Прогулка под дождём

      В Следственный комитет приехали уже к вечеру. Высоков с любопытством оглядывался в полупустых коридорах и с большим интересом осматривал с головы до ног всех встречных и поперечных. В крошечном кабинете Шумской он и вовсе принялся бродить как в музее, с близоруким прищуром изучая фотографии, папки и надписи на кружках.       − Ваш муж, наверное, недоволен тем, что вы задерживаетесь на работе? — легкомысленным светским тоном спросил он.       Шумская усмехнулась такому нелепому подкату.       − Я не замужем. С моей работой это проблема.       − Дело не в работе, а в психотипе, − снисходительно просветил её Высоков.       Шумская даже бросила листать дело, которое вынула из сейфа.       − А вы не очень-то деликатны! — возмутилась она. — И что не так с моим психотипом?       − Вас окружают мужчины, которые слишком похожи на вас. Разумеется, вы не можете построить ни с кем из них семейных отношений.       − Из-за того, что у нас одинаковый психотип?       Шумскую забавляла непосредственность доктора Высокова. Никому другому она не позволила бы так нагло лезть в свою личную жизнь, но Высоков в её глазах был слишком безобиден и чудаковат, чтобы на него обижаться или чтобы бороться с ним за личные границы, которые тот вовсе и не думал нарушать — просто врачу априори позволялось больше, чем остальным.       − Ну, вы же сами знаете, каких женщин выбирают ваши коллеги в жёны. Хотя секс с такой яркой и независимой женщиной, как вы, их, разумеется, не может не привлекать. Но это всегда будет только секс.       Шумская только головой покачала, дивясь на Высокова.       − Ну а с вашим психотипом что не так? — указывая ему на стул и садясь в кресло сама, ехидно спросила она. — Вы ведь не женаты, как я понимаю?       Высоков послушно уселся, куда велели, поддёрнув на коленях брюки.       − Женщинам нужно внимание и ещё что-то в этом роде, чего я не могу им дать, − небрежно ответил он. — Они быстро разочаровываются во мне, обижаются и исчезают.       − Эти ваши женщины ни черта не понимают в идеальных мужчинах! − с иронией заметила на это Шумская. — Муж, который не заметит, что ты неделю не ночуешь дома, это же мечта! Если ваша личная жизнь в ближайшее время не наладится, я сама на вас женюсь, − заверила она слегка испуганного такой перспективой доктора. — А пока давайте перейдём к делу, ради которого мы сюда пришли.       Высоков очень внимательно вчитывался в материалы дела и бесстрастно рассматривал фотографии. Шумская следила за ним, опасаясь увидеть нездоровый блеск в его глазах или заметить излишнее залипание на деталях. Она слышала, что психологи и психиатры сами часто неадекватны похлеще иных маньяков. И она поспешила бы отделаться от сомнительного помощника. Но Высоков смотрел на жуткие фото так, как это делала бы она сама: пытливо и отстранённо.       − Знаете, − вздыхая, сказал Высоков, отодвинув от себя папку, − Когда я учился в младшей школе, у нас была одна дурацкая игра. — Он сцепил руки на животе и задумчиво уставился вдаль, как-то по-детски спрятав скрещённые ноги под стулом. — На перемене кто-нибудь совершенно неожиданно выкрикивал: «Куча-мала!» и валил на пол любого, кто оказывался рядом. Из мальчиков, разумеется. Все остальные радостно падали сверху, совершенно безжалостно давя того, кто оказался внизу. Казалось, что это весело. Пока сам не попадал в самый низ этой кучи.       Шумская подождала, пока доктор закончит свою мысль, и, не дождавшись, осторожно уточнила:       − Хотите сказать, что убийства совершают подростки?       Высоков встрепенулся и с вежливой улыбкой взглянул на Шумскую.       − Вы же сами видите: системы нет, мотив весьма условный. Они потому и не попадаются, что ничего не планируют. Всё происходит спонтанно: пустынное место, взрослый человек, который не ждёт опасности от кучки подростков.       − Вы говорите страшные вещи. — Шумская опасливо передёрнула плечами.       − Страх как раз и порождает все ужасы в этой жизни, − задумчиво отозвался Высоков. — Потому что страх заставляет прятаться, закрывать глаза, не думать. А в темноте подсознания наши страхи дорастают до монстров и заставляют нас делать ужасные вещи.       − Намекаете, что это трудные подростки из неблагополучных семей?       − Нет, − как будто даже оскорбился Высоков. − Совсем наоборот. И тот, кто в их компании главный, возможно из слишком приличной семьи. Понимаете?       − Нет. — Шумская озадаченно развела руками. — Слишком приличная это как?       − Религиозная, например, − скучающе ответил Высоков. — Где всё естественное греховно и непристойно. Где простые детские шалости объявлены вне закона. Всё, что вытеснено, вылезает потом всяким уродливым образом.       − И как мы должны их искать? — возмутилась Шумская. — Если вы правы, мы их никогда не поймаем!       − Ну почему же! — Высоков оживился и показал на карту города, где крестиками были отмечены места убийств. — Дети шатаются после уроков где-то в своём районе. Вон, видите, там школа посередине. А места нападений равноудалены по отношению к ней.       Шумская решительно встала и недоверчиво принялась исследовать карту.       − Невероятно, но вы правы! — воскликнула она. — Но что это нам даёт? У нас ни отпечатков, ни свидетелей…       − Можно привлечь школьных психологов, − вежливо кашлянул Высоков. — Не так уж много в каждой школе дружных больших компаний.       − И что дальше? — Шумская сунула руки в карманы и небрежно привалилась бедром к подоконнику. — Всё равно нам нечего им предъявить.       − Возможно, при обыске найдутся орудия убийства, − не сдавался Высоков. — Если они каждый раз уносят их с собой, значит, прячут где-то у себя. Шумская не ответила, напряжённо раздумывая о чём-то своём.       − Так, всё! — запротестовала она вдруг. — Хватит на сегодня. Хотите кофе?       Высоков уставился на неё взглядом несчастного котика.       − Раков, − сказал он мечтательно и печально. — Я хочу раков и пива.       − Ну, знаете! — возмутилась Шумская. — Где я вам сейчас возьму раков? Не хотите кофе, тогда − по домам. Меня дома кот ждёт.       − А меня − Мария-Луиза фон Франц, − со смешком ответил ей Высоков.       − Я сейчас должна почувствовать глубину своего невежества? — с вызовом поинтересовалась Шумская, убирая документы в сейф и независимо встряхивая волосами.       − Я рассчитывал на ревность. — Высоков игриво склонил голову набок.       − Если Мария-Луиза так же повёрнута на психах как вы, доктор, − охотно подхватила эту игру Шумская, — Следует поощрять вашу дружбу с ней. Не придётся опасаться, что вы заскучаете и попадёте в сети какой-нибудь профурсетки. А ещё интуиция подсказывает мне, что эта ваша Луиза давно уже умерла.       − Я произвожу такое жалкое впечатление? — развеселился Высоков. — Живым я, по-вашему, ни на что не сдался?       − Вы производите впечатление ловкого манипулятора, Андрей Ильич, − останавливаясь у двери и выразительно поигрывая ключами, твёрдо сказала Шумская. — На выход, доктор.