Расшифрованные желания

      Миранда покинула Бостон ранним утром. Не было ни драматичных прощаний, ни эмоциональных сцен — лишь короткое сообщение от Эмили, информирующее Андреа о благополучном вылете самолёта. Но даже после её физического исчезновения присутствие Миранды будто оставалось в воздухе — неуловимое, как аромат её французских духов, но столь же узнаваемое и интенсивное.       Утро выдалось холодным и ясным — совершенный весенний день, когда воздух кажется промытым до сверкающей прозрачности. Андреа стояла у окна своей квартиры, машинально потягивая кофе и глядя на улицу, где прохожие, кутаясь в легкие пальто, спешили по своим делам. Обычная жизнь, текущая своим чередом, хотя для нее самой ничего обычного не осталось.       Ночь прошла почти без сна — после ужина с Мирандой она лишь урывками проваливалась в беспокойную дремоту, а остальное время провела за ноутбуком, яростно записывая мысли, впечатления, идеи для книги, которую ей предложили написать. Или скорее для книги, которую она сама давно хотела написать, но не признавалась в этом даже себе.       Сейчас, в утреннем свете, эти ночные заметки казались лихорадочными, немного безумными — словно она пыталась сохранить каждую деталь своей встречи с Мирандой, каждый взгляд, каждую интонацию, прежде чем время и рациональность исказят воспоминания. «Она смотрела на меня так, словно видела впервые — или, точнее, словно наконец увидела то, что искала все это время». «Голос Миранды, когда она говорит о цене власти — тихий шепот, но в нем нет слабости, только неожиданная искренность признания». «Её руки — изящные, с тонкими пальцами, но в них чувствуется удивительная сила. Когда она коснулась моей руки, это было как электрический разряд».       Андреа захлопнула ноутбук, словно пойманная за чтением чужого дневника. Эти заметки были слишком личными, слишком откровенными для профессионального проекта. И все же именно эта перспектива делала ее идею книги уникальной — взгляд на Миранду Пристли не извне, сквозь маску, которую та носила для мира, а изнутри, из тайной комнаты ее настоящей сущности, в которую Андреа каким-то образом получила доступ.       Телефон завибрировал, выводя ее из задумчивости. Звонок от профессора Кэмпбелл. — Доброе утро, Андреа, — голос профессора был необычно расслабленным . — Надеюсь, я не разбудила? — Нет, я уже давно встала, — Андреа потёрла глаза, стараясь звучать бодрее. — Что-то случилось? — Наоборот, — в голосе профессора слышалась лёгкая улыбка. — Все юридические запросы относительно проекта MC-4872 были отозваны сегодня утром. Официально расследование закрыто. Я подумала, что ты хотела бы знать.       Андреа опустилась на край дивана, чувствуя, как внезапная слабость подрезает колени. — Отозваны? — переспросила она. — Но как... почему? — Полагаю, ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос, — тон профессора изменился, в нем появились интригующие нотки. — Я слышала, ты встречалась вчера с Мирандой Пристли. — Новости быстро распространяются, — пробормотала Андреа, борясь с румянцем, который, казалось, появился против её воли. — В наших кругах есть свои источники информации, — ответила профессор. — И могу сказать, что твой ужин с легендарной Мирандой стал темой нескольких разговоров. Дэвид Эдвардс из отделения медиа-исследований видел вас в «Sorellina».       Андреа вздохнула. Конечно, их видели. Миранда Пристли не могла появиться в публичном месте незамеченной, даже в городе, где её знали меньше, чем в Нью-Йорке. — Мы... достигли определённых договоренностей, — осторожно ответила Андреа. — Очевидно, весьма успешных, — заметила профессор Кэмпбелл. — Учитывая, что юристы Elias-Clark не только отозвали запросы, но и прислали формальное извинение за «недоразумение».       Андреа молчала, не зная, как реагировать. Миранда не только отказалась от юридического преследования, но и фактически замела все следы конфликта. Это было так характерно для неё — решительный, окончательный жест, не оставляющий места для вопросов или двусмысленности. — Я рада, что ситуация разрешилась, — наконец произнесла она. — И благодарна вам за... всё. — Мне будет не хватать твоей работы в проекте, Андреа, — голос профессора звучал искренне. — Но я полагаю, что у тебя появились более интересные предложения.       Андреа сделала глубокий вдох. Миранда отозвала юристов. Расчистила путь. Словно не сомневалась в её положительном ответе. — Есть определённые перспективы, — уклончиво ответила она. — Что ж, я желаю тебе удачи, — сказала профессор Кэмпбелл. — И надеюсь, что ты не забудешь нас, когда твоя книга станет бестселлером. Андреа вздрогнула: — Моя книга? — О Миранде Пристли, — в голосе профессора появилась лёгкая усмешка. — Или ты собираешься написать о ком-то другом? В любом случае, я хотела бы получить подписанную копию.       После окончания разговора Андреа несколько минут сидела в оцепенении. Новости о её предполагаемой книге уже распространялись по академическим кругам, хотя она ещё даже не дала окончательного согласия. Миранда нашла способ сделать их соглашение неизбежным, создав ситуацию, в которой отказ стал бы более странным, чем согласие.       Типичная Миранда Пристли — не просто получить желаемое, но создать вселенную, в которой никакой другой исход невозможен.

