Поцелуй в сердце

Ло Вэньчжоу достаточно было лишь один раз совершить ошибку в отношении Фэй Ду, чтобы больше ни в чем не спешить. Правильно говорят, что начинаешь в полной мере ценить что-то лишь тогда, когда это потеряешь. Пусть капитан и не потерял Фэй Ду, но прошёлся по невероятно тонкой грани, этого урока ему оказалось предостаточно на всю жизнь. Будучи неугомонным, когда дело касалось работы, Ло Вэньчжоу бесстрашно лез в самую гущу событий, не дожидаясь подкрепления и спокойно действуя в одиночку. Если дело касалось Фэй Ду, не помогло бы никакое подкрепление — только необходимость сдержать свой нрав. Ло Вэньчжоу усвоил урок, но не усвоил аспект: то, что Фэй Ду практически панически избегал искренних разговоров о чувствах, никогда не означало, что он избегал флирта и двусмысленных касаний. Да, конечно, после того, как родители капитана Ло ушли и он ему как на духу выпалил, что хотел бы быть с ним до конца своих дней, напугало Фэй Ду достаточно, чтобы ближайшую неделю избегать прикосновений просто из соображения, что не то что касание, но и любой взгляд бы ощущался как: «ты же помнишь, что я люблю тебя?». Фэй Ду, не желающий думать ни о своих, ни о чужих чувствах, временно прекратил свои провокации, пытаясь оправиться после случившегося и осмыслить это, вписать в свою картину мира. Но прошёл месяц! И вы думаете капитан Ло отпустил ситуацию? Ни в коем разе. Даже Фэй Ду со своим неконтролируемым инстинктом к бегству, когда на горизонте маячит нечто серьёзное, уже успел отпустить, принять, осмыслить и двигаться дальше — не то чтобы Ло Вэньчжоу дал ему выбор, когда отчеканил в лицо «просто признай, что я нравлюсь тебе», — а капитан до сих пор избегал касаться его фривольно. Он мог заботливо поправить одеяло, мог придержать его за талию почти не касаясь, мог приобнять за плечи, но на этом всё. Этот отважный капитан Сяньчжоу перестал даже обнимать его по ночам. И куда делась беспросветная наглость этого человека? Фэй Ду не был зациклен на тактильном контакте, ни в коем разе. Он вполне мог жить без этого, но в сложившихся обстоятельствах молодой человек ощущал себя хрустальным. Это ему категорически не нравилось. Ему в принципе было странно видеть Ло Вэньчжоу таким сдержанным, он уже привык к тому, что мужчина может поддаться импульсу, оказать иногда давление, добиться своего любой ценой. В его смиренном облике было что-то неправильное. Нет-нет, не подумайте, капитан Ло по-прежнему мог спокойно отчитать Фэй Ду и начать читать нотации, даже отвесить подзатыльник. На этом его несдержанность подходила к концу. Всё это выглядело настолько абсурдно, словно Фэй Ду сказал ему: «до свадьбы мы не говорим о чувствах, не целуемся и не спим», — при этом нюанс состоял в том, что свадьбы никакой не планировалось. Будучи не готовым вслух говорить излишне откровенные вещи, Фэй Ду пошёл по излюбленному пути провокации и флирта. Он обнимал Ло Вэньчжоу со спины, когда тот готовил, прикусывал мочку уха, шептал о том, что на сегодняшнем рисунке уделил внимание не только его прессу и… получал нерушимое игнорирование. Когда они ехали в машине на дело, он поворачивался к нему, смотрел с хитрыми искорками в глазах, приподнял уголки губ в своей самой обворожительной улыбке и выдавал фразу из разряда: капитан Ло, вы появляетесь в таких местах лишь по долгу службы, не стоит ли нам вместе посетить клуб, когда вы будете не при исполнении? И получал в ответ: ты без пяти минут вышел из больницы, вздумал найти возможность выпить под предлогом показать мне праздную жизнь молодёжи? Если до сих пор Фэй Ду был уверен, что капитан отлично понимает намёки, то в то мгновение неизбежно засомневался в его догадливости. Он создавал всё больше и больше неоднозначных ситуаций, то случайно касался его талии на работе, то смотрел непозволительно долго, то рисовал у него под носом сцену их едва ли не единственного поцелуя. Прежде этих скромных попыток хватало, чтобы ввести Ло Вэньчжоу в неловкость или на худой конец в состояние «если ты не прекратишь, я лично тебе покажу, насколько хорошо знаю эти методы соблазнения». Сейчас капитан отводил взгляд и ещё усерднее начинал работать. Фэй Ду было подумал, что капитан не прикидывается дураком, а это его хитроумный план заставить словами через рот сказать «да, я люблю вас». Не то чтобы он собирался сдаваться, тем более после того, как месяц назад его буквально