Аквилон

      Конрад без интереса рассматривал свеженапечатанные портреты преступников на доске розыска.

ВНИМАНИЕ!

РАЗЫСКИВАЮТСЯ ЛИЦА, СОВЕРШИВШИЕ ОСОБО ОПАСНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ГОСУДАРСТВА.

ЕСЛИ ВЫ ВИДЕЛИ ЭТИХ ЛЮДЕЙ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЕ В ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ.

      Прошла неделя с того момента, как во всех группах сопротивления открылся портал в ад. В ночь с седьмого на восьмое июня во все полицейские участки поступили ориентировки четырёх человек, которые партийцы называли, судя по описанию под фотографиями, «политическими отступниками и главами террористических организаций». В одну ночь повстанцы разбежались как тараканы от света, прячась по закоулкам имперской столицы, и вся бурная жизнь сопротивления в тот же миг остановилась. Кого-то ловили патрули во время рейдов, но те не доживали до следующего дня — их либо запытали до смерти, либо они кончали с собой. Одно из самых продуктивных решений последних лет — это оборвать прямые связи между мелкими группами и начальством, поэтому портреты главной четверки вывесили только сейчас и из-за какой-то далёкой операции на нейтральной территории. И никто даже не знал, они ли это.       Конрад перевел взгляд на дальние, не такие большие листовки, уже с фотографией его самого и старшего брата, и коротко вздохнул. Ночи в этом году были прохладные — изо рта вырывались еле заметные облачка пара. Рядом с Конрадом стоял его старший брат Волдемар, докуривающий сигарету, и выпуская через ноздри горький дым.       Их объявили в розыск два года назад, как только Конраду исполнилось восемнадцать, за связи с сопротивлением, но оба брата думают, что их отец всё ещё держит на них жуткую обиду. Свою фамилию Эберхадт приходилось скрывать с того момента, как их отец стал канцлером. Далеко не все готовы принять с радушием сыновей человека, по чьим приказам ловили и убивали их товарищей, даже при условии отречения канцлера от своей прошлой семьи. С объявлением розыска прибавилось не так много проблем, как ожидал Волдемар, который и так был на учёте в полиции: приходилось только лучше скрываться и знать с кем имеешь дело. Но главное — защитить младшего Конрада и сбежать наконец из оплота тоталитаризма.       — Хм, не знаю их, — сказал Волдемар, вальяжно подойдя ближе к брату, — ну кроме этой женщины. — Он снисходительно ткнул ей в лоб, словно укоряя за то, что попалась. — Года четыре назад её лицо развесили на несколько месяцев, а потом убрали. Я так и не разобрался в этом переполохе, знаю только, что бриты опять что-то намудрили…       Конрад задумчиво промычал и ответил:       — Они не похожи на убийц.       — Мы тоже, — Волдемар самодовольно хмыкнул. — Ну, по крайней мере ты, — он выделил интонацией слово «ты», но после тепло улыбнулся глазами. Волдемар затушил бычок сигареты об свою фотографию прямо по середине и пожал плечами. — Ещё неизвестно, кто они. Я пытался связаться со своими, но из-за нынешнего переполоха меня послали куда подальше. Я не большая шишка, чтобы в это ввязываться, так что уже плевать, — лениво протянул старший брат, натягивая на лицо самоупоенную усмешку, пряча за ней беспокойство.       В начале улицы сверкнули фары автомобиля, и Конрад инстинктивно натянул капюшон куртки получше, а Волдемар скрылся в тени за углом кирпичной стены. Как только серенькая «Молния» проехала мимо, Волдемар взял за рукав Конрада и притянул к себе. Часы на фонарном столбе показали одиннадцать вечера.       — Идём, нам пора, — сказал Волдемар, отпуская брата и уходя вдоль переулка. Он коротко остановился, посмотрел за своё плечо, чтобы убедиться следуют ли за ним «хвостиком» как выражался он сам. Конрад быстрым шагом пошел за ним, и оба вышли на главную улицу. Вдалеке светился центр столицы. Стелу Победы было видно из каждого уголка города — настолько она высока. Внушительную колонну с резьбой, на вершине которой стоял величественный орёл с мечом в когтистых лапах — герб и флаг Империи — подсвечивали золотым светом прожектора. Ночью в центре светились сотни фонарей с теплым светом и множество белых зданий искрились под ними будто драгоценный металл. Облака тоже окрасились в жёлтый цвет, который становился ярче у стелы и холодел к периферии.       