***

      Лаборатория психологии, ещё вчера казавшаяся местом неминуемого профессионального краха, сегодня выглядела давольно нейтрально. Андреа шла по знакомым коридорам с ощущением человека, совершающего последний обход места, которое вскоре покинет.       Профессор Хэндрикс кивнул ей со сдержанной вежливостью. Выразительная амбивалентность повторялась в лицах всех коллег, с которыми Андреа сталкивалась — всем было известно о её ужине с Мирандой, о внезапном закрытии расследования, и никто не знал, как реагировать. Опасаться её как потенциального нарушителя конфиденциальности или уважать как человека, с которым сама Миранда Пристли предпочла договориться, а не судиться?       В своей кабинке Андреа собирала личные вещи — немного, всего одна небольшая сумка. Она аккуратно разложила рабочие материалы, подготовила краткий отчёт о завершённых транскрипциях и составила список того, что ещё требовалось доделать.       Внезапно дверь открылась, и в кабинку заглянула Кэрри, аспирантка с яркими фиолетовыми очками. — Привет, — сказала она с любопытством, которое не пыталась скрыть. — Значит, слухи правдивы? Ты уходишь?       Андреа кивнула, продолжая методично складывать записи: — Да, сегодня мой последний день. — Чтобы работать с Мирандой Пристли? — в голосе Кэрри было неприкрытое возбуждение. — Над книгой о ней?       Андреа на мгновение замерла, затем продолжила свои действия с нарочитой неторопливостью. — Я рассматриваю несколько предложений, — ответила она нейтрально. Кэрри присела на край стола, явно намереваясь продолжить разговор. — Все говорят, что ты — Александра Пейдж, — сказала она, понизив голос до заговорщического шёпота. — Автор той статьи, которая взорвала интернет.       Андреа подняла глаза. — «Все» — широкое понятие, — заметила она. — Ну ладно, не все, — признала Кэрри. — Но в исследовательской группе только об этом и говорят. Особенно после твоего вчерашнего ужина с Мирандой. — Она наклонилась ближе. — Это правда, что она предложила тебе шесть цифр за эксклюзивные права на твою историю?       Андреа не смогла сдержать короткий смешок. — Откуда такие фантазии? — От профессора Джонсона из Гарварда. Он сказал, что слышал это от кого-то, кто работает на CNN, — Кэрри выглядела абсолютно серьёзной. — Они хотели взять интервью у Александры Пейдж, но не смогли связаться с ней, а потом вдруг все предложения были отозваны. Говорят, Миранда купила эксклюзивные права.       Андреа покачала головой, удивляясь скорости, с которой распространяются и трансформируются слухи. Не прошло и суток с момента её ужина с Мирандой, а уже возникла целая мифология. — Боюсь, реальность гораздо прозаичнее, — сказала она, закрывая сумку. — И я бы предпочла не обсуждать профессиональные вопросы до официальных анонсов.       Кэрри выглядела разочарованной, но кивнула с пониманием. — Конечно, извини за любопытство. Просто это так захватывающе — настоящая журналистская история успеха! — Она встала. — В любом случае, удачи тебе, куда бы ты ни пошла.       После ухода Кэрри Андреа позволила себе момент усталого вздоха. Если слухи уже достигли таких масштабов, что можно ожидать, когда новость действительно станет официальной? Её телефон завибрировал. Сообщение от Джона Риверы:«Андреа, судя по всему, вы нашли общий язык с Мирандой Пристли! Потрясающе. Также хочу сообщить, что на ваш счёт переведён полный гонорар за обе статьи с бонусом за исключительный трафик. Загляните в банковское приложение, думаю, вы будете приятно удивлены. И хотя я разочарован, что теряю такого автора, не могу не восхититься вашим карьерным прыжком. Удачи с книгой! Всегда рад сотрудничеству в будущем».       Андреа открыла банковское приложение и уставилась на экран, не веря своим глазам. Сумма была внушительной — более чем достаточной, чтобы оплатить переезд в Нью-Йорк и первые несколько месяцев жизни там, даже с учётом заоблачных манхэттенских цен.       Ещё одно совпадение? Вряд ли. Скорее, ещё один элемент тщательно продуманной стратегии Миранды — устранить любые финансовые препятствия для возвращения Андреа в Нью-Йорк. Не принуждая напрямую, но методично убирая каждую потенциальную преграду на её пути.       Сочетание раздражения и восхищения охватило Андреа. Миранда Пристли оставалась верна себе — даже делая щедрое предложение, даже отказываясь от юридического преследования, она не могла не контролировать, не манипулировать, не двигать фигуры на доске по своему усмотрению.       И всё же в этом манипулировании была какая-то неожиданная забота. Словно Миранда не просто хотела получить то, что ей нужно, но и позаботиться о том, чтобы Андреа не пришлось бороться с лишними трудностями.       Это умозаключение вызвало тепло где-то в груди. Андреа быстро отогнала это чувство, сосредоточившись на завершении своих дел в лаборатории.

