Аквилон

      Сегодня, седьмого июня в десять часов и пять минут по столичному времени, главное здание правительства Империи не закрылось вовремя. На парковке рядом осталось около десяти машин с красными номерами, рядом с которыми бесцельно прогуливались и курили личные водители. Большая часть высоких окон в империалистическом стиле прошлого века погасла, а в некоторых на верхних этажах виднелся тусклый тёплый свет.       Министра по делам партии Эриха Габриэля Мюллера и канцлера Великой Империи Аддлера Эберхардта задержал молодой человек из специального полка прямо в гардеробной почти в десять часов, чем вызвал негодование первого министра, ведь «рабочий день заканчивался в восемь, а мы и так задержались допоздна» и «это вообще может подождать до завтрашнего утра?!». Эберхардта уговаривать не приходилось, и после нервных объяснений солдата о «тридцати минутах и не более», а также гневного взора Аддлера, Эрих что-то пробормотал себе под нос и пошёл по коридору прямо с пальто на плечах.       По пути в малый конференц-зал встречались другие солдаты из специального полка, такие же уставшие и готовые уже сдать свой охранный пост. Пара из них открыла перед политиками огромные резные двери небольшого зала. В комнате сидело семь человек — почти все начальники своих министерств и отделов, только один мужчина в форме специальной полиции лет тридцати был не знаком. Как только сапоги министра и канцлера пересекли порог — все люди в зале встали и вскинули руки к виску в знак приветствия. Один из них, министр обороны Брун, мужчина средних лет с тонкими чертами лица и впалыми глазами, начал:       — Ваше превосходительство, канцлер Эберхардт и… — вся восторженность сошла с лица, как только взгляд министра перешёл с главы Империи на своего коллегу, и губы натянулись, сохраняя улыбку. — Партийный министр Мюллер. Приветствую вас и сразу хочу извиниться за задержку. Я вас уверяю — сбор продлится недолго и он очень важен для государства.       Эберхард кивнул, садясь на своё место у короткой стороны стола. Эрих заметил, что стул для него, находившийся рядом с креслом канцлера, явно взят из другого зала. «Здесь меня не ждали», — понял он, откидываясь на месте и кладя ногу на ногу. Над их головами загудел проектор, и на белом полотне дальней стены появилась эмблема производителя «Аксон» с орлом, а затем эмблема Имперской Службы Безопасности. Рудольф Хельц, глава этой службы, перешёл к презентационной трибуне вместе с молодым полицейским и заговорил с выключенным микрофоном:       — Данное собрание созвано лично мной и майором Хоффом, — Хельц кивком указал на молодого человека рядом с ним, — и связано с операцией, которая проходила месяц назад в нейтральной зоне. Под руководством Хоффа отрядам специальной полиции удалось найти и восстановить документы государственных преступников на севере и северо-востоке. И да, это дело государственной важности, которое не может быть отложено на завтрашний день.       Хельц коротко с прищуром взглянул на Мюллера, а губы того дрогнули и искривились в подобии снисходительной улыбки. В речь включился Хофф:       — Господа, хочу отметить, что это неофициальная встреча. Завтра этот доклад будет представлен всему правительству и полиции.       — Вы кого-то нашли? — выждав паузу, спросил Эберхард со свойственной ему интонацией: столь безразлично-проникновенной, той, что даёт понять сразу — он уже догадывается, если не знает наперёд, что ему сейчас преподнесут.       — Всю верхушку центрального сопротивления.       По залу прошлась волна возбуждённого шёпота. Канцлер удовлетворенно кивнул, его безэмоциональное лицо изменилось приподнятой бровью, изображая неподдельную заинтересованность, а Мюллер присвистнул, подался вперед и уперся локтями в стол. Увидев реакцию, Хофф замялся и прочистил горло, перебирая доклад на трибуне.       — По данным, восстановленным из документов террористической организации «Союзное сопротивление», а также по расшифрованным перепискам и сообщениям, были установлены четверо лиц, которые непосредственно организовывают деятельность всех политических террористов и отступников на территории Столицы и ближайших её областей. Это также означает, что данные лица имеют авторитет у других группировок по всей Империи.       На экране появилось первое лицо: мужчина с вытянутым лицом, средними русыми волосами и расслабленным взглядом.       — Франц Норманд. В прошлом являлся начальником полиции Присоединённой Франкской Республики. Четыре года назад пропал без вести, предположительно был убит при облаве, но последние данные свидетельствуют об обратном.       Следующей была женщина с уставшим лицом и пучком каштановых волос.       — Софи Браун. Являлась чиновницей на Присоединённом Бритском острове и главой Бритского сопротивления. Вы можете знать её по организации покушения на офицера специальной полиции четыре года назад. Пропала без вести в это же время, предположительно, вместе с Францом.       Эрих наклонился к Аддлеру и шёпотом сказал:       — Я знал этих двоих. За этой стервой Браун гонялся весь отдел и я в придачу, из-за неё ведь убили семью сам знаешь кого…       Хельц громко кашлянул, привлекая внимание министра. Хофф переключил слайд, на котором появился уже незнакомый мужчина с грозным лицом и короткими рыжими волосами, и продолжил:       — Александр Октябрьский. Бывший глава разведки Союзного Фронта. Мы пока не знаем, когда он появился в Империи впервые, но точно больше пяти лет назад. Больше про него ничего не известно.       Брови Эберхардта дрогнули и морщинки между ними стали четче. Эрих снова к нему наклонился и сказал:       — Этих союзных всё больше и больше…       — Никогда нельзя недооценивать своего врага, — сухо ответил Аддлер и резко метнув взгляд заставил того замолчать.       Майор Хофф продолжил:       — Последний — самый важный человек из них. По совместительству является лидером всего Центрального сопротивления. Вольфганг Шварцвальд.       Мюллер вздрогнул, как от укола, от этого имени. Проектор показал фотографию. Эрих громко ахнул и встал со стула так, что он отскочил назад. Экстренно собранные члены правительственного совета одновременно повернули головы в его сторону. Только Эберхард смотрел прямо с поднятым подбородком и холодным бесчувственным взглядом. Эрих Мюллер, первый министр Империи, смотрел на фотографию-портрет Вольфганга Шварцвальда — главы сопротивления и его родного брата.