинами, изменившими свои индустрии. Не глянцевые истории успеха, а честные разговоры о реальной цене достижений. О жертвах и компромиссах. О том, что действительно значит быть женщиной у власти в мире, который по-прежнему принадлежит мужчинам.       Андреа почувствовала, как внутри нее загорается искра профессионального интереса. Это звучало как проект мечты для любого журналиста, не говоря уже о ком-то с ее специфическим опытом. — И вы хотите, чтобы я... писала для этого проекта? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хочу, чтобы ты его возглавила, — просто ответила Миранда. — Как редактор и ведущий автор. С полной творческой свободой. В рамках общей концепции, разумеется. — Она сделала небольшую паузу. — И ещё я хочу, чтобы ты написала книгу. Андреа замерла с вилкой на полпути ко рту. — Книгу? — переспросила она, не уверенная, что правильно расслышала. — Да, книгу, — Миранда отпила вино, словно не замечая удивления Андреа. — О трансформации модной индустрии. О реальной цене власти. О том, что стоит за глянцевыми обложками и идеальными карьерами.       Андреа медленно опустила вилку. Это было слишком. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком неожиданно, чтобы быть искренним предложением. — Почему я? — спросила она. — Есть десятки опытных журналистов и писателей, которые отдали бы правую руку за такую возможность. Люди без моего... проблематичного прошлого. Без истории нарушения профессиональной этики. — Именно поэтому — ты, — Миранда отпила еще вина. — Любой другой автор будет слишком зависим от моего одобрения. Слишком озабочен тем, чтобы угодить. Слишком напуган возможными последствиями критического взгляда. — Она слегка наклонила голову. — Ты уже преодолела этот барьер, Андреа. Уже видела худшее, что я могу сделать. И все еще здесь.       Это была правда. Они обе это знали. Андреа прошла через ад ассистентской работы на Миранду, пережила собственное предательство и его последствия, увидела самые темные стороны модной индустрии. И, каким-то образом, вышла сильнее. — Кроме того, — добавила Миранда, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на теплоту, — ты единственный человек, которому я могу доверить рассказать мою историю. Правдиво. Без демонизации, но и без лакировки. — Вашу историю? — Андреа не могла скрыть удивления. — Вы хотите, чтобы я написала о вас? Официально? — В том числе, — кивнула Миранда. — Это должна быть книга не только обо мне. О всех женщинах, которым пришлось стать чудовищами, чтобы выжить в своих индустриях. О том, как мы находим баланс между необходимой жесткостью и сохранением человечности. Но твой уникальный взгляд на меня будет центральной нитью повествования. Твоя книга должна рассказать историю, которую я не могу рассказать сама — о женщине, которая меняется вместе с индустрией, которую создала.       Андреа медленно выдохнула, осознавая масштаб предложения. Это был не просто карьерный шанс. Это было признание, реабилитация, абсолютное прощение всех ее грехов. И вместе с тем — невероятная ответственность. — А если я не оправдаю ваших ожиданий? — спросила она, глядя Миранде прямо в глаза. — Если то, что я напишу, вам не понравится? — Это риск, на который я готова пойти, — Миранда встретила ее взгляд без колебаний. — Некоторые решения требуют смелости, Андреа. Я никогда не боялась рисковать, когда потенциальная выгода того стоит. Андреа почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. — Мне нужно подумать, — сказала она наконец, опуская глаза. — У меня есть незавершенные проекты в Бостоне. Исследования, которые я бы хотела закончить, прежде чем... — Прежде чем переехать в Нью-Йорк? — закончила за нее Миранда, на её лице мелькнула легкая улыбка.       