***

      Вечер застал Андреа дома, за компьютером, в окружении заметок и распечаток. На экране перед ней был открыт всё тот же документ с заголовком «Женщина за маской: Миранда Пристли и трансформация модной индустрии». Структура книги начинала обретать форму — не стандартная биография, не классическое журналистское расследование, а нечто среднее между аналитическим эссе, психологическим портретом и личным свидетельством. Звонок телефона прервал её размышления. Номер был незнакомым, с нью-йоркским кодом. — Андреа Сакс? — спросил женский голос, когда она ответила. — Да, это я. — Говорит Гретхен Форд из литературного агентства «Форд и партнёры». Мне порекомендовали связаться с вами относительно вашей готовящейся книги о Миранде Пристли.       Андреа закрыла глаза, пытаясь сохранить спокойствие: — Могу я узнать, кто дал вам мой номер? — Найджел Киплинг, — ответила женщина без колебаний. — Мы давние друзья, и он упомянул, что вы работаете над проектом, который может меня заинтересовать. Найджел. Конечно. Кто ещё мог быть связующим звеном? — Это очень предварительный проект, — осторожно ответила Андреа. — Я ещё даже не начала писать. — Но концепция существует, — не отступала Гретхен Форд. — И, что более важно, существует одобрение самой Миранды Пристли, что, поверьте, беспрецедентно. За двадцать лет работы в индустрии я не помню случая, чтобы она санкционировала книгу о себе. — Всё немного сложнее, — Андреа потёрла переносицу, чувствуя приближение головной боли. — Всегда сложнее, — согласилась агент. — Но именно для этого существуют литературные агенты. Чтобы упростить сложное и монетизировать творческое. — Она сделала паузу. — Послушайте, мы можем встретиться, когда вы вернётесь в Нью-Йорк. Без обязательств. Просто поговорим о возможностях. — Я ещё не решила, возвращаюсь ли я в Нью-Йорк, — возразила Андреа, хотя это прозвучало неубедительно даже для неё самой. — В таком случае, я с нетерпением жду вашего решения, — в голосе Гретхен слышалась уверенность. — Найджел упоминал, что вы талантливы, амбициозны и понимаете Миранду лучше, чем кто-либо другой. Это редкое сочетание качеств, Андреа. И очень ценное.       После завершения этого звонка Андреа обнаружила сообщение от Найджела: «Прости за незапрошенный нетворкинг, Шесть, но Гретхен — лучший агент на Манхэттене, особенно для инсайдерских историй о моде. И да, прежде чем ты спросишь — Миранда знает о моём звонке ей. Фактически, она откровенно одобрила эту идею, что для неё равносильно прыжку с парашютом в смысле выхода из зоны комфорта». За этим последовало ещё одно сообщение: «Кстати, она не перестаёт спрашивать, подготовила ли ты ей наброски. Делает это с таким видом, будто ей всё равно, но мы оба знаем, что это не так. Она ждёт, Шесть. Как никогда и никого не ждала. Просто без давления 😉».       Андреа откинулась на спинку стула, чувствуя смесь эмоций. Миранда распространяла новость об их сотрудничестве, даже не дождавшись её официального согласия. Налаживала контакты, устраняла препятствия, строила мост между Бостоном и Нью-Йорком, делая переход Андреа максимально гладким.       И она ждала. Миранда Пристли, женщина, для которой ожидание было синонимом слабости, женщина, чья жизнь строилась на принципе немедленного исполнения желаний — она ждала ответа Андреа, не давя напрямую, но окружая её сетью возможностей, от которых невозможно отказаться.       Андреа открыла новый документ и начала писать, позволяя словам течь свободно, без самоцензуры: «Мы привыкли видеть в Миранде Пристли лишь её публичный образ — безжалостную, требовательную, неумолимо совершенную. Ледяную королеву, восседающую на троне, созданном из страха и восхищения. Но что если за этой видимостью скрывается нечто более сложное и парадоксальное? Женщина, чья сила проистекает из глубокого понимания собственной слабости. Чья жёсткость — не каприз и не врождённая черта характера, а необходимая защита в индустрии, которая пожирает слабых. Чья маска настолько прочно приросла к лицу, что границы между ними почти стёрлись — но не полностью. Никогда полностью». Андреа писала до глубокой ночи, пока слова не начали расплываться перед глазами. Она не заметила, как заснула прямо за столом, положив голову на руки. Проснулась она от звонка телефона. На часах было чуть за полночь. — Да? — хрипло ответила она, не глядя на экран. — Я разбудила тебя. Извини.       