@Хот_Цыпа

      С последнего гона уже прошло два месяца, и Хёнджину катастрофически не хватает внимания омег. Бывший свалил куда-то за бугор, с очередным лохом, типа него, но теперь импортным и при лавэ. Оставив Джина с разбитым сердцем, постоянно стоящим колом членом и звенящими яйцами.       Хёнджина хватает только на пары в Железнодорожном техникуме и подработку в ближайшей Пятёрочке, он выкладывает товар после пар и иногда остаётся в ночную на выгрузку товара. Деньжат это приносило больше, но сил вообще не оставалось.       Его одногруппник Крис, который непонятно какого хуя вообще учится в их задрипанном техникуме, имея богатых родаков. Но, видимо, желание стать железнодорожником было сильнее, чем здравый смысл. Так вот этот самый мажорчик Крис каждое утро хвастается своими похождениями, либо с омегами, с которыми тусит в клубе, либо фотками и видео из приватных комнат в телеграмм-канале. Он спускает не только свою стипендию, но ещё и добрую часть родительского содержания.       День не задаётся с самого утра, Крис бесит, преподы нудят, сорвавшись с цепи, сосиски в тесте закончились уже на второй минуте перемены. Возвращаясь домой, Хван ощущает холодные капли на короткостриженной макушке, они не добавляют романтики и ванильной атмосферы осени.       Он заходит в душ немного согреться, благо дома уже стоит колонка, а после заваливается на диван. У него немного скачаного контента с оранжевого Ютуба, но одно и то же быстро надоедает и заёбывает задрачиваться с VPN-переходами.       Долго не думая, он отправляет Крису сообщение в телеге, с просьбой о годной ссылке на ТГК. Долго ждать не приходится, Крис скидывает пост с картинками, каждая из которых — ссылка на канал омеги на фото. Большая часть лиц которых спрятана под масками.       Больше всего его внимание привлекает стройный блондин с маской цыплёнка. И он, недолго думая, переходит на канал этого @Хот_Цыпа. Оформляет подписку за какую-то смехотворную сумму.       В закреплённых видео парень повторяет какие-то видео-челленджи, Хван в них не сечёт, а вот полюбоваться на круглую аппетитную жопку — это да, тема. Интересно какой аромат у этой цыпы. На всех видео парень либо в жёлтой маске цыпленка, либо в чёрной ажурной. Одно остаётся неизменным — это белые гольфы. Ещё один кинк в копилку. Приходит уведомление, что Цыпа выйдет в эфир через пять минут.       Хёнджин открывает телегу на ноуте, надевает навесные наушники и готовит смазку и салфетки. Ставит ноут на диван. Минута до начала, появляется ссылка на комнату, всё ещё вход — сущие копейки. Хёнджин, скрывающийся под ником «Железный», оказывается в числе первых, но чат уже активно бежит, и сыпятся первые донаты.       На экране идёт обратный отсчёт и, когда достигает нуля, появляется картинка. Бордовая штора на заднем фоне, а на переднем скрипка, лежащая на столе.       — Ну что, ценители классической музыки, вы готовы? — уведомления о донатах служат ответом.       В кадре появляется омега, жёлтая маска скрывает почти всё лицо, и только губы, подведённые персиковым блеском, выделяются на нём. Омега одет в белую рубашку и чёрно-белый жилет с ромбиками.       Он отключает полностью звуковые уведомления и немного отвечает на вопросы; общение будто с обычным блогером, Хёнджин даже задумывается, что Крис его наебал.       — Давайте приступим к интересному, вы знаете правила.       Цыпа встаёт, отходит от камеры и поворачивается спиной. Снимает безрукавку и поправляет маску. Стройные голые ноги, в уже знакомых белых гольфах.       Он задирает немного рубашку, открывая вид на белые слипы, немного наклоняется, показывая, что трусы уже намокли. Омега возвращается и немного отодвигает массивный деревянный стул, чтобы сев на него, полностью оказаться в кадре. Чат разрывается от сообщений и сыплющегося доната. Одна за одной пуговички растёгиваются, открывая вид на молочную кожу, на две возбуждённые бусинки сосков, на чётко обрисованные кубики пресса, плечи и на небольшую головку, выглядывающую из кромки трусов. У Хёнджина уже стоит, и он не считает нужным себя сдерживать. Немного приспускает боксеры, обхватывая изнывающий член.       Цыпа встаёт и грациозно скатывает бельё, кидая, словно в камеру. Вид омеги в рубашке нараспашку — новый кинк у Хёнджина.       Цыпа достаёт огромный анатомический фаллоиммитатор цвета фуксии. Пошло облизывает, сосёт, пропихивает в глотку, показывает, что у него отсутствует рвотный рефлекс. А у Хёнджина теперь есть только судорожное трение в слепую, потому что взгляд неотрывно следит за тем, что на экране.       Омега пошло облизывает присоску и придавливает к сиденью стула. Стоит в прогибе, призывно оттопыривая попку. Убедившись в надёжности крепления, он подходит ближе к камере и берёт в руки скрипку и смычок. Расставив пошире ноги, показывая себя всем тем извращенцам за экраном, медленно, сантиметр за сантиметром насаживается, закусывает губу, но не отступает. Пока полностью не скрывает от чужих глаз в себе игрушку. Член подрагивает и сочится. Не только у столь раскрепощённого омеги, но и у одного озабоченного альфы, который вовсю трёт круговыми движениями налитую головку.       Пару секунд и Цыпа укладывает скрипку на плечо и фиксирует подбородком. Лёгкие взмахи смычка, и Хёнджин слышит смутно знакомую мелодию. Он не помнит, но точно где-то слышал. Под звуки скрипки и скользится лучше, Хван не теряет времени и успевает кончить до того, как прозвучит последняя нота.       Этот ангел похоти откладывает подальше скрипку и, упираясь в край стула, быстро-быстро начинает скакать на залитом смазкой фаллосе, тонко стонет, обхватывая розовую головку рукой и изливается, расслабляясь на стуле. Мило улыбается и показывает ладонь в камеру. Благодарит за компанию и яркий оргазм, а потом отключается.       Хёнджин вытирает руку, откладывает ноутбук на тумбу и отключается тоже.