Но окраина не была такой величественно красивой. Место, где шли братья было тёмным, освещенным только холодными уличными светильниками. Дома выложены не белым кирпичом, а обычным красным и коричневым; в некоторых местах кирпич уже потрескался. В основном тут стояли жилые дома обычных рабочих из среднего класса, и они не могли похвастаться богатством центра. Но, несмотря на это, улицы были чистыми — городские службы хорошо исполняли свои обязанности и жители относились к своему жилью ответственно.       Волдемар свернул, и перед их глазами показался Имперский Технический Колледж — старое здание с тремя башнями-шпилями, похожее на католическую церковь. Вокруг раскинулись небольшая аллея и яблоневый сад. Справа от главного корпуса высились более современные бетонные коробки общежитий. Территория общежитий в кампусе не ограждалась и браться свободно проникли туда.       — Ты мне так и не сказал, куда и зачем мы идём, — шёпотом сказал Конрад Волдемару, проходя в тени яблони.       — Тебе и не обязательно знать, — Волдемар повернул к нему лицо и укоризненно сблизил брови, — ты будешь сидеть тихо где-то в стороне и ждать, пока я буду спасать наши задницы от нашего звёздного папаши. — Волдемар недовольно пихнул Конрада в плечо, так, почти что по-отцовски, и от этого жеста ему самому стало тошно внутри как с языка скатилось слово «папаша». Он же и сам выполняет эту родительскую роль. Волдемар стряхнул навязчивые мысли перекатом плечей назад.       — Не говори со мной как с маленьким!       — Ты и есть мелочь, хорошо?       — У нас разница всего в год.       — Ментально я ощущаю себя за тридцать, — прошипел Волдемар, как родительская ноша упала обратно на расслабленную спину, и остановился у заднего хода общежития, — а теперь помолчи и говорить буду я — от этого зависит сможем ли мы вообще добраться.       Конрад насупился, фыркнул и встал рядом, но немного сзади старшего брата. Тот в свою очередь пробарабанил по железной двери код — три быстрых стука и по два медленных с разницей в две секунды. Дверь скрипнула и отворилась, но не полностью, осталась щель в сантиметров пятнадцать. Мотыльки, кружившие у лампы сверху, разлетелись, но вскоре снова стали биться о горящее стекло. В щели показался высокий мужчина в кепке и грузной коричневой куртке. Волдемар тут же протянул свёрнутую потёртую бумажку, мужчина её принял, развернул, посмотрел на двоих и кротко сказал:       — Имя.       — Курт Хелен.       — А этот?       — Мой брат.       Мужчина промолчал, задерживая взгляд на Конраде, который уже начал беспокойно ковырять ногти.       — У него нет пропуска.       — Нет, но он на всех правах может пройти со мной под мою ответственность.       — Не в то время ты затираешь про ответственность…       Мужчина захлопнул дверь. Волдемар даже не успел ничего когерентного ответить и только сплюнул в пол.       — Ну, блять… — Волдемар закрыл глаза и вскинул голову вверх.       Конрад уже было хотел сказать что-то ободряющее, как дверь снова с мерзким скрипом открылась, но уже нараспашку. В проходе стоял тот же мужчина, но куртка расстегнулась и на ремне предупреждающе показалась кобура с пистолетом.       — Вам повезло, но я за вами слежу, — мужчина посторонился к стенке, пропуская, — проходите.       Подвал общежития был больше, чем ожидали братья. Судя по ящикам, коробкам и стеллажам, он использовался как склад ненужного хлама для учёбы. Стены и пол никак не обдедали и оставались серыми с вкраплениями грязи и засохшими подтёками воды. Пахло пылью, сыростью и спёртым воздухом. Лампы накаливания без люстр гудели, будто готовые взорваться.       Импровизированный зал разделили на части стеллажами, а нехватку столов решили большими ящиками. Вся мебель была учебная, скорее всего прямиком из аудиторий, и Конрад вспомнил школьные годы, вздрогнул от неприятных воспоминаний того времени.       — Так кто такой Курт? — шёпотом спросил он Волдемара, спускаясь по небольшой лестнице.       — Приятель, — ответил Волдемар, оглядываясь назад и проверяя охранника, — у которого проблемы с алкоголем, считай, почти что брат по несчастью.       — То есть ты украл этот пропуск?!       — Тише, у своих так-то не крадут, я просто воспользовался ситуацией. Он сам надрался, я к этому руку не прикладывал, — честно сказал Вольдемар, закатывая глаза. — Просто составил компанию разбитой душе, всё равно бы он сюда не пришёл — до сих пор отходит, наверное. Зато я знаю тут того, кто нам поможет.       Оба прошли большую комнату и вошли в более маленькую, плохо освещенную. Она была разделена на две половины не только пустым стеллажом, но и полупрозрачной занавеской. В дальней части за сдвоенными партами сидела большая компания людей и что-то тихо обсуждала.       — Так а мы-то что тут забыли? — повторил вопрос Конрад почти на ухо брату.       — Здесь есть человек, который может отправить нас в Штаты.       — Что?!       — Тш! — Волдемар предостерегая сжал предплечье Конрада. — Ни звука, блять, больше! Я сказал, что ты молчишь, а я говорю. Нас тут быть не должно и в лучшем случае нас просто вышвырнут.       В уголке стоял маленький стол-ящик с тремя стульями. За одним из них сидел мужчина средних лет с усталым и небритым лицом и щёлкал зажигалкой. Курить в таком месте было нельзя. Он посмотрел на Волдемара и поднял бровь.       — И кто вы? — спросил он, на удивление сохраняя безразличие.       — Мы от Курта Хелена, — тут же ответил Волдемар, садясь на стул напротив и притягивая второй для Конрада.       Мужчина фыркнул.       — А где он сам? Он никого не предупреждал, что отправит посыльных.       — Не так важно где он, — Волдемар старался говорить вполголоса, чтобы не привлекать внимание посторонних, — мы хотим поговорить о деле.       — Ну, давай, заинтересуй меня, о незнакомец, свалившийся хер знает откуда.       — Нам нужно уехать в Северные Штаты.       Мужчина прыснул со смеху, Конрад вздрогнул и отвернулся. Волдемар нахмурил брови и прошипел:       — Я тут серьёзно.       — Малыш, а кто не хочет? — начал мужчина, качая головой. — Знаешь, сколько таких, а? Каждый, кто всё ещё в своём уме, хочет сбежать из этого закрытого со всех сторон дерьма. Таких тысячи. А проход один.       Мужчина откуда-то достал небольшую карту мира и развернул её к братьям.       — Что, устроишь урок географии? — съязвил Волдемар, косясь на карту.       — Видимо, придётся, раз вы не понимаете таких вещей, — он ткнул пальцем на восток континента — нейтральные земли, — здесь, спешу напомнить, нейтральные земли, которые условно занимает Империя, но на деле кишит их врагами как тараканье гнездо, которое не могут вывести. «Союзный Фронт». У союзных есть доступ к океану и проливу, раньше можно было с их помощью плыть в Штаты, — мужчина перемещал палец то по Евразии, то по Северной Америке, — но сейчас, как вы скорее всего знаете, часть баз союзных накрыли, причём, благодаря их же невнимательности — к ним проникли партийные шпионы. И теперь они вообще ото всех закрылись. Исключение, конечно, свои и высокопоставленные союзники, но вы на них не похожи… И остаётся один выход — пробраться на грузовой торговый корабль в северных портах. Хвала богам, они кое-как начали ходить после летней Олимпиады в Штатах, но просто представь уровень безопасности там. Нет, я слышал, что люди переплывали, но жертв намного больше…       — Дело же в цене, ведь так?       Мужчина снова засмеялся и провёл по лицу морщинистой ладонью.       — А ты, я вижу, бизнесмен как из Штатов, да? Ты прям и рвёшься туда. Дядя Сэм, случаем, тебе не дед?       — Какая цена?       — Такая, что тебе в ближайшее время не заработать, парень.       — Говори. — Волдемар отразил как зеркало выражение ухмылки на губах, предчувствуя кислый привкус азарта на корне языка.       Мужчина достал из нагрудного кармана рубашки карандаш и написал несколько цифр. Волдемар стиснул челюсти и его желваки напряглись. Сумма огромная, соизмеримая с покупкой хорошей квартиры в центре.       — Я достану деньги, — уверенно произнес он, всё ещё прожигая графитные цифры взглядом.       — Ага, верю, — саркастически усмехнулся мужчина, убирая карандаш и карту.       — У меня есть предложение…       Конрад перестал слушать. Ему стало дурно, как только он увидел ту сумму, которую нужно заплатить за их свободу. Прожив часть юности с сопротивлением «Союзного Фронта» в центре, он никогда не думал, что даже тут всё решается деньгами. Но понимал — никто неизвестных персон, свалившихся как снег на голову, с распростертыми объятиями не примет и тем более никуда, кроме ближайших повстанческих постов, не отправят. Неизвестный прав — такие деньги им не достать.       Внезапно слух Конрада привлекли глухие вскрики из соседней комнаты.       — … немыслимо! — отрывисто вскрикнул грубый мужской голос.       — Тише… — более тихо ответил другой, более спокойный и тоже мужской.       Любопытство взяло верх, и голова Конрада рефлекторно повернулась в сторону голосов. В арке проема без двери виднелся стол и группа мужчин, склонившихся под низко висящей голой лампой. Половину их компании скрывала стена, и только двоих сумел разглядеть Конрад.       — Это временная мера, — тихо произнёс третий голос, скрытый от глаз.       — Это бессмысленно, — тут же ответил спокойный мужчина.       — Это бред! — снова крикнул грубый.       Теперь их можно определить. Спокойный — худощавый мужчина, повернутый спиной к выходу, в коричневой кожаной куртке со стоящим воротником и короткими непослушными светлыми волосами, а второй грубый принадлежал высокому, противоположно своему товарищу коренастому, с уложенными рыжими волосами, отблескивающими красным в тёплом свете лампы, одетый в пиджак цвета охры и бурую водолазку. Лицо последнего можно было разглядеть: нахмуренные густые брови, крупный нос, прямоугольное лицо с мощным подбородком.       — … мы должны быть здесь, — умоляюще сказал спокойный блондин, жестикулируя руками.       — Это опасно, — ответили ему еще напористее, чем в прошлый раз, — мы не можем снова потерять…       Но тут Конрада сбил голос рядом:       — Хорошо, я поговорю, но твоя авантюра очень мутная, и не факт, что согласятся.       — Я знаю, — произнес в ответ Волдемар с нескрываемым воодушевлением, — поверь, я занимаюсь этим не в первый раз. Такова жизнь в бегах.       — Подождите здесь, — мужчина встал и неожиданно пошел в сторону спорящей компании.       Оба брата проводили его взглядом. Они следили, как тот подошёл к столу, упёрся в него руками и стал что-то шептать, а остальные заинтересованно слушали его.       Вдруг Волдемар схватил запястье Конрада и наклонился к нему. Он тихо и отрывисто произнес три слова:       — Нам нужно валить       Конрад расширил глаза и повернулся на брата.       — Но…       — Блять, ты видишь с кем он говорит? — Волдемар не отрывал взгляд от компании, глаза отражали его внезапную внутреннюю тревогу.       — Да…       Конрад снова повернулся и заметил, что взор грубого мужчины направлен прямо на него.       И тут его осенило. Это были лица с плакатов.       К горлу Конрада поднялся и надавил ком, внутри желудка скрутился его обед. Он поворачивал голову то к брату, то к сопротивленцам, шевелил губами, как рыба на суше, и не мог ничего сказать. Волдемар шумно вдохнул и рывком поднялся, утаскивая за собой Конрада. Конрад в последний раз посмотрел в ту сторону и увидел, как уже все лица обернулись к ним; люди застыли с широко раскрытыми глазами наблюдали за их побегом.       — А ну стоять! — послышалось позади, когда они преодолевали последнюю комнату, и этот крик сорвал Волдемара с быстрого шага на бег.       Пробежав лестницу, они выскочили мимо недоумевающего охранника на улицу и помчались дальше, всё ещё крепко держась за руки.       Ночная столица не давала потеряться в толпе. Каждый шаг эхом раздавался по пустым улицам между домов. Конрад не чувствовал ног, но бежал так быстро, что городской пейзаж превратился в чёрно-жёлтое месиво. Он видел только спину Волдемара перед собой и слышал неровный ритм своего сердцебиения, смешанный с вибрацией от топота по асфальту. Он не оборачивался, не проверял наличие хвоста, иначе знал — споткнётся или от страха подкосятся ноги. Волдемар успевал и следить за братом, и смотреть назад, и быстро принимать решение, куда бежать дальше.       