Голос Миранды, такой тихий и вкрадчивый в ночной тишине, заставил Андреа мгновенно проснуться. Она выпрямилась, рефлекторно приглаживая волосы, хотя собеседница не могла её видеть. — Всё в порядке, я просто задремала за компьютером, — она откашлялась, пытаясь вернуть голосу нормальное звучание. — Над моей книгой? — в голосе Миранды было что-то похожее на улыбку. — Над твоей книгой? — переспросила Андреа, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от этой формулировки. — Я думала, это должна быть моя книга. — О моей жизни, — уточнила Миранда. — Это делает её нашей, не так ли? Наступила пауза. Андреа не знала, что ответить. Такая Миранда — мягкая, игривая — была для неё в новинку. — Я получила первые отклики на твою статью в литературных кругах, — продолжила Миранда, не дожидаясь ответа. — Они впечатлены. Не только содержанием, но и стилем. Твой голос узнаваем, Андреа. Это талант. — Спасибо, — Андреа почувствовала, как теплеют щёки от этой похвалы. — Я... работаю над структурой книги. Но ещё не уверена, что подход правильный. — Расскажи мне, — голос Миранды звучал заинтересованно. — Какой подход ты выбрала? Андреа сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Я думаю о формате, сочетающем глубокое интервью и аналитические главы, — сказала она, удивляясь, как легко делиться профессиональными идеями с женщиной, которую она когда-то боялась до дрожи в коленях. — Не хронологическая биография, а скорее исследование ключевых моментов твоей карьеры через призму трансформации индустрии. Как твои личные решения и видение меняли не только Runway, но и весь издательский бизнес. — Продолжай, — Миранда была внимательна. — В центре каждой главы — конкретное профессиональное решение или кризис. Например, твоё решение поставить на обложку Runway знаменитостей вместо моделей, что изменило весь глянцевый рынок. Или конфликт с Джеймсом Холтом в 2006-м, который фактически переопределил отношения между журналами и дизайнерами. — Умно, — одобрение Миранды было как глоток редкого вина — опьяняющий и ударяющий в голову. — Но где в этой структуре место для личного? Для человека за решениями?       Андреа сглотнула, чувствуя, как они приближаются к самому сложному аспекту будущей книги. — Я думала о параллельной линии повествования, — осторожно ответила она. — О том, как каждое публичное решение имеет личную цену. Как позиция власти требует определённых жертв. Как маска, которую ты носишь для мира, становится и защитой, и тюрьмой.       Наступила долгая пауза. Андреа слышала лишь лёгкое дыхание Миранды на другом конце линии и задавалась вопросом, не зашла ли она слишком далеко. — Вот почему я выбрала тебя, Андреа, — наконец произнесла Миранда. — Ты видишь не только фасад, но и фундамент. Андреа выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. — Я не хочу злоупотреблять твоим доверием, — честно сказала она. — Не после того, что уже произошло с твоими терапевтическими сессиями. — В этот раз всё иначе, — ответила Миранда. — Теперь я сама выбираю, что показать и что оставить скрытым. — Она сделала паузу. — Хотя должна признать, что сама мысль о такой... обнажённости перед миром пугает и привлекает.       Слово «обнажённость» в устах Миранды прозвучало настолько неожиданно, что Андреа почувствовала, как по телу пробегает лёгкая дрожь. — Я буду очень аккуратна с балансом между публичным и личным, — заверила она. — Книга должна раскрывать, а не разоблачать. — Я доверяю твоему суждению, — просто ответила Миранда, и эти прозвучали почти как клятва.       Они продолжали говорить о книге, о структуре, о темах, которые стоило бы затронуть. Разговор тёк свободно, без прежней напряжённости и иерархии. Миранда предлагала идеи, но не диктовала. Андреа возражала, когда считала это необходимым, и Миранда выслушивала её аргументы с неожиданным вниманием.       Когда они наконец попрощались, было практически два часа ночи. Андреа положила телефон и обнаружила, что улыбается в темноту. Что-то менялось между ними — что-то фундаментальное. Они больше не были боссом и ассистенткой, не были Дьяволом в Prada и перепуганной выпускницей колледжа. Они становились... коллегами? Соавторами? Кем?       Эта мысль заставила её сердце биться быстрее, и Андреа предпочла не анализировать причины такой реакции.