припёрли к стенке со своими разговорами о чувствах. Не для того он пережил такое потрясение, чтобы Ло Вэньчжоу нашёл ещё более изысканный метод поиздеваться над ним. Только вот Фэй Ду всегда действовал деликатно. Он не был излишне пошлым или вульгарным, ненавязчивый флирт и активное соблазнение — потенциально разные вещи, и последний метод был не в его характере. Ему нравилось искушать Ло Вэньчжоу аккуратно и игриво, как разгадывать головоломку. Ты не сломаешь кубик Рубика, а повернешь его нужной стороной. Но что делать, если его осторожный флирт не вызывает больше никаких эмоций у упрямца Ло? Фэй Ду даже не представлял, каких усилий Ло Вэньчжоу стоило выглядеть равнодушным. Ему было тяжело бороться с собой, даже когда они только-только делали шаги навстречу друг другу, когда же ему удалось бесцеремонно утащить Фэй Ду жить вместе и увидеть, что после разговора о чувствах, хоть и немного провального, молодой человек не воспользовался возможностью и не сбежал, удерживать себя от импульсов стало ещё тяжелее. Поэтому когда ночью Фэй Ду вдруг сам придвинулся, обнимая его, у Ло Вэньчжоу сонливость как рукой сняло. Он не вздрогнул, не обернулся и планировал притворяться спящим вопреки всему, но хитрый паршивец скользнул ладонями под ткань футболки, оглаживая кончиками пальцев тот самый пресс, который рисовал даже чаще, чем его лицо. Какое-то время Ло Вэньчжоу успешно игнорировал это, пока Фэй Ду не прижался грудью к его спине вплотную, почти невинно потеревшись щекой о его плечо. Понимая, что его раскрыли, капитан просто перехватил за запястья руки Фэй Ду. — Прекрати паясничать. — Когда я вас игнорирую, вы прижимаете меня к стенке и требуете ответов. Но когда вас прижимают, — Фэй Ду двусмысленно замолчал, прежде чем продолжить, — вы сами отвечаете игнорированием. Что за двойные стандарты, капитан Ло? Ло Вэньчжоу, обвинённый в двойных стандартах, от такой наглости даже разжал пальцы. Фэй Ду подумал, что тот решил игнорировать его ещё упорнее, и отстранился, намереваясь придумать новый план действий, но в это же мгновения, воспользовавшись заполученной свободой, мужчина вдруг повернулся к нему лицом, приподнялся и навис над ним мрачной тенью. Фэй Ду не успел выключить ночник, его тусклый свет бросал тени на лицо Ло Вэньчжоу. — Ты перепутал последовательность, президент Фэй. Ты игнорируешь — я прижимаю. Ты прижимаешь — я игнорирую. Невероятно важное упущение, — прошептал он севшим голосом, глубоко втянув воздух через нос. Фэй Ду лежал на спине, его глаза в полутьме причудливо поблескивали, шея была открыта, широкий ворот разносившейся футболки — потому что она принадлежала Ло Вэньчжоу прежде, — не скрывал линию ключиц. Губы молодого человека были приоткрыты, он смотрел на него из-под полуприкрытых век, и в царившем полумраке его черты лица будто смягчились, создавая весьма соблазнительную картину. Ло Вэньчжоу невольно сглотнул, его дыхание стало тяжёлым. Он пару недель терпел выходки этого человека с отчётливым осознанием, что Фэй Ду остался жить с ним. После всего, что произошло, после своей привычки сбегать, после своих фырканий и самоуверенных «едва ли я способен любить» этот человек, ищущий везде лазейки, не попытался сбежать из его квартиры. Фэй Ду оставался рядом, будто лишь этим говоря: «но я готов попробовать с вами что-то серьёзное», — и это неизбежно выглядело в глазах капитана как дозволение. — Если так хотите, — Фэй Ду тоже понизил голос, но в отличие от капитана — намеренно, — почему игнорируете? Эта фраза была сравнима с выстрелом в голову. Ло Вэньчжоу поддался импульсу. Он наклонился, прижимаясь губами к чужим, сминая их чувственно и ловя прерывистый выдох Фэй Ду. Опираясь одной ладонью о кровать, пальцами другой руки он задрал футболку молодого человека, огладил кончиками пальцев талию, скользнул кончиками пальцев к животу, очертил пупок, поднимаясь выше — к груди. Фэй Ду под ним вздрогнул, когда ладонь легла аккурат в районе сердца, словно капитан вознамерился уловить его сердечный ритм. Ло Вэньчжоу, прикусив его губу, как бы извиняясь оставил поцелуй в уголке губ, одарил быстрыми и почти невесомыми поцелуями шею и ключицы. Фэй Ду слышал его сбивчивое дыхание, чувствовал дрожь в пальцах и невольно напрягался под каждым чувственным касанием губ. Ло Вэньчжоу был эмоционален — он это чувствовал, научился понимать по выражению его лица. То, как смотрел