***

      Белобрысый омега не выходит из головы уже две недели, Хёнджин не пропускает ни один эфир, ни один пост, в котором Цыпа обсуждает, какую мелодию научиться играть, а Хёнджин жалеет, что омега играет на скрипке, а не на флейте. Хотя перед каждым музыкальным уроком Цыпа демонстрирует, что он мультиинструменталист. На скрипке, на силиконовых елдаках, на нервах Хвана.       Но одно из их извращенско-массовых свиданий прерывает папа, вернувшийся пораньше и попросивший помочь с сумками в смс. Хёнджин раздражённо снимает наушники, прерванный на самом интересном, на очередном музыкальном шедевре, вылетающем из-под смычка Цыпы. Направляясь к двери, он продолжает слышать у себя в голове мелодию, дорисовывая картину. Длинное худи скрывает стояк, а вечно забитый нос у папы не распознает запах чужого возбуждения. И только замечание, что у них появился музыкальный сосед, и что он хотя бы красиво играет, возвращает Хёнджина с облаков на грешную землю. Та же самая мелодия…       Как бы Хван не пытался подкупить вахтёра, но тот боится за здоровье маленького скрипача, потому что молодой альфа выглядит настолько устрашающе, что вахтёр уверен, что он скрипкой расшибёт голову бедолаге.       Но Хван бы не был такой удачливой жопой, если бы в один из дней не услышал запыхавшееся гортанное: «Придержите».       Как в замедленной съёмке, омега в красной кофте поверх белой рубашки, чёрных шортиках, несмотря на довольно прохладную погоду, и белых высоких носках, с каким-то чехлом за спиной, забегает в лифт и тыкает на одиннадцать поверх горящей десятой.       «Спасибо».       Хёнджин машинально повторяет: «Спасибо».       — За что? — Блондин выгибает бровь. А шестерёнки в Хвановой башке шуршат, собирая кусочки пазла. Светлые волосы собраны в два полухвостика, а глаза под массивной чёрной оправой выжидающе наблюдают.       — За музыку.       — Извините, слишком слышно? Риэлтор говорил, что в комплексе хорошая звукоизоляция.       — Спиздел, — констатирует факт Хёнджин и тянет носом, пытаясь распознать еле ощутимые цветочные нотки. — Покажи скрипку.       Омега дёргается, но всё же снимает чехол с плеча, и всё равно, что лифт уже приехал. Хёнджин ставит ногу, блокируя дверь лифта, и неотрывно смотрит на уже знакомую скрипку.       — Это стандартная, с такой полконсерватории ходит, я коплю на новую… — зачем-то вываливает на соседа свои планы. Хёнджин кивает и выходит не прощаясь.