***

      Утро принесло неожиданный сюрприз в виде знакомой фигуры, ожидающей у дверей её квартиры. — Нэйт? — Андреа замерла на полушаге, не веря своим глазам. Её бывший парень стоял перед дверью квартиры, сжимая в руках бумажный пакет с логотипом пекарни, где они когда-то часто покупали булочки с корицей. Он выглядел так же, как в день их расставания — немного усталый, с отросшими волосами, в потёртой кожаной куртке, которую Андреа всегда любила. — Привет, Энди, — он слабо улыбнулся. — Надеюсь, я не слишком рано?       Андреа взглянула на часы — девять утра. После ночного разговора с Мирандой она проспала всего несколько часов и чувствовала себя не совсем готовой к внезапным визитам из прошлого. — Не очень, — она старалась говорить нейтрально. — Что ты здесь делаешь, Нэйт? Я думала, ты в Чикаго. — Вернулся на пару дней, — он поднял пакет. — Принёс завтрак. Можно войти?       Андреа помедлила секунду, затем кивнула и открыла дверь. Странно было видеть Нэйта в квартире, которую они когда-то делили, но которая теперь выглядела совсем иначе — более аккуратной, с новыми книжными полками и другим расположением мебели. — Ты всё изменила, — заметил он, оглядываясь. — Выглядит... хорошо. — Спасибо, — Андреа прошла на кухню и начала готовить кофе, больше по привычке, чем из настоящего гостеприимства. — Итак, что привело тебя в Бостон?       Нэйт поставил пакет на стол и достал булочки с корицей — всё ещё тёплые, судя по аромату. — Собеседование, — ответил он. — Роб Шофилд открывает новый ресторан здесь. Предложил мне место су-шефа с перспективой стать шеф-поваром через год. — Звучит отлично, — Андреа разлила кофе по чашкам, стараясь сохранять непринуждённость. — Ты согласишься? — Думаю об этом, — Нэйт взял чашку, избегая прямого взгляда. — Чикаго был... полезным опытом. Но я скучал по Восточному побережью. По друзьям. — Он сделал паузу. — По тебе, Энди.       Андреа почувствовала, как внутри что-то сжимается. Не от боли или тоски, а скорее от неловкости ситуации. Ещё несколько недель назад признание Нэйта могло бы всё изменить — она всё ещё скучала по их отношениям, по ощущению нормальности и стабильности, которое он привносил в её жизнь. Но сейчас, после всего, что произошло... — Нэйт, я... — она осеклась, не зная, как сформулировать мысль, чтобы не причинить боль. — Многое изменилось. — Я знаю, — он кивнул с серьёзным видом. — Лили рассказала мне. Ты стала известным автором. Александра Пейдж, да? — Он слабо улыбнулся. — Твоя статья о женщинах у власти вызвала фурор. Даже в кулинарных кругах о ней говорили.       Андреа замерла, чашка застыла на полпути к губам. — Лили рассказала тебе? — Не подробности, — Нэйт поднял руку в успокаивающем жесте. — Просто упомянула, что у тебя большой успех. Что ты пишешь под псевдонимом. Я сам нашёл статью... она очень хорошая, Энди. Глубокая. Я всегда знал, что ты талантливая.       Андреа поставила чашку, чувствуя смешанные эмоции — благодарность за комплимент, беспокойство о том, сколько ещё людей знает о её альтер-эго, и чувство дистанции, словно эта похвала пришла из другой жизни. — Спасибо, — она слабо улыбнулась. — Это был... интересный опыт.       Нэйт отломил кусочек булочки, но не стал есть. — Лили также упомянула, что ты, возможно, возвращаешься в Нью-Йорк. — Новости быстро распространяются, — Андреа покачала головой, удивляясь, как много людей, казалось, знали о её планах, которые она сама ещё не полностью определила. — Для работы с Мирандой Пристли? — в голосе Нэйта впервые появилась нотка напряжения. — Серьёзно, Энди? После всего, что было?       