Прогулка под дождём

      Ветер с гор сдувал в долину жар южного лета, гнал по каменистым дорогам пыль. Здесь, за высоким забором, он тоже шуршал пожухшей травой, чудом сохранившейся между проплешинами сухой земли.       − Высоков Андрей Ильич — это вы?       Мужчина в мятой синей рубашке обернулся на стук калитки и чуть не рассыпал ягоды, которые собирал с тернового куста прямо в ладонь.       − Допустим, − уклончиво ответил он. — С кем имею честь беседовать?       − Майор Шумская. Следственный комитет. — Гостья уверенно раскрыла и продемонстрировала своё удостоверение.       − Вы хотите меня арестовать? — изумился Высоков. Это вышло у него совсем по-детски: из-за наивности взгляда, из-за кукольных ресничек, округлости черт, общей котёночьей беззащитности и взъерошенности.       − Есть за что? — Шумская окинула его снисходительным взглядом и спрятала удостоверение в нагрудный карман. Ветер взметнул крылом рыжеватое каре, что так удачно обрамляло её красивое как у кинодивы лицо.       − Это не такой простой вопрос, как может показаться на первый взгляд. — Высоков моментально впал в задумчивость и устремил рассеянный взгляд поверх забора в выцветшее на солнце пыльно-голубое небо. — Чем больше я узнаю о причинах и следствиях человеческих проблем, тем больше размывается для меня сама идея наказания.       − Вот как? — Шумская сунула руки в карманы брюк и картинно отставила ногу в модельной туфле. Бросалось в глаза, что каблуки её слишком высоки для здешних, усыпанных гравием троп.       Высоков, похоже, не уловил иронии в её тоне и увлечённо принялся растолковывать:       − Страх заслоняет от человека смысл возмездия. Между тем как оно — всего лишь инструмент духовной эволюции…       − А без лирики? — бесцеремонно оборвала полёт его мысли Шумская. — Есть состав преступления, есть улики, есть Уголовный кодекс и суд.       − Вор должен сидеть в тюрьме? — закидывая в рот ягоду, весело процитировал киношного капитана Жеглова Высоков, сразу же возвращаясь с небес на землю. — Хотите? — он протянул на ладони горсть покрытых белёсым налётом терновых ягод. — Смотрите, какие крупные — как виноград!       Шумская вежливо взяла одну ягоду и с сомнением её оглядела.       − А можно эти ваши ягоды сначала помыть?       − Да, конечно! — спохватился Высоков. — Пойдёмте в дом. Вас как по имени-отчеству? — светским тоном поинтересовался он.       − Ирина Анатольевна, − нелюбезно бросила в ответ майор Шумская.       Высоков галантно распахнул перед ней дверь.       − Проходите, Ирина Анатольевна.       Он немного дурачился, но игривость ему шла. Наверняка Высоков с лёгкостью очаровывал этим невинным кокетством женщин. Шумская привычно выцепила взглядом особо говорящие детали: обручального кольца нет, рубаха не глажена, стрижка запущена. Вряд ли доктор Высоков женат. Переступив порог дома, Шумская убедилась, что и постоянной пассии у него тоже нет, потому что иначе как холостяцкой берлогой высоковское жилище назвать не получалось.       Андрей Ильич, ссыпав ягоды в первую же подвернувшуюся чашку, сразу кинулся составлять на пол стопки книг, чтобы освободить гостье место на диване. Он совершенно не смущался перед незнакомым человеком из-за вопиющего беспорядка и извиняться за него явно не собирался. Шумская, присаживаясь на краешек пыльного дивана, даже позавидовала про себя безмятежности, в которой пребывала душа Высокова. А тот, сполоснув ягоды под краном, плюхнулся в кресло напротив и с радостной улыбкой протянул гостье угощение.       − Слушаю вас, − любезно сказал он. — Вы же ко мне по делу, не так ли? Хотите сессию или просто консультацию? Консультация бесплатная.       − Сессию? — Шумская нахмурилась и перестала придирчиво перебирать в чашке ягоды. — Вы что же, лечите на дому? Это законно, вообще?       − Не беспокойтесь, − развеселился Высоков, − я зарегистрирован как ИП и исправно плачу налоги.       − Но вы же преподаёте в университете! — продолжала возмущаться Шумская. − Мне рекомендовали вас там как серьёзного специалиста, главного по маньякам в нашем городе. Вы ведь уже помогали полиции в расследовании.       − А, это!.. — Высоков сразу потерял к делу интерес. — Это было давно. Хотите чаю? — вежливо спросил он.       − Не откажусь, − с вызовом ответила Шумская. Ей показалось, что доктор этим предложением тонко намекает, что разговор окончен, но уходить без консультации была не намерена.       