***

      Вечерний эфир Хёнджин слушает в одном наушнике, а вторым ухом вслушивается в мелодию. Ошибки быть не может.       На этот раз Цыпа в чёрной маске и на чёрном силиконовом альфа-заменителе, иначе назвать этот девайс с узлом на основании нельзя.       Хёнджин, не дожидаясь окончания эфира, выходит из квартиры в трениках и домашних тапках, поднимается на этаж выше и уже там в тёмном уголке возле чужой двери досматривает эротическое представление.       Но вот омега обильно изливается, расслабляется, растекается на стуле, погружая в себя узел, и выключает эфир. Хёнджин зажимает звонок, долго не прекращая. Слышит шлёпанье за дверью, маленькие шажки, и дверь распахивает Цыпа, но без маски и в шёлковом халате, судя по вырезу — нараспашку, на голое тело, и в гольфах. Пахнет горячим ромашковым чаем.       — Ну что Цыпа, познакомимся?

***

      Не успев слезть с искусственного узла, Феликс вздрагивает от настойчивого звонка в дверь, скидывает маску и, кутаясь в чёрный шёлковый халат, спешит к двери. Распахивает и замирает: сосед с десятого, стоит весь такой домашний с телефоном в руках.       — Ну что Цыпа, познакомимся?       Феликс застывает, понимает, что спалился, не просто так скрипку проверял этот ценитель классической музыки. Он отходит с прохода, приглашая, и спешно закрывает дверь за чужой спиной.       — Ты знаешь, где кухня, — не очень гостеприимно бросает омега. — Я Феликс, — вспоминает на выходе.       — Хёнджин, — кивает, усаживаясь на кожаный диванчик кухонного уголка.       — Хорошо, Хёнджин, но мне надо в душ.       — Зачем? — не думая дважды, спрашивает Хёнджин, в этот момент Феликс понимает стереотип, что всё альфы думают одним местом. Каким именно, он видит через тонкую ткань спортивок.       — Я весь в смазке и сперме, ты что, невнимательно смотрел? — словно дурачку объясняет омега, абсолютно не стесняясь соседа. Если он знает его ник, то видел и не такое.       — Покажи, — чужой возбужденный шёпот пробирается под ткань халата и скользит по телу. Словно альфий феромон обволакивает и заставляет развязать пояс. Но Феликс не чувствует чужого воздействия, возможно, это его собственные гормоны плещутся в крови, выкручивая хорни состояние на максимум. Халат соскальзывает с плеч, и Хенджин взглядом повторяет его траекторию, настолько очевидно, что Феликс практически ощущает эти касания.       — Подойди, — никакого принуждения, только блуждающие огни чужой страсти и лёгкий флёр феромонов. Альфа пахнет перечной мятой, практически сладко, как для альфы. И Феликс делает шаг, и ещё один.       Хёнджин вытягивает руку и смазывает остатки подсыхающей спермы на животе, облизывает оба испачканных пальца.       — Ты вкусный, — и в этих словах Феликс слышит и предложение, и ласку, и восторг. Делает шаг ближе, смотрит в широко распахнутые, блестящие от возбуждения и похоти карие глаза. Медленно кивает.       Хёнджин несколькими размашистыми движениями языка очищает плоский живот, и не дожидаясь дальнейшего разрешения мажет по розовой головке, заставляя опавший член заинтересованно дёрнуться. Феликс успевает лишь схватится за так удобно подставленное плечо. Большего себе Хёнджин не позволяет, просто вдыхает нежный омежий аромат, пока не чувствует поглаживание по коротокостриженной макушке. Маленькие пальцы делают незамысловатый массаж, а член напористо тыкается в пухлые губы. И у Хёнджина срывает резьбу, он обхватывает губами, вбирая целиком, и ласкает языком, пока член не заполняет его рот практически полностью. Руки скользят по стройным бёдрам, ложатся на липкие полушария, сжимают и разводят в стороны. Два пальца застывают у влажного растянутого входа, но на этот шаг ему не давали разрешения. Феликс хватает за запястье позади себя, и точным движением пропихивает в растраханную дырочку. Колени подгибаются, и он упирается ими по сторонам от бёдер Хёнджина. Сильная левая рука затаскивает полностью на колени, в такой открытой позе, а правая продолжает ощупывать влажные стеночки.       Феликс выгибается, подставляет грудь под поцелуи, стонет совсем по-другому, чем на эфирах, низко, гортанно, так по-звериному. Обманчиво слабые руки задирают голову альфы и губы с силой сминают пухлые, со своим вкусом на них. Длинные пальцы проходятся по простате, заставляя мычать что-то нечленораздельное в губы.       Феликс отстраняется: — Пойдём в спальню, — Хёнджин как заворожённый следует за ним: по ощущениям кровь отлила не только от мозга, оставив после себя кисель, но и от конечностей, абсолютно не слушающих альфу.       Та комната, бордовая штора, кровать вне поле зрения камеры. Стул на знакомом месте, со знакомым елдаком. Феликс из тумбочки достаёт презервативы, неизвестной Хёнджину марки.       — Альфа, дашь мне узел? — такое предложение выбивает последний воздух из лёгких, и Хёнджин видит эту пометку на коробочке.       — Я чувствую, что скоро течка, а я не хочу её проводить на подавителях и вот с ним, — указывает на чёрного друга. — Покажи мне своего альфу, и быть может, свои три дня я проведу с твоим членом в заднице.       Предложение, от которого отказаться было бы величайшей ошибкой для Хёнджина. Он стаскивает с себя всю одежду, укладывает омежку спиной на кровать, разведя стройные бедра пошире, легонько лижет растянутый вход, провоцируя новый поток ароматной смазки. Раскатывает латекс по своему члену и аккуратно проталкивает, поражаясь узости, после всего того, что этот Цыпа пихал в свой прелестный зад.       Подпиленные ногти впиваются в плечи на каждом толчке, пятки упираются в голени. Феликс нетерпеливо ёрзает под ним, подмахивает, скулит, умоляет быстрее, жёстче. На этом моменте Хван умирает как человек, и возрождается как альфа. Подхватывает под коленями, наваливается всем весом и нещадно вдалбливает Феликса в матрас, тот лишь успевает делать рваные бесшумные вздохи, и смаргивать подступающие слёзы. Эта гонка не длится долго, пока омега не стонет знакомым высоким голосом, изливаясь себе на живот и альфа, наваливается сверху.       Помня о желании омеги, он переворачивается на спину, укладывая обессиленного Феликса на грудь, прижимая его таз посильнее к своему лобку. Феликс лишь тихонько всхлипывает от новых ощущений. Их становится слишком много, когда Хёнджин аккуратно начинает двигать его за бёдра. Настоящий альфий узел ощущается совсем по-другому, но Хёнджин этого не знает, просто продолжает ублажать, следуя внутренним инстинктам. После ленивого оргазма Феликса вырубает окончательно и следующие полчаса Хёнджин проводит в гордом одиночестве, вдыхая аромат ромашки.