Андреа почувствовала, как непроизвольно выпрямляется спина — защитная реакция, которую она приобрела за свое время в Runway. — Это не то, что ты думаешь, — она постаралась говорить спокойно. — Это профессиональное сотрудничество. Я собираюсь написать книгу. — О Дьяволе в Prada? — Нэйт невесело усмехнулся. — Женщине, которая превратила твою жизнь в ад? Которая заставила тебя забыть обо всем, включая меня? — Это был мой выбор, Нэйт, — твёрдо ответила Андреа. — Мои решения. Мои приоритеты. И да, я совершила ошибки. Но Миранда не сделала ничего, кроме того, что была требовательным боссом. — Требовательным? — Нэйт покачал головой с неверием. — Она была чудовищем, Энди. Она разрушила нас. Изменила тебя. — Нет, — Андреа встретила его взгляд без колебаний. — Мы разрушили нас сами. Я изменилась, потому что росла. Потому что обнаружила в себе амбиции и желания, которые не вписывались в то, что мы планировали. — Она сделала паузу. — А ты не смог принять это. Нэйт смотрел на неё долгим взглядом, с недоверием. — Ты всё ещё защищаешь её, — медленно произнёс он. — После всего этого времени. — Я не защищаю её, — возразила Андреа. — Я просто... понимаю её лучше. Вижу полную картину. То, чего никогда не мог увидеть ты.       Наступила тишина. Они сидели друг напротив друга, разделённые не только столом, но и фундаментальным расхождением во взглядах, которое, казалось, только углубилось за время их расставания. — Когда Лили сказала, что ты, возможно, возвращаешься в Нью-Йорк, — наконец произнёс Нэйт, — я подумал, что это мог бы быть новый шанс для нас. Я мог бы отказаться от предложения Роба, вернуться в Нью-Йорк с тобой. Начать сначала.       Андреа почувствовала прилив нежности к этому человеку, с которым разделила столько лет своей жизни. Но вместе с тем — абсолютную уверенность, что их время прошло. — Нэйт, — мягко сказала она. — Ты заслуживаешь предложения Роба. Ты столько работал ради такой возможности. — Я знаю, — он слабо улыбнулся. — Но я думал, что мы могли бы снова быть вместе. Ты и я. Как раньше. — Как раньше уже не будет, — Андреа покачала головой. — Слишком многое изменилось. Я изменилась.       Нэйт долго смотрел на неё, словно искал в её лице следы девушки, которую когда-то любил. — Дело в Миранде, верно? — тихо спросил он. — Что-то в твоей статье... способ, которым ты пишешь о ней. Словно ты... — Нэйт, — Андреа прервала его, внезапно испугавшись того, что он мог сказать. — Это сложно. Я сейчас в процессе профессиональной и личной трансформации. И мне нужно пройти этот путь самостоятельно.       Нэйт кивнул, принимая, хотя в его глазах всё ещё читалось непонимание. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Энди, — сказал он, вставая из-за стола. — И что в этот раз цена не будет слишком высокой.       Когда дверь за ним закрылась, Андреа некоторое время сидела неподвижно, глядя на нетронутые булочки. Появление Нэйта, его предложение вернуться к прошлому, пришло в самый неподходящий момент — когда она наконец начала двигаться вперёд. Но, может быть, это было необходимо. Окончательное прощание с тем, что больше не вписывалось в её жизнь.       Андреа встала, собрала остатки несостоявшегося завтрака и выбросила их в мусорное ведро. Затем решительно подошла к ноутбуку и открыла новый документ: «Уважаемая мисс Пристли, Я принимаю Ваше предложение о сотрудничестве. Книга «Женщина за маской: Миранда Пристли и трансформация модной индустрии» будет моим приоритетным проектом. Я завершаю свои дела в Бостоне и планирую вернуться в Нью-Йорк через две недели. С уважением, Андреа Сакс»       Она перечитала письмо и удалила его. Слишком формально, слишком отстранённо после их ночного разговора. Вместо этого она написала сообщение:       «Миранда, я согласна. Возвращаюсь в Нью-Йорк через две недели. Первые наброски будут готовы к нашей встрече. А.»       Отправив сообщение, она почувствовала удивительное облегчение. Решение принято. Путь выбран. И этот путь вёл её назад к Миранде Пристли — женщине, изменившей её жизнь однажды и, казалось, собиралась сделать это снова.