Андреа подняла глаза, удивленная тем, как быстро Миранда предположила возможность её переезда, и ещё больше тем, как естественно это прозвучало. — Да, — ответила она честно. — Если я соглашусь на ваше предложение, это потребует моего присутствия в Нью-Йорке, не так ли? — Не обязательно сразу, — Миранда слегка пожала плечами с той непринужденностью, которая всегда удивляла Андреа. — Мы можем начать удаленно. Дать тебе время завершить твои текущие обязательства. Две-три недели должно быть достаточно? Это был не вопрос, и они обе это понимали. — Этого должно хватить, — кивнула Андреа. — Разумеется, — Миранда отпила еще вина.       Остаток ужина прошел в относительно комфортном молчании, прерываемом лишь короткими замечаниями о еде, вине, погоде. Словно они обе нуждались в этой паузе, в этом пространстве без слов, чтобы осмыслить произошедший между ними разговор. Чтобы осознать, как радикально изменились их отношения за этот долгий, странный день. Уже в конце ужина, когда официант унес десертные тарелки и принес эспрессо, Миранда неожиданно спросила: — Есть еще кое-что, что меня интересует, Андреа. Если позволишь личный вопрос. Андреа кивнула, не в силах произнести ни слова. — Почему? — просто спросила Миранда. — Не карьерный рост, не месть, не желание сенсации. Я видела твои статьи. Я слышала, как ты говоришь обо мне. Это нечто большее, чем профессиональный интерес. — Она сделала паузу. — Почему именно я?       Вопрос повис в воздухе между ними, вибрируя от скрытых смыслов, от невысказанных подтекстов. Андреа смотрела на женщину напротив — безупречную, властную, загадочную — и чувствовала, как внутри нее разворачивается что-то глубокое и опасное. — Потому что вы изменили меня, — наконец ответила она, и это была абсолютная правда. — Не только тем, что случилось в Runway. Но и потом. Когда я слушала ваши сессии. Когда слышала, как вы говорите о вещах, которые я никогда бы не заподозрила в вас — о сомнениях, о страхе, о цене, которую вы платите за свой образ. — Она сделала глубокий вдох. — Это было как смотреть в зеркало и видеть возможное будущее. Женщину, которой я могла бы стать, если бы была достаточно смелой, достаточно безжалостной, достаточно... настоящей.       Миранда слушала, не перебивая, с выражением абсолютного внимания, которое Андреа помнила по редким моментам в Runway, когда ей удавалось по-настоящему заинтересовать Миранду. — Потому что я вижу вас, — закончила она. — Настоящую вас. За всеми масками и защитами. И мне хочется рассказать о том, что я вижу.       Миранда долго смотрела на нее в тишине, нарушаемой только приглушенными звуками ресторана и их собственным дыханием. — Ты пугаешь меня, Андреа Сакс, — наконец произнесла она тихо. — Не многим удавалось это сделать за всю мою жизнь.       После ужина они вышли на прохладный весенний воздух. Машина ждала у входа, но Миранда сделала знак водителю подождать и повернулась к Андреа. — Я улетаю утром, — сказала она. — Но буду ждать твоего ответа. И первые наброски книги — если ты решишь согласиться. — Я дам вам знать в течение недели, — кивнула Андреа. — Хорошо, — Миранда слегка улыбнулась. — Завершай свои бостонские дела. Я терпелива, когда дело касается по-настоящему ценных приобретений.       Андреа не могла сказать, относилось это к её потенциальной книге или к ней самой, и не была уверена, что хочет знать ответ.       Прощаясь, Миранда неожиданно протянула руку, на мгновение задержав пальцы Андреа в своих — это выбило остатки дыхания у Андреа из легких. — До скорого, Андреа, — произнесла она своим неизменно тихим голосом, звучащим как обещание и угроза одновременно. — До скорого, Миранда, — ответила Андреа, чувствуя головокружение от недостатка кислорода.       Когда машина Миранды скрылась в ночном потоке, Андреа осталась стоять на тротуаре, остро ощущая смешение эмоций: облегчение от того, что самое страшное не произошло; эйфорию от неожиданных профессиональных перспектив; и какое-то новое, беспокойное чувство в груди, которому она боялась дать название.