Предплечье Конрада схватили и одним рывком стащили его в переулок. По инерции Конрада занесло, и тело по касательной ударилось о кирпичную кладку, но остатки инстинкта самосохранения не давали остановиться и почувствовать боль. Еще десять метров и они сделали один крутой поворот, прячась в подворотне. Волдемар застыл, прислушиваясь.       — Я знаю это место, — прошептал он как можно тише, насколько позволял сбивчивый вдох. — В этом доме открыт чердак. Спрячемся там.       Конрада спрашивать не стали, и он сам не хотел задавать вопросов, лишь кивнул, пытаясь разглядеть что-то в тёмном переулке сзади. Дом старый, пятиэтажный, построенный ещё в середине прошлого века, как и большинство таких домов на окраине столицы. После Мировой Войны Империя отдавала все ресурсы на восстановление разрушенных городов и надзор над новыми территориями, а эти дома — отголосок тяжёлой послевоенной жизни. Здания аварийные, жильцов десяток лет назад должны были переселить, но казна пустела, пока чиновники доходили до этого вопроса. И так каждый раз. Но для маргиналов вроде повстанцев эти дома — отличный приют и убежище, куда полицейские соваться не хотят.       Лампы в подъезде, к счастью братьев, давно лопнули, и их осколки неприятно хрустели под ботинками. Пришлось передвигаться на ощупь, пока глаза не привыкнут. Единственные проводники — отблески затёртых металлических перил. Лестничные пролёты преодолевались быстро, но тихо: Конрад шагал через ступеньку на носочках, внимательно смотря под ноги и перескакивая через мусор, а Волдемар ругался на каждый случайный пакет, бутылку или шприц. В подъезде пахло душной пылью от шпаклёвки и бетона, смешанный с тяжёлым запахом сырости и соседской стряпней из рыбы и картошки. От запаха еды Конраду ещё сильнее стало тошно — непонятно, от голода или от страха.       Чердак, как и утверждал Волдемар, оказался открытым. Кто-то заботливо выбил замок, сломав петли. Лестница и люк выглядели старыми и ненадёжными даже в темноте. Волдемар остановился и тяжело вздохнул — залезть без шума будет испытанием. Конрад взял это на себя и медленно, как качающийся хамелеон на ветке, полез наверх. Волдемар немного уступал ростом долговязому Конраду, понимал, что младший справится с люком лучше, но малость недоверия грызло его всё больше и больше. Он решил проверить обстановку и заглянул в узкое пространство между перилами, пытаясь разглядеть малейшее движение на первых этажах. Ничего не двигалось и не мелькало.       Тихий шёпот заставил Волдемара вздрогнуть и обернуться. Белая рука Конрада тянулась из отверстия в потолке, и где-то в глубине виднелся его вытянутый овал лица. Волдемар с облегчением вздохнул и крепко сжал руку брата, осторожно ступая на лестницу. Внезапно Конрад одним рывком поднял брата над лестницей и тот нырнул в темноту. Волдемар с широко раскрытыми глазами смотрел то на Конрада, то на просвет люка, с немым вопросом: «Как ты это, чёрт возьми, сделал?». Младший брат, будто читая его мысли, лишь пожал плечами. Волдемар, всё ещё шокированный неизвестной ему силы Конрада, медленно закрыл люк.       Оба одновременно вздохнули. План отработан идеально: никаких скрипов, падений и шума, только шуршание одежды и немые переговоры. Преследователей замечено не было, возможно, они не догадались сюда прийти или потеряли след. Дальше по плану Волдемара оставалось отсидеться несколько часов, а лучше до утра, и спокойно уйти в безопасное место. Братья отошли от люка и, синхронно скатившись по стене, сели на пыльный холодный пол.       Чердак был заполнен кучей прогнивших коробок, электрощитков и гудящих труб. По сравнению с глухим подъездом, света тут больше — на дальних стенах друг напротив друга вырезаны квадратные окна, пропускающие уличный свет. Конрад теперь мог осмотреть их обоих. Волдемар выглядел мокрым, как после душа: уложенные назад чёрные волосы растрепались и прилипли ко лбу, на рубашке появились тёмные пятна от пота. Конрад потрогал своё лицо и почувствовал, как со лба капало. Он надел утеплённый джемпер и успел пожалеть от этом — за эту пробежку из организма вышла вся выпитая сегодня вода. Начала мучить жажда, но чувство облегчения было сильнее.       Волдемар хлопнул ладонью по макушке Конрада и потрепал взмокшие волосы. Конрад улыбнулся и в ответ похлопал брата по плечу.       — И что делать будем? — через пару минут спросил Конрад, смотря в пустоту. — Ну, когда выберемся отсюда?       — Пойдём домой, поедим, помоемся и будем дрыхнуть без задних ног, — ответил Волдемар охрипшим голосом, — не знаю как ты, но перед этим я еще выпью бутылку вина.       Конрад не ответил сразу. Он продолжил смотреть в стену с уставшим лицом.       — А дальше что? Как нам выбраться? Нас сейчас чуть не подстрелили свои же, теперь мы не только враги власти…       — Кон, погоди, — перебил Волдемар, толкая того плечом, — нас только что чуть не поймали. Успокойся.       — Что ты ему предложил?       — Ты не слушал?       Конрад уткнулся подбородком в колени и качнул головой.       — Тогда это не важно, — тихо сказал Волдемар, отворачиваясь, — всё равно уже не получится.       В тишине слышалось, как гудели трубы. Ветер ударял слабыми потоками грязное стекло окна, заставляя скрипеть деревянную раму. Каждый еле слышный шорох напрягал мышцы в теле. Конрад, сидевший с закрытыми глазами, пытался выкинуть все мрачные мысли из головы, но дрожь в руках не унималась. На чердаке было ещё и холоднее, чем на улице. Счёт времени потерялся давно, ожидание стало невыносимым. Часы никто из братьев не носил. Конрад открыл глаза и снова потупил взгляд на стену. Привыкшие к темноте они замечали новые детали: тёмную плесень в углу около протекающей трубы, рисунки и нечитаемые надписи, разбросанная бумага с размытым текстом. Особое внимание привлекли два рисунка. Оба вырезанные лезвием по старой краске, неаккуратные, с угловатыми краями. Голубь и пятиконечная звезда. «Голос свободы» и «Союзный фронт». Это грело душу — они не одни. Но даже борцы за свободу в момент могут оказаться врагами.       Щелчок. Конрад вздрогнул и обернулся. Волдемар вертел в руке складной ножик. В отличие от Конрада, он выглядел расслабленным и даже сонным. Щелчок — ножик закрылся. Щелчок — открылась плоская отвёртка. Волдемар поднёс её ближе к лицу и с интересом рассмотрел. Кончик сильно изогнулся из-за постоянных ковыряний в замках. Щелчок — отвёртка вернулась обратно в ручку. Щелчок. Мультитул оставался закрытым. Конрад и Волдемар посмотрели друг в другу в глаза. Это был щелчок предохранителя пистолета.       Конрад закрыл рот и нос ладонью, боясь сделать вдох. На лестничной площадке снизу раздались глухие шаги. Волдемар лёг на пол и подвинулся ближе к люку, приложил ухо к холодной поверхности. Плохая звукоизоляция старого дома могла не только подводить, но и играть на руку. Даже тихий шёпот преследователей проникал сквозь стены:       — Здесь тупик…       — Нет, я знаю это место, — сказал другой собеседник, не стесняясь говорить громче. — Смотри.       Волдемар обернулся к брату. Тот глазами искал место, куда можно убежать и спрятаться, но почувствовав чужой взгляд, уставился с широко раскрытыми глазами на Волдемара.       — Только прошу тебя, пожалуйста, — голос стал звучать громче, — не махай пистолетом просто так.       — Лучше бы ты свой достал, — грубый ответ раздался совсем рядом с люком.       Волдемар вскочил и потянул за собой Конрада в глубь чердака. Он не помнил, где что находилось, но адреналин заставлял действовать быстрее, чем думать. Ноги сами привели их в тесное место между стеной и трубами. Старый шкаф хорошо скрывал силуэты в полутьме.       Люк протяжно заскрипел и с грохотом откнулся. Преследователи не стали церемониться и заботиться о шуме, который они издают. Конрад, не моргая, смотрел в щель, готовясь увидеть чужие тени, приближающиеся к ним. Они ступали осторожно, но не тихо — пыль и мусор хрустели под подошвами тяжёлых ботинок. Было слышно даже тяжёлое дыхание и стук деталей пистолета, который сжимали руками. Волдемар толкнул Конрада плечом. Тот чуть не упал от испуга, но быстро сосредоточился. Волдемар безмолвно махал руками, указывая то на шкаф пред собой, то на скрытый выход.       «Он хочет скинуть на них шкаф», — сразу догадался Конрад и кивнул.       