С тобой в несбыточное

Небосвод в этот час был окрашен в теплые, персиковые тона, делая оттенки природы приятными взгляду. Зеленая равнина, расстилавшаяся перед ними, манила загадочными далями, заставляя душу трепетать от счастья находиться здесь и сейчас. Невероятный пейзаж, открывшийся Райнеру, приковал к себе все его внимание, и парень совсем не замечал на себе чужого взгляда. В тот момент обоих юношей переполняли чувства. Полностью поглощенные ими, они позволяли мыслям умчаться слишком далеко от реальности. Эрен не был романтиком, однако выпитый ранее алкоголь давал о себе знать, распаляя юное, влюбленное сердце и заставляя его учащенно биться в груди, при осознании досягаемости желаемого. Закат очаровывал, даруя блаженное чувство свободы, а Райнер Браун был слишком близко, чтобы позволить себе упустить его. Только рядом с этим человеком Эрену хотелось отбросить все мирское и просто жить для него. На миг Йегер забыл о том, кто он, и почему на нем форма военного училища, забыл о своих целях и ненависти, снедавшей его душу уже не один год. Если любовь такая, то я хочу любить тебя вечно, — пронеслась в голове Эрена неосознанная мысль, пролившая свет на его мрачную душу. Когда яркий солнечный диск коснулся горизонта, тот весь запылал. Глядя на эту картину, Браун невольно подумал о том, как было бы здорово спалить дотла всю ненависть и недопонимание между марлийским и эльдийским народом. Тогда, быть может, ему не пришлось бы так мучиться от неизбежности войны, начало которой положили они с Бертольдом. В какой-то момент оставаться воином Марлии и солдатом 104-го кадетского корпуса стало для парня непосильной задачей. Не выдерживая груза вины, Райнер укрылся под маской солдата, позволив себе верить, что он один из них — человек, чью жизнь уничтожили два года назад появившиеся из неоткуда Колоссальный и Бронированный титаны. Однако прятаться вечно Браун не мог, как и тешить себя наспех выдуманной собственной трагичной историей. Он убийца, и ничто уже это не изменит. Он — воин великой марлийской армии, и этот выбор — его единственный шанс обрести свободу на материке и подарить ее своей семье. Но люди, с которыми Браун прожил два года бок о бок, с кем он вместе ел, тренировался, мечтал — разве тоже не стали ему семьей? Что-то внутри марлийского воина сжалось, а виски пронзила острая боль. Черт, я снова теряю себя… — с горечью подумал Райнер. Его расслабленное выражение лица вмиг сделалось напряженным, о чем сказали нахмуренные брови и потемневший взгляд. Эти резкие изменения тут же заметил Эрен. — Райнер, ты в порядке? — спросил он, пододвигаясь к блондину ближе. Услышав собственное имя, Браун мелко вздрогнул, мгновенно выныривая из омута мрачных мыслей. Повернув голову к Эрену, он посмотрел на него несколько удивленно, словно и вовсе забыл о присутствии друга. Несколько долгих мгновений юноши поддерживали комфортное визави, как вдруг Райнер словно очнулся и поспешно отвел взгляд, при этом его лицо тронул едва заметный румянец. Столь неоднозначная реакция не укрылась от Эрена, и тот мгновенно оживился. Браун был не из робких, и смутиться от визави с другим парнем он мог только по одной причине. И Йегер, никогда не страдавший от недостатка уверенности в себе, а порой принимавший желаемое за действительное, сейчас решился на разговор. Даже если это обернется ошибкой, — подумал он, — ну и пусть! Лучше быть отвергнутым, чем продолжать и дальше мучить себя, — твердо решил Эрен. — Здесь так тихо, и на горизонте не видно стен, — заметил зеленоглазый юноша, переводя взгляд с Райнера на равнину, окрашенную в персиковые тона заката. — Мне кажется, именно так и выглядит свобода, — задумчиво добавил он, а после произнес с горькой усмешкой: — Жаль только, что это лишь иллюзия. Несколько секунд Райнер молчал, то ли пытаясь подобрать слова, то ли и вовсе не желая отвечать. Но через какое-то время он вдруг неожиданно признался: — Я бы хотел остаться в этом моменте навечно. Ведь тогда мне бы не пришлось предавать своих друзей. Предавать тебя, Эрен… Последняя мысль невольно толкнула Брауна снова взглянуть на своего собеседника. Но стоило ему повернуть голову, как он тут же замер, а вот его сердце напротив — бешено зашлось в груди. Лицо Эрена было всего в нескольких сантиметрах от него, так близко, что Райнер ощутил, как его губы обдало чужим, горячим дыханием. Браун даже не заметил, в какой момент Йегер успел так приблизиться, но и думать об этом было совершенно не к месту. Райнер приоткрыл рот, но слова так и застряли у него в горле. Тогда он попытался молча отодвинуться, но и это ему не удалось: непослушное тело словно окаменело и отказывалось подчиняться ему. Большие, зеленые глаза Эрена очаровывали, и противиться их притягательности было попросту невозможно. Однако, было бы ложью сказать, что Браун так уж сильно хотел сопротивляться. Райнер уже давно понял, что чувства Йегера к нему далеки от общепринятых, но позволить себе ответить на них не мог по множеству причин. Им попросту нельзя было быть вместе, но разве Райнер мог объяснить это упрямому юноше? Мог ли признаться, что это из-за него погибла его мать? Эрен бы никогда не смог простить, а жить в