***

Миранда вошла в номер отеля, сняла туфли элегантным движением и опустилась в кресло у окна с видом на ночной Бостон. День был наполнен слишком большим количеством эмоций, чтобы просто лечь спать. Ей нужно было с кем-то поговорить, с кем-то, кто мог понять всю абсурдность и неожиданность ситуации. Она взяла телефон и, после секундного колебания, набрала номер. — Найджел, — сказала она, когда на другом конце линии раздался знакомый голос. — Надеюсь, я не разбудила. — Миранда? — в голосе Найджела слышалось удивление. — Ты никогда не звонишь так поздно. Что-то случилось? — Я встретила Андреа, — прямо сказала она, глядя на огни города. — Здесь, в Бостоне. На другом конце линии воцарилась пауза. — Шесть? — наконец произнес Найджел. — Это... неожиданно. Как она? — Оказалось, что она — Александра Пейдж, — Миранда сделала глоток воды из стоявшего рядом стакана. — Что? — Найджела изобразил неприкрытое изумление. — Шесть? Автор той статьи о «женщине за маской власти»? Невероятно. Хотя... — он сделал паузу. — Теперь, когда ты говоришь это, я вижу определенную логику. Стиль. Проницательность. Особый взгляд на тебя... — Именно, — подтвердила Миранда, откидываясь в кресле. — Она писала эти статьи, основываясь на моих терапевтических сессиях, к которым каким-то образом получила доступ. — Господи, — выдохнул Найджел. — И что ты собираешься делать? Подать в суд? Уничтожить её карьеру? — Я предложила ей работу, — просто ответила Миранда. Пауза на другом конце линии была настолько длительной, что Миранда даже проверила, не прервалось ли соединение. — Найджел? — Прости, я думал, что ослышался, — наконец отозвался он. — Ты что сделала? — Предложила ей возглавить новый проект. «Зеркала». И написать книгу, — Миранда провела пальцем по краю стакана. — О настоящей модной индустрии. Обо мне. — Миранда, — в голосе Найджела слышалось замешательство, — я не понимаю. Она нарушила твою приватность. Использовала твои самые личные мысли для продвижения своей карьеры. И ты... поощряешь её? — Она понимает меня, Найджел, — голос Миранды стал тише. — Андреа видит меня так, как никто другой. Это... тревожит и завораживает. Я не могу позволить себе потерять такое зеркало. — Зеркало? — переспросил Найджел, пытаясь проследить за ходом её мысли. — Человека, который отражает не только то, что я показываю миру, но и то, что скрываю, — пояснила Миранда, глядя на огни города за окном. — Который понимает цену власти.       В трубке повисло молчание. Найджел, казалось, переваривал услышанное. За двадцать лет их дружбы он никогда не слышал, чтобы Миранда говорила так о ком-либо. — Ты уверена, что это... разумно? — осторожно спросил он. — Работать с кем-то, кто уже предал твое доверие? — Она не предавала моего доверия, — возразила Миранда. — Я никогда не доверяла ей эти мысли. Она добыла их... другим способом. И использовала с поразительным талантом. — Она сделала паузу. — Этот талант слишком ценен, чтобы его уничтожать, Найджел. Лучше направить его туда, где он принесет пользу нам обеим. — Тебе и Андреа, — медленно произнес Найджел. — Не Elias-Clark. Не Runway. Тебе лично. Миранда улыбнулась, хотя собеседник не мог этого видеть. — Всегда приятно помнить, почему именно ты до сих пор мой арт-директор, Найджел, — сказала она. — Ты видишь суть вещей.       Тишина на линии была теперь комфортной. Найджел переваривал информацию, пытаясь осмыслить этот неожиданный поворот в многолетней истории Миранды Пристли. — Ты знаешь, что это вызовет разговоры, — наконец сказал он. — Слухи. Возможно, даже скандал. — Когда меня останавливали слухи? — в голосе Миранды звучала легкая усмешка. — Кроме того, это будет блестящим маркетинговым ходом. Книга бывшей ассистентки о легендарной Миранде Пристли, написанная с её благословения? Издатели выстроятся в очередь. — И все же, — произнес Найджел после паузы, — я думаю, дело не только в этом.       