Оба приложили ладони на тонкую металлическую поверхность и замерли в ожидании. Две тени медленно прошли мимо них, заглядывая за каждую трубу и коробку. По звуку было понятно, что один из них открывает и отодвигает, а другой высматривает. Когда преследователи дошли до шкафа, Конрад задержал дыхание и прислушался к своему учащенному сердцебиению. Волдемар напрягся и почувствовал, как со лба потекла капля пота. Дверцы резко открылись. Никого не увидев, мужчины замерли, и один из них шумно вздохнул. В этот момент Волдемар что-то прошептал, и металлическая громадина полетела вперёд.       Братья не стали дожидаться и проверять результат своего плана, а сразу бросились в сторону открытого люка. Сзади раздались крики с руганью и грохот. Лестницы они даже не коснулись — спрыгнули в пролёт. Несясь вниз, Конрад подметил, что спускаться бегом, выворачивая ноги и отбивая суставы, сложнее, чем тихо подниматься. Приближаясь к первому этажу Волдемар достал складной нож, готовясь к нападению с улицы, но, выбежав, никого не увидел. Он оглянулся, проверил, где Конрад, и притянул к себе, прячась за большим мусорным баком.       — Нужно их запутать, — отрывисто произнёс Волдемар, глядя Конраду в глаза. — Побежишь налево через двор, там темно и можно спрятаться.       — Погоди…       — Я пойду прямо, — перебил Волдемар. — Выбегу на проспект. Ты помнишь старый магазин? Встретимся там.       — Я не брошу тебя, — прошипел Конрад и вцепился в плечи брата. — Я не…       — Ты меня не бросаешь, — Волдемар крепко взял в руки худое лицо того, — ты себя спасаешь. Лучше пусть поймают кого-то одного, чем нас обоих.       Но Конрад понимал, что Волдемар предпочтёт поймать себя. В груди появилась ноющая боль, от которой глаза стали мокрыми. Эхо шагов в подъезде стало громче.       — Иди! — Волдемар оттолкнул от себя брата и отбежал, ждал, когда тот выполнит просьбу.       «Близким нужно доверять», — произнёс у себя в голове Конрад и кинулся в темноту.       Двор освещали только редкие огни ламп из окон. Конрад старался бежать по траве, чтобы заглушить шум от шагов, но часто натыкался на неубранные толстые ветки. Ступни от постоянных ударов не чувствовались. Смотреть вперёд трудно, а назад — ещё труднее. Сзади — невидимый монстр, впереди — тусклая неизвестность. Конрад сделал огромный крюк, строя свой маршрут. Он мог срезать два раза, даже три, но там слишком людные тротуары. Перейдя с бега на полубег, раз от раза ускоряясь, только выносливость от резких выбросов адреналина быстро угасала в его уже не ноющих, а саднящих от боли мышц. Он остановился, положил руку себе на грудь, пульс под клеткой костей и кожи резонировал на всю область солнечного сплетения. Вдох. Тяжело. Более глубокий вдох и тут же подступила спирающая тошнота от наполненности легких. Конрад посмотрел на влажную асфальтовую дорожку. Вдох. Вдох. Нога резко оторвалась, широкий шаг переходил в полубег, ещё рывок, ещё. Уже бежит. Воздух вырывался с его губ сродне кашлю, а он бежал, бежал на износ.       Он остановился только у старого одноэтажного здания и пробрался в огражденный дырявым забором двор. В этом дворе он прятался не один раз: в детстве с уличными ребятами играл в прятки, а став взрослее нырял в воняющие гнилыми фруктами мусорные баки, чтобы скрыться от надзора полиции. Волдемар устраивал здесь свои тайные встречи, о которых знал только он. После того, как, веря слухам, директора магазина задержали за измену родине и мошенничество, жители ближайших кварталов стали обходить это место стороной, а всякая «чернь», оскверняющая идеальный образ чистой столицы, слетелась как мухи на гнилое мясо. По плану здание должны были перестроить и открыть новый клуб для встреч местных управ партии, но, как и соседние дома, затерялось в десятках стопок на столе в здании мэрии.       Убедившись, что никого позади нет, Конрад смог сделать глубокий вдох. Волдемар должен ждать его на другом конце двора, около площадки для погрузки товаров. Отличное место с кучей коробок, которые могли скрыть человека. Но Конрада охватил жар: что будет, если Волдемара там не окажется? Куда он пойдет один? Сможет ли он сделать хоть что-то? Перспектива сдаться казалась всё более заманчивой.       