***

      Следующие две недели пролетели в вихре дел и приготовлений. Андреа официально завершила свою работу в лаборатории психологии, передав все материалы профессору Кэмпбелл, которая приняла их с понимающей улыбкой. — Я буду следить за твоей карьерой с большим интересом, — сказала профессор на прощание. — И надеюсь, ты не забудешь упомянуть наш исследовательский центр в благодарностях своей книги. — Обязательно, — пообещала Андреа, испытывая благодарность к этой женщине, которая могла бы уничтожить её карьеру, но вместо этого молчаливо поддержала.       Джон Ривера устроил для неё небольшой прощальный ужин с коллегами из «The Atlantic Avenue», где все пили за успех «таинственной Александры Пейдж» и её будущие литературные достижения. — Ты убежишь от нас в большой мир, — сказал Ривера, поднимая бокал. — Но мы всегда будем помнить, что именно здесь началась твоя серьёзная карьера.       Лили прилетела на выходные, чтобы помочь с упаковкой вещей и подготовкой к переезду. — Не могу поверить, что ты возвращаешься, — сказала она, складывая одежду Андреа в чемоданы. — И для работы с Мирандой Пристли! Это как какой-то странный полный круг. — Жизнь полна иронии, — согласилась Андреа, аккуратно упаковывая свои записи и рабочие материалы. — Но это действительно большая возможность. — И ты уверена, что дело только в профессиональной возможности? — Лили бросила на неё проницательный взгляд. — Потому что, клянусь, когда ты говоришь о Миранде, твои глаза начинают блестеть.       Андреа почувствовала, как щёки начинают гореть. — Что ты имеешь в виду? — Ой, брось, — Лили подошла и присела рядом с ней. — Мы дружим почти десять лет. Я знаю этот взгляд. Это не просто профессиональное восхищение. — Это... сложно, — Андреа отвела глаза, внезапно заинтересовавшись узором на ковре. — Миранда — невероятно сложный человек. Работать с ней, изучать её жизнь — это как исследовать новую территорию. Конечно, я увлечена. — Увлечена, — повторила Лили с лёгкой усмешкой. — Отличный выбор слова. Многозначный.       Андреа бросила в неё подушкой, и они обе рассмеялись, возвращаясь к знакомой, комфортной динамике их дружбы. Но слова Лили остались с ней, заставляя задуматься о природе её интереса к Миранде. Был ли это действительно только профессиональный энтузиазм? Или что-то более личное, более сложное?       За эти две недели они с Мирандой говорили почти каждый вечер — долгие телефонные разговоры, начинавшиеся с обсуждения книги, но неизменно переходившие к более широким темам: искусству, литературе, психологии власти, изменению роли женщин в корпоративном мире. Миранда оказалась невероятно образованным собеседником, с острым умом и неожиданным чувством юмора, которое проявлялось в сухих, метких замечаниях. В их последнем разговоре перед отъездом Андреа из Бостона Миранда неожиданно спросила: — Ты не боишься вернуться? — В Нью-Йорк? — уточнила Андреа, складывая последние вещи в коробки. Телефон был зажат между ухом и плечом. — В мой мир, — уточнила Миранда, и в её голосе промелькнула нотка, которую Андреа не могла точно идентифицировать. — После того, как ты так решительно его покинула. Андреа помедлила, обдумывая ответ. — Это другое возвращение, — наконец сказала она. — В прошлый раз я была напугана, неуверена, постоянно пыталась соответствовать ожиданиям, которых не понимала. Сейчас я возвращаюсь как... равная. — Равная, — повторила Миранда с лёгкой усмешкой в голосе. — Какая самоуверенность, Андреа. — Не в смысле статуса или влияния, — Андреа улыбнулась, зная, что Миранда только дразнит её. — В смысле понимания правил игры. Осознанного выбора играть в неё. — И ты выбираешь игру со мной, — это был не вопрос, скорее утверждение, произнесённое с интонацией, всегда заставляющей сердце Андреа биться чуть быстрее. — Я выбираю сотрудничество с тобой, — мягко поправила она. — Что, надеюсь, будет менее похоже на игру с нулевой суммой и больше на... творческий диалог. Миранда молчала так долго, что Андреа начала беспокоиться, не прервалась ли связь. — Миранда? — Ты изменилась, Андреа, — наконец произнесла Миранда тихим голосом. — Стала сильнее. Увереннее в себе. Это... привлекательно.       Последнее слово повисло между ними, вибрируя от непроизнесённых смыслов и возможностей. Андреа почувствовала, как перехватывает дыхание, и не знала, что ответить. — Мой самолёт завтра в час дня, — сказала она наконец, прибегая к безопасной теме логистики. — Я буду в Нью-Йорке примерно к трём. — Я знаю, — просто ответила Миранда. — У меня есть доступ к твоему расписанию. — Конечно, — Андреа покачала головой с улыбкой. — Почему я не удивлена? — Потому что начинаешь по-настоящему меня понимать, — ответила Миранда, и это прозвучало как комплимент. — Увидимся в Нью-Йорке, Андреа.