еще большей лжи Браун не желал. Да, было ужасно сложно сопротивляться тому, в кого он сам влюблен, но это единственное, что Райнер мог сделать сам, без чьей-либо указки. Этот непростой выбор уничтожал его, но спасал Эрена. Браун давно убедил себя в правильности такого решения и отступать от него был не намерен. Но как бы Райнер ни отвергал свои чувства, стоило ему оказаться на перепутье, как он с ужасом осознал, что не в силах отвернуться от Эрена. Когда теплая ладонь последнего мягко легла ему на затылок, Райнер сразу решил, что нужно ее сбросить. Он знал — необходимо дать Эрену понять все здесь и сейчас. Однако, вопреки самому себе, Браун так и не смог сдвинуться с места. Кожа Эрена была прохладной, от чего мурашки пробежали по спине Райнера, вызывая волну неожиданного возбуждения. — Ты поверишь мне, Райнер, если я скажу, что хочу того же, чего и ты? — тихо спросил Йегер. Браун с дрожью ощутил, как горячее дыхание Эрена обожгло ему губы, и мысли о сопротивлении вновь вспыхнули в его сознании. Он очень захотел сорваться и убежать как можно дальше от Эрена Йегера, соблазн поддаться которому с каждой секундой становился все невыносимее. Нельзя… ты не можешь… у тебя нет права на его чувства! — истошно вопило сознание Райнера, но этот праведный крик заглушало учащенное биение сердца. С каждым ударом оно словно подталкивало юношу навстречу его запретным чувствам. Браун ощутил, как тонкие пальцы Эрена медленно зарываются ему в волосы, лаская кожу головы осторожными движениями. До чего же это было приятно! Никто и никогда не касался его так, никто и не смотрел на него так, как Эрен Йегер. Ему не были важны заслуги Райнера, он не видел в нем инструмент для исполнения своих желаний и не ждал великих свершений, не внушая ему ту правду, в которую верил. Эрен смотрел на него как на человека, как на личность, свободную от чужой власти. Как можно было не очароваться этим взглядом? Как можно не влюбиться в него? Ловя себя на этом откровении, Райнер едва заметно кивнул, подтверждая свою веру Эрену. Получив молчаливое согласие, зеленоглазый юноша переместил свою ладонь Брауну на глаза, мягко окуная того в теплую, комфортную темноту. В любом другом случае отсутствие видимости вызвало бы у воина панику, но сейчас все было иначе. Прикосновения Эрена дарили Райнеру странное спокойствие, словно пока этот человек был рядом, он мог позволить себе закрыть глаза и не бояться упасть. Когда теплые уста Йегера коснулись его губ, Райнер забыл не только как дышать, но и как мыслить здраво и рационально. Толкаемый собственными чувствами, Браун подался вперед, на ощупь ища уста Эрена, словно слепой котенок, стремящийся к теплу. Оба до сего момента не имели опыта в подобном деле, а потому действовали по наитию. Эрен мягко подцепил губами губу Райнера, заставляя того слегка приоткрыть рот, после чего осторожно проник в него языком, углубляя их медленный поцелуй с легким привкусом алкоголя. Ощутив во рту скользкий, горячий язык, Браун томно выдохнул парню в губы, издав тихий звук, напоминающий приглушённый стон, который мгновенно спровоцировал Йегера к более активным действиям. Не разрывая поцелуй, Эрен толкнул Райнера на траву, а сам навис сверху, опираясь одной рукой о землю. Его вторая рука больше не закрывала блондину глаза, вместо этого она ловко проникла тому под рубашку, лаская чуть шершавой ладонью теплую, гладкую кожу мужского торса. Это было похоже на сон, в котором Райнер всем сердцем желал потеряться навечно. Так уставший бороться с собой и с миром, Браун наконец отбросил всё и полностью уступил Эрену главенствующее место. А себе позволил расслабиться и таять от прикосновений дорогого человека. Марлийский воин снова мог видеть, но все же предпочел не открывать глаза, сосредоточив все чувства на Эрене. Запах, прикосновения, губы, так страстно и неопытно ласкающие его податливые уста… Воин, солдат, титан, человек — в тот момент для Райнера не имело значения кем являться, лишь бы у него был шанс продлить этот сокровенный момент как можно дольше. — Эрен, ты уедешь со мной на мою родину? — тихо прошептал Браун в мягкие губы брюнета, прерывая их томный поцелуй. Вопрос вырвался из самого сердца, и когда слова сорвались с губ, Райнер тут же испугался их последствий. — Я пойду с тобой куда угодно, — тут же раздался страстный ответ над самым ухом Брауна. Жаркое дыхание Эрена обожгло его кожу, от чего он весь покрылся мурашками. Райнер никогда не думал, что амбициозный Эрен Йегер и правда сможет бросить все и уехать вместе с ним. И пусть это были только слова, но для Брауна они значили неизмеримо много. От переполнявших его чувств Райнер задрожал и, обхватив руками шею Йегера, прижал его к себе как можно теснее. Эрен ловко поймал губами подставленные ему манящие уста возлюбленного и со страстью впился в них властным и требовательным поцелуем, совсем не похожим на тот, что они разделили пара минут назад. Однако Райнера его напор ничуть не смутил, и он ответил своему солдату с не меньшим желанием. Закат постепенно уступал место ночи, окутывая двух юношей мягким покрывалом темноты. Но как бы неопределённо ни было их будущее — здесь и сейчас они были неразделимо вместе.