На слабо освещённой территории никого не было. «Нужно подождать» — успокаивал сам себя Конрад и сел на уступ, обложенный помостами с ящиками. Каждая минута тянулась как час. Редкое шуршание шин на дороге одновременно пугало и давало надежду. Конрад не заметил, как сгрыз пару ногтей и кожу вокруг них до крови. Он достал маленький кнопочный телефон и включил его спустя несколько часов. Волдемар запрещал пользоваться мобильными без особой нужды: все устройства, созданные в пределах Империи отслеживались, а самодельные и из Штатов очень редкие и дорогие. Этот телефон был разобран и переделан каким-то мастером из сопротивления на основе самой дешёвой модели типа «Аксон». На еле светящемся зелёном экране не было никаких уведомлений. Звонить опасно, да и телефон у Волдемара скорее всего выключен. Но Конрад не мог успокоиться. Он пообещал себе: через десять минут он позвонит — несмотря ни на что — и сжал устройство в руке до белых костяшек.       Через семь минут со стороны улицы послышался гомон и топот ног. Аккуратно выглянув, Конрад рассмотрел приближающиеся тени десятка человек. Они проходили мимо, и он успокоился: это были рабочие, возвращающиеся домой после смены на ближайшем предприятии. Они шли неторопливо, иногда выкрикивая ругательства и смеясь, никого подозрительного рядом нет. Но один рабочий, курящий сигарету и натянувший каску на самые глаза, вдруг остановился. Он подождал, пока товарищи уйдут дальше, а после кинул дотлевающий окурок в траву и притоптал ногой.       Конрад, несмотря на громоздкую рабочую куртку и скрытое наполовину лицо, сразу узнал в незнакомце своего брата. Пока Волдемар стаскивал с себя чужую одежду и кидал её в мусорный бак, Конрад спрыгнул и трусцой побежал к нему. Все мысли из головы улетучились, оставляя только радость облегчения. Волдемар, заметив того, улыбнулся и собирался пойти навстречу.       Дверь сбоку открылась, скрыв старшего, а через секунду донёсся сдавленый вскрик. Конрад рывком перешёл на бег, но остановился, как только увидел стоящего на коленях Волдемара, корчившегося от боли и сжимающего живот руками. Мелькнул силуэт и раздался новый удар, уже сбивающий с ног. Волдемар лежал на асфальте в попытках вздохнуть, но получались только хрипы и тихие болезненные стоны.       Конрад окликнул его и был готов упасть рядом, чтобы помочь. но перед ним выросла высокая фигура человека. У человека в руках пистолет, направленный на него. тот самый высокий мужчина с рыжими волосами, который так пристально смотрел на братьев в подвале. Его лицо исказила злоба, глаза в полумраке отблескивали красным от боковых фонарей здания. Конрад ахнул и попятился назад, вытягивая перед собой руки, чтобы хоть как-то чувствовать себя защищённым. Его взгляд метался то на приближающийся к нему ствол, но на полу бессознательного брата.       Мужчина остановился и, как понял Конрад, уже готов был выстрелить. Конрад вскрикнул кроткое «Нет!», закрыл лицо руками и зажмурил веки, ощущая, как часто бьётся его сердце. Перед глазами пронеслись все его воспоминания, тёплые моменты с близкими и сожаления о то, что он не успел сказать и сделать. Все мышцы напряглись, готовясь почувствовать жгучую боль и провал в пустоту.       — Стой!       Возглас сбоку заставил напряженное тело вздрогнуть.       — Ты что, с ума сошёл?!       Конрад открыл глаза и увидел, как рука крупного мужчины резко двинулась в сторону. Рядом появился другой, сжимающий руку своего товарища, встал между ним и Конрадом. Тот самый блондин с плаката.       — Это ты с ума сошёл! — рявкнул высокий и попытался отпихнуть помеху.       Блондин обернулся и посмотрел на лежавшего сзади него.       — Он же ребёнок! — продолжил защищать блондин, меняя выражение лица с испуга на укор.       — Какой к чёрту ребёнок?! Ты вообще не понимаешь, что они сделали! Мы и так…       — Это не повод убивать всех подряд!       Конрад заворожённо смотрел на их ссору, но как только Волдемар попытался опереться на локти и привстать, без замедлений потянулся к нему.       Оба мужчин посмотрели на него, одновременно замолчав. Конрад застыл, рассматривая их недоумевающие лица. Их выражения лиц были настолько же испуганные, как и у него. Он вдохнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но лицо закрыло что-то плотное и шершавое, а голову пронзил болезненный удар.