Миранда молчала так долго, что Найджел уже начал думать, что она не ответит. — Ты прав, — наконец сказала она с неожиданной честностью. — Я хочу, чтобы хоть один человек в этом мире видел меня настоящую. И всё равно не бежал прочь.       Эта фраза, произнесенная так просто, так честно, поразила Найджела сильнее, чем всё услышанное ранее. В этот момент он понял то, что, видимо, смогла увидеть Андреа – за легендарной, устрашающей Мирандой Пристли скрывалась просто женщина. Невероятно сильная, безжалостно умная, но всё же – человек со своими страхами и желаниями. — Что ж, — произнес он наконец, — если кто-то и мог разглядеть настоящую тебя, то это именно Шесть. У неё всегда был особый взгляд. И стойкость, несмотря на внешнюю мягкость. — Да, — просто согласилась Миранда, и в этом единственном слове Найджел услышал то, чего она не говорила: Андреа задела что-то глубоко личное в Миранде Пристли, что-то, к чему почти никто не имел доступа. — Я помогу тебе с проектом, — сказал он, возвращаясь к более безопасной теме. — «Зеркала» звучит интересно. И возможно, своевременно. Индустрии не помешало бы немного больше искренности. — Спасибо, Найджел, — ответила Миранда. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Прежде чем закончить разговор, Найджел решился задать еще один вопрос: — А если она откажется? Если не примет твое предложение?       Последовала пауза, и когда Миранда заговорила снова, в её голосе звучало что-то между абсолютной уверенностью и едва заметной уязвимостью. — Она не откажется, — ответила Миранда после паузы. — Андреа может бежать от меня, но не от этой возможности. Не от шанса рассказать правду, которую никто больше не осмелится рассказать. — Думаю, ты права, — согласился Найджел. Андреа Сакс, которую он знал, не смогла бы устоять перед такой возможностью — не только профессиональной, но и личной. Возможностью понять Миранду Пристли так, как никто другой. — Нужно закончить некоторые дела здесь, — сказала Миранда, возвращаясь к своему обычному деловому тону. — Завтра вечером я буду в Нью-Йорке. Подготовь, пожалуйста, предварительные материалы по новому проекту. — Конечно, — ответил Найджел, понимая, что момент откровенности закончился. — До завтра.       Миранда закончила звонок и какое-то время сидела неподвижно, глядя на огни ночного Бостона. В этом городе она встретила Андреа снова. И, возможно, с этого момента начиналась новая глава в её жизни — глава, которую она никогда не планировала, но которая теперь казалась почти неизбежной.

***

      Квартира встретила Андреа тишиной и темнотой. Она включила свет, бросила сумку на диван и прошла на кухню, где налила себе бокал вина — того же сорта, что они пили с Мирандой в ресторане, что казалось иронией и продолжением их странного вечера.       Телефон вибрировал от непрочитанных сообщений и пропущенных звонков — Дженни, Джон Ривера, несколько незнакомых номеров, вероятно, журналистов, каким-то образом прознавших о её встрече с Мирандой.       Но сейчас ей не хотелось никому отвечать. Она чувствовала необходимость побыть наедине с собой, осмыслить произошедшее, понять этот странный поворот судьбы.       Миранда Пристли предложила ей работу. Предложила написать книгу — то, о чём Андреа тайно мечтала с тех пор, как начала слушать терапевтические сессии Миранды. Превратить эти фрагменты откровений в связное, глубокое повествование о женщине за маской власти.       Она подошла к окну, глядя на ночной Бостон. Завершить проекты здесь — это правильное решение. Не бежать сломя голову навстречу новым возможностям, но завершить начатое, выполнить обязательства. И лишь потом, возможно, вернуться в Нью-Йорк. К Миранде.       Эта мысль заставила её вздрогнуть. Она сформулировала это так, будто возвращается не в город, а к человеку. К женщине, которая одним своим присутствием меняла гравитацию вокруг себя.       Сколько раз за эти годы образ Миранды возникал в её снах, в её мыслях? Сколько раз она ловила себя на том, что сравнивает других людей с ней и находит их недостаточно острыми, недостаточно интенсивными? Недостаточно... настоящими?       