***

      Позднее утро начинается не с кофе, а с пыхтения и шоркающих звуков. Хёнджин открывает один глаз, силясь понять где он, и сразу натыкается взглядом на Феликса, крутящегося в очередном тик-ток челлендже в жёлтой плюшевой маске цыплёнка. После этого дубля он оборачивается и видит, что его гость уже не спит. Он вынимает наушники, убирая в кейс, выключает кольцевую лампу и снимает маску, приглаживая наэлектризованные волосы.       Белая рубашка и гольфы, самая сексуальная одежда, по мнению Хёнджина, с того самого первого эфира.       — Ты же будешь моим альфой? — предложение смелое, а вот голос робкий.       — Мне нечего тебе предложить, — с сожалением понимает Хёнджин, что как альфа он не состоялся, кроме звенящих яиц и стоящего колом члена, ему и предложить-то нечего.       Феликс расстраивается, порывается встать, но сильная рука не позволяет, притягивает обратно. Хёнджин садится и целует веснушчатую щеку. В смысле, откуда взялись веснушки? Он озадаченно хлопает ресницами, рассматривая Феликса со всех сторон, замечает что веснушки уходят на плечи и спину.       — Не нравятся? — с сожалением предполагает омега.       — Нравятся, — выдыхает в загривок Хёнджин, — и ты нравишься, очень. Я могу только мечтать, чтобы стать твоим альфой.       — Мы можем вести совместный стрим или выкладывать видео, — шёпотом предлагает Феликс, — пары зарабатывают куда больше, чем я со скрипкой. А когда доучимся, подумаем об обычной работе.       — Ты хочешь этого? — сердце альфы пропускает удар.       — Я хочу тебя.