Высоков вздохнул и без особого энтузиазма поплёлся в кухонный уголок, который был отгорожен от гостиной двумя колоннами и барной стойкой между ними, заменявшей обеденный стол.       − В последнее время я занимаюсь регрессивной гипнотерапией, − гремя чашками, оживлённо заговорил вдруг Высоков под шум закипающего чайника. − Помогаю людям с помощью гипноза вспомнить своё прошлое. Вы даже не представляете себе, сколько проблем тянется из детства, а иногда и из прошлой жизни человека!       − Вы верите в эту чушь? — возмутилась Шумская. — В переселение душ и прочий эзотерический бред?       − Это не бред, − сдержанно ответил ей Высоков. И тут же резко сменил тему, за показной живостью скрывая своё разочарование. — Так что за дело вы расследуете? В городе завёлся маньяк?       − Вы обиделись? — прервала его Шумская. Она не любила недосказанности и выяснять отношения предпочитала сразу.       − Нет, − гордо ответил Высоков. — Вам чай зелёный или чёрный?       − На ваш вкус. И вы точно обиделись.       − Я не обиделся, − заупрямился Высоков, выставляя на стойку поднос с чашками и пряниками в глиняной миске, заменяющей сухарницу. — Я привык к такой реакции и пренебрежительное отношение к регрессологии меня не трогает.       Он втиснул на поднос заварочный чайник, обошёл стойку и осторожно, будто шагал по канату, понёс позвякивающую посуду к дивану.       − Ладно. Как хотите. Можем не говорить об этом, если вам неприятно.       − Вы очень добры, − съехидничал Высоков, разливая заварку по чашкам.       Шумская порадовалась про себя, что эти самые чашки не покрыты изнутри плотным коричневым налётом и ручки у них не сальные. Либо доктор был не настолько потерян для общества, либо держал для редких гостей отдельный новенький сервиз.       − На самом деле я не знаю, серия у нас или не серия. Это я у вас хотела спросить, − размешивая сахар в чашке, начала Шумская. — Три жестоких убийства с разницей в несколько недель. Почерк похож. Свидетелей нет. Первая жертва таксист, армянин. Была версия, что это убийство связано с его работой. Ну, знаете: что-то не поделили — клиентов, территорию, или подрезал кого-то. Но эта версия не подтвердилась. А через три недели точно таким же образом убили грузина, который на фуре овощи-фрукты возил, и в нашем городе вообще был проездом.       − Вы сказали, точно таким же образом, − перебил её Высоков, который чинно держал в одной руке блюдечко, а в другой чашку, которую после каждого глотка зачем-то ставил на блюдце. — А как их убили?       − Забили до смерти тяжёлым тупым предметом вроде молотка и истыкали чем-то вроде отвёртки и перочинного ножика, так что жертва просто истекла кровью. И если в первый раз выбор орудий убийства можно было списать на непредумышленное, то во второй раз такой же набор уже вызвал вопросы.       − И кто третий? — Высоков уже отставил чашку на столик и смотрел на гостью мрачно, но сосредоточенно и бесстрастно. Он явно вошёл в рабочий режим, чем сильно порадовал Шумскую.       − Учитель. Дагестанец. Физику в училище преподавал. Такой, знаете, крепкий советский интеллигент. Он ещё вёл в Доме культуры секцию шахмат.       − Словом, все трое — кавказцы, − подытожил Высоков. — Думаете, это скинхеды? У нас в городе они, вообще, есть?       − Да в том-то и дело! — Шумская несколько заторможено посмотрела в пустую чашку из-под ягод, удивляясь, что уже съела их все, и отставила посудину в сторону. — Мы уже отработали тех, кто был у нас на примете. И у всех есть алиби. Поэтому хотелось бы понять, кого мы ищем, если не скинхедов. И что у них в голове. Как они выбирают жертву. Маньяки они или просто отморозки.       Высоков некоторое время молча пил чай, сосредоточенно глядя куда-то в себя.       − То есть вы уверены, что это группа, которая ходит по городу с молотком, отвёрткой и перочинным ножом и нападает на кавказцев. И их явно больше, чем трое. А чем орудовали остальные?       − Кирпичом или булыжником, кулаками, тяжёлыми ботинками.       − Кстати! — встрепенулся вдруг Высоков. — У вас не будет неприятностей с начальством из-за того, что вы разглашаете детали следствия постороннему человеку?       − Начальство в курсе. Более того, оно меня к вам и направило.       − Это хорошо, − важно покивал Высоков. — Потому что мне нужно больше информации.       − Если вы свободны, можем поехать в СК прямо сейчас.       Высоков как-то недоверчиво покосился на гостью и, раздумывая, прикусил щёку изнутри.       − А давайте! — решился он вдруг. — Появилась у меня одна мысль, которая требует проверки.