Компьютер Андреа стоял на столе, ожидая её. Машинально она открыла его, создала новый документ и написала заголовок: «Женщина за маской: Миранда Пристли и трансформация модной индустрии»       Пальцы замерли над клавиатурой. Писать эту книгу означало не просто профессиональную возможность. Это означало погрузиться ещё глубже в мир Миранды, в её сознание, в её жизнь. Это означало признать, что связь между ними — какой бы странной и неоднозначной она ни была — реальна.       И что, возможно, Миранда права: Андреа была единственным человеком, который мог рассказать её историю. Потому что единственным человеком, который действительно видел её насквозь.       Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. На этот раз от незнакомого номера: «Спасибо за вечер, Андреа. Буду ждать твоего решения. М.»       Андреа улыбнулась, чувствуя, как внутри разворачивается что-то тёплое и беспокойное одновременно. Решение. Новый проект. Книга. Возможный переезд.       Она смотрела на экран, размышляя, стоит ли отвечать. В прежние времена в Runway ей бы и в голову не пришло отвечать на сообщение Миранды, если в нём не содержалось прямого вопроса или указания. Но сейчас ситуация была иной. Они говорили как... равные? Почти равные?       После минутного колебания она набрала: «Спасибо за предложение. Мне нужно многое обдумать, но я ценю ваше доверие и этот шанс. Доброй ночи, Миранда.»       Палец завис над кнопкой отправки. Слишком формально? Слишком лично? Она никогда раньше не писала Миранде напрямую, если речь не шла о рабочих вопросах. Глубоко вздохнув, она нажала «отправить» и положила телефон экраном вниз, словно опасаясь увидеть мгновенную реакцию.       Все эти слова приобретали новый смысл сейчас, когда она смотрела на экран с заголовком будущей книги и ощущала в пальцах знакомое журналистское покалывание, говорящее о том, что история ждёт, чтобы быть рассказанной.       История Миранды. История модной индустрии. Их история?       Андреа сделала глубокий вдох и начала писать первые строки. Она проработала около получаса, когда телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было от Найджела: «Шесть, никогда не думал, что скажу это, но, возможно, твое парижское дезертирство было самым дальновидным поступком в истории ассистентов Runway. Ты продолжаешь удивлять.»       Андреа замерла, глядя на экран. Откуда Найджел мог узнать о её встрече с Мирандой? Несколько секунд спустя пришло второе сообщение: «И да, прежде чем спросишь – да, она мне позвонила. Нет, она не в ярости. Да, это пугает меня даже больше, чем если бы она планировала твоё ритуальное жертвоприношение на алтаре моды. Что ты с ней сделала? P.S. Подготовь свой лучший гардероб. Если ты вернёшься в Нью-Йорк, тебя ждут не только профессиональные испытания, но и модные.»       Андреа улыбнулась, чувствуя облегчение. Найджел всегда умел разрядить самую напряжённую ситуацию своим фирменным сарказмом. И если даже он видел в этой странной ситуации что-то интригующее, а не катастрофическое, возможно, всё действительно могло обернуться к лучшему.       Она отложила телефон, собираясь вернуться к работе, когда пришло ещё одно сообщение. От Миранды: «Твои слова для меня ценны не меньше, чем твое перо. Доверие — редкий товар в нашей индустрии. Спокойной ночи, Андреа.»       Андреа перечитала сообщение дважды, не веря своим глазам. Миранда Пристли только что ответила на её сообщение. Лично. С чем-то, что можно было бы даже интерпретировать как... тёплые слова?       Это была совершенно новая территория. И только усиливало то новое чувство, которое росло в груди Андреа с момента их встречи — что-то, чему она пока не могла дать названия.       Она вернулась к документу на экране и продолжила писать, чувствуя, как слова сами находят свой путь – слова о женщине, которая изменила индустрию, и, возможно, только что изменила её жизнь снова.