***

      В свой последний бостонский вечер Андреа сидела на полу среди упакованных коробок, при свете настольной лампы, в окружении черновиков и записей. Большая часть её вещей уже была отправлена в Нью-Йорк, в небольшую, но хорошо расположенную квартиру в Верхнем Ист-Сайде, которую она нашла с помощью риелтора, порекомендованного — кем бы вы думали? — конечно же, Мирандой. Найджел прислал сообщение днём: «Шесть, только что видел Миранду. Она проверяет часы каждые пятнадцать минут. Вчера отменила встречу с Тестино, потому что он опоздал на три минуты. Все в офисе ходят на цыпочках. Но я, кажется, единственный, кто заметил, что в её кабинете появилась твоя фотография — та, с благотворительного вечера Джеймса Холта, где ты стоишь в заднем ряду и смотришь на неё, не зная, что тебя снимают. Готовься к интересному приёму».       Андреа перечитала сообщение несколько раз, не зная, как интерпретировать эту информацию. Миранда нервничала из-за её возвращения? Миранда, которая никогда не показывала нервозности, которая встречала любую ситуацию с ледяным спокойствием! И фотография... откуда она её взяла? И почему именно этот снимок, где Андреа, очевидно, смотрит на Миранду с выражением, которое она не хотела бы анализировать?       Её размышления прервал ещё один телефонный звонок. На этот раз Дуглас — друг, о котором она почти забыла в вихре последних событий. — Скорее включи CNN! — возбуждённо произнёс он вместо приветствия. — Они делают специальный репортаж о женщинах в издательском бизнесе, и твоя статья только что упоминалась!       Андреа лихорадочно нашла пульт и включила телевизор, попав на середину обсуждения панели экспертов. «...статья Александры Пейдж стала своего рода откровением для индустрии, — говорила элегантная женщина средних лет, которую Андреа узнала, как главного редактора крупного женского журнала. — Она затронула темы, о которых многие думали, но не решались говорить вслух: о цене, которую женщины платят за право находиться в позициях власти, о масках, которые им приходится носить, об одиночестве на вершине». «И теперь, как мы слышали, Александра Пейдж работает над книгой, которая расширит эти темы, — добавил ведущий. — С эксклюзивным доступом к Миранде Пристли, что само по себе беспрецедентно». «Это действительно удивительно, — кивнула другая участница дискуссии. — Миранда Пристли никогда раньше не соглашалась на такой глубокий доступ к своей личной и профессиональной жизни. Это говорит о том, что статья Пейдж затронула что-то важное не только для читателей, но и для самой Миранды». — О боже, — прошептала Андреа, выключая телевизор дрожащими руками. — Это официально. Весь мир знает. — И все сходят с ума от любопытства! — голос Дугласа звучал взволнованно. — Энди, это большая новость! Ты и Миранда Пристли — самое неожиданное сотрудничество года! — Мы ещё не начали работать, — попыталась успокоить его Андреа. — Книга на самой ранней стадии разработки. — Но это точно? Ты действительно возвращаешься в Нью-Йорк ради этого? — в голосе Дугласа смешивались волнение и беспокойство. — После всего, что было? — Да, — просто ответила Андреа, чувствуя облегчение от того, что наконец произнесла это вслух. — Я возвращаюсь. Завтра.       После разговора с Дугласом она долго сидела в тишине своей наполовину опустевшей квартиры. Телевизионное обсуждение, волнение друзей, сообщения от Найджела, намёки Лили — всё это создавало вокруг её решения ауру эпохальности, значимости, все это пугало и воодушевляло.       Она открыла ноутбук и вернулась к своим черновикам. К наброскам книги, которая обещала изменить её жизнь — и, возможно, жизнь Миранды Пристли тоже. Глядя на написанные строки, Андреа вдруг осознала: она пишет не просто книгу о властной женщине в модной индустрии. Она пишет историю собственного пути к пониманию этой женщины, историю притяжения, которое возникло между ними.       «Первый раз я увидела Миранду Пристли в коридоре Runway, — писала она, позволяя словам течь свободно, не думая о том, войдёт ли этот фрагмент в окончательную версию. — Я была напугана и совершенно не готова к силе её присутствия. Я видела только маску — безупречную, холодную, неприступную. Потребовались годы и странный поворот судьбы, чтобы я начала видеть человека за этой маской. Женщину, чья сила стоила ей так дорого, но при этом дала ей свободу, о которой другие могли только мечтать.       Я пишу эту книгу не как бывшая ассистентка, не как журналист, не как внешний наблюдатель. Я пишу её как человек, который видел Миранду Пристли на вершине её власти и в моменты человеческой слабости. Как свидетель её триумфов и её одиночества. Как кто-то, кто понял наконец: то, что мир называет безжалостностью, часто на самом деле — непоколебимая верность собственному видению. То, что выглядит как холодность — защита от мира, который пытается уничтожить всё, что выходит за рамки ожиданий.       Я пишу эту книгу, потому что мой собственный путь удивительным образом переплёлся с путём Миранды. Потому что я начинаю понимать: то, что я когда-то принимала за страх перед ней, возможно, всегда было чем-то другим. Более глубоким. Более сложным. Притяжением к силе, которая не извиняется за своё существование. К женщине, которая отказывается быть меньше, чем она есть. Я писала о моде, но видела только её лицо».       Андреа остановилась, перечитывая последнюю строчку. Слишком откровенно? Слишком лично? Может быть. Но именно эта откровенность, эта личная перспектива делала книгу уникальной.       Она сохранила документ и закрыла ноутбук. Завтра она вернётся в Нью-Йорк. К новой жизни. К Миранде.       В последний раз оглядев квартиру, которая была её домом на протяжении последних месяцев, Андреа почувствовала не грусть, а волнующее предвкушение. Словно все события её жизни — от первого дня в Runway до последнего разговора с Мирандой — были связаны одной невидимой нитью, ведущей к завтрашнему дню.       К новому соглашению между ними — соглашению, которое выходило далеко за рамки простой профессиональной договорённости. К началу истории, которую ещё предстояло написать. Вместе.