***

      На протяжении всей недели @Хот_Цыпа прогревает подписчиков: появляется фото стройных ножек в гольфиках, удерживаемых одной, явно альфьей, рукой. В другой день фото пакетика из сетевого секс-шопа. Под постом с рукой появляются первые омеги, уточняют, будет ли взаимодействие с альфой — и они посмотрели бы. Хёнджин мониторит все сообщения и с каждым днём всё больше очкует. Готов бросить эту затею, но подвести Феликса он не может, не тогда, когда омега ему рассказал и показал себя настоящего. Они долго переписываются и решают, что на Хёнджине будет цельная маска и останутся брюки с расстёгнутой рубашкой.       В субботу Хёнджин после смены в Пятёрочке спешит домой, бреется и принимает душ. Отмахивается от нравоучений папы, что вообще-то рубашку надо гладить, и убегает наверх.       Феликс ждёт в любимом прикиде, но вот на кровати лежит содержание того загадочного пакетика: кожаная портупея с чокером и комплект ремней на руки. Феликс, с той же интонацией что и папа, говорит о глажке рубашек, спешно стягивает и убегает куда-то в другую комнату. Через пару минут возвращается с выглаженной, будто новой рубашкой. Сам одевает альфу, фиксирует ремешки, застёгивает на себе портупею и сразу снимает бельё. Надевает свою ажурную маску, а на альфу маску с имитацией Кинцуги .       Всё тот же стул, Хёнджин на нём с уже расстёгнутой рубашкой, открывающей обзор на плоский живот. МакБук на столе и скрипка со смычком. Обратный отсчёт идёт, и Феликс выходит из кадра.       Красная лампочка, оповещающая о начале стрима, зажигается. Цыпа представляет коротко — Мой Альфа. В чате мелькают смайлики сердечек и восторга от нового действующего лица. Несколько пользователей покидают стрим, но на оповещениях о донатах это не сказывается.       Отработанная схема, короткое общение, и Цыпа становится сбоку от альфы и провокационно-медленно расстёгивает ширинку: крупный, налитой кровью член, только и ждавший этого, возвышается над бёдрами во всей красе. Омега облизывается и в непривычной для себя позе принимается ласкать член, не забывая ни об удовольствии партнёра, ни об идеальной картинке.       Короткий рык, как сигнал переходить на следующий этап. Альфа раскатывает презерватив, а Цыпа раздвигает полы и скидывает рубашку, оставаясь в одной портупее и плавно опускается на любезно предоставленный член. Короткий хриплый стон, и большие руки обхватывают талию, помогая устроиться поудобнее. Цыпа берёт скрипку, только пальцы немного подрагивают, потому что удобно в понятии Альфы, это упираясь головкой в простату, омега боится двинуться лишний раз, чтобы не кончить раньше времени.       Пока смычок отплясывает свой танец на струнах, длинные пальцы альфы танцуют на молочных бёдрах. Цыпа действительно виртуоз и не сбивается ни разу. Откладывает скрипку и откидывается назад на плечо. Лёгкий поцелуй на шее у альфы, и он сжимает руки на талии, практически охватывая её. По привычному сценарию Цыпа скачет, только теперь на горячем и пульсирующем члене, направляемый крепкой хваткой. В какой-то момент ноги подводят, и он хватается за предплечья, но альфу не остановить, его толчки попадают прямо в цель, и омега изливается на свое же бедро нетронутым, а альфа глубоко внутри.       Альфа благодарит присутствующих, и отключает кнопку стрима, от греха подальше выключает и МакБук, пока в его объятиях лежит полуживой омега.       Аккуратно встаёт, чтобы не потревожить ношу и стягивает маски. Укладывает грудью на кровать и садится на пол, раздвигая липкие ягодицы от смазки, мажет языком, слизывая выделяющуюся влагу, Феликса хватает только чтоб скулить и звать своего альфу.       Новый презерватив на члене, а член растягивает податливое колечко мышц и стенки. Быстрые, абсолютно не щадящие, толчки. Сильная хватка на бёдрах и спринт до повторного финала.       — Спасибо Феликс, — он целует между лопаток и встаёт, обтирает Феликса влажными салфетками и укрывает одеялом. Ложится рядом и читает восторженные отзывы после стрима.