на него капитан, когда навис над ним… То была буря, обещающая сбить с ног. В его глазах плескалось столько эмоций, что будь это возможно — Ло Вэньчжоу наверняка разорвало бы изнутри. Фэй Ду был уверен, что мужчина впечатает его в кровать, оставив парочку несдержанных укусов или засосов, сожмёт до красных следов пальцы на талии, но Ло Вэньчжоу, сдерживая дрожь, не посмел даже сжать его в своих руках. Задыхаясь в эмоциях, капитан замер. Низко склонившись, он почти прижимался губами к груди Фэй Ду, но не смел двинуться. Обеими ладонями мужчина опирался на кровать, сжимая в пальцах простыни. Фэй Ду приподнял голову, глядя на развернувшуюся перед ним картину с несколько смешанными чувствами. Он протянул руку, проводя кончиками пальцев по волосам Ло Вэньчжоу. — Капитан… — Заткнись, — огрызнулся он, и Фэй Ду понял, что действительно довёл его до ручки. Последний раз мужчина отвечал ему с таким раздражением после завершения дела Хэ Чжунъи. Фэй Ду скользнул рукой дальше, опуская ладонь на затылок и чувствуя, насколько разгорячённым Ло Вэньчжоу был прямо сейчас. Ло Вэньчжоу разрывало на части. Он хотел, чтобы Фэй Ду принадлежал ему, хотел подчинить себе его сердце, хотел подтолкнуть его к принятию чувств, хотел обладать им. Ло Вэньчжоу хотел бы овладеть его душой, телом и сердцем. Он хотел бы значить для Фэй Ду столько же, сколько тот значил для него. Он жаждал быть в каждом его воспоминании. Жаждал увидеть, как Фэй Ду перестает сопротивляться своим чувствам и делать что-то исключительно на зло ему. Но Ло Вэньчжоу не хотел разрушать его волю. Не желал причинять ему боль. И как бы сильно его не переполняли в моменты импульса неправильные желания, он всё ещё хотел, чтобы всё, что делает Фэй Ду, было добровольно. Его выбором, решением, принятием. Ло Вэньчжоу никогда бы не посмел всерьёз взять его под контроль или надавить сверх меры, потому что Фэй Ду с головой хватило его неадекватного отца с манией величия и жаждой контролировать всё. В глубине души капитан понимал, что источником его неправильных желаний является недосказанность. Фэй Ду показывал, что ему можно больше, чем другим. Шёл на уступки, в чём-то примирялся, где-то проявлял инициативу — делал то, чего раньше не делал, давая шанс. И вместе с тем держал дистанцию, из-за чего Ло Вэньчжоу мотало из стороны в сторону. Ему как бы говорили «мы можем быть вместе» и вместе с тем «мне не нужны серьёзные отношения». Капитан прекрасно понимал причину колебаний Фэй Ду, здравый смысл говорил ему, как с этим справляться и мужчина был готов ждать и проявлять столько терпения, сколько нужно, постепенно приближаясь к тому дню, когда Фэй Ду без приступа паники и отторжения сможет признаться в том, что чувствует. Но эмоции иногда брали вверх. Ситуацию усугубляло то, что Фэй Ду постоянно оказывался в опасных ситуациях, когда Ло Вэньчжоу мог потерять его, и осознание из разряда: «он умрёт и мы по-прежнему будем друг другу никем» или «я не уберегу его и не покажу ему столько хороших моментов в жизни», — били под дых. Ло Вэньчжоу понимал, что спешка сделает только хуже, но невероятно тяжело действовать в соответствии со здравым смыслом. Особенно, когда Фэй Ду так отчаянно его провоцирует, всем своим видом говоря: «но ты можешь обладать мной прямо сейчас». Просто сделай это, поддайся своим желаниям. Подчини меня. Забери меня. Этот паршивец, дразня его, понимал ли сам, на что подписывается? Отдавал ли отчёт последствиям своих провокаций? Ло Вэньчжоу облизнул пересохшие губы, он сократил те жалкие миллиметры между ними, зацеловывая грудь Фэй Ду так желанно, не оставляя ни единого участка кожи без внимания. Целовал так, будто жаждал проникнуть сквозь плоть прямо к сердцу, поцеловать его. Забрать себе. Ло Вэньчжоу целовал горячо и влажно, порой всасывая чуть кожу, но не оставляя следов, словно не позволяя себе же заявить права. Фэй Ду под этими касаниями едва не плавился, он вплёл пальцы в волосы капитана на затылке, непроизвольно сжав их, его дыхание тоже сбилось. Но он больше не смел провоцировать, как не смел привлечь Ло Вэньчжоу к себе ближе, отчётливо чувствуя, что в касаниях капитана что-то не так. Это сопротивление импульсу ощущалось кожей, Ло Вэньчжоу душил все ненужные и неправильные эмоции, обращая их лишь в трепетную любовь. Он перегрызал глотку желанию подавить человека под ним, даруя всю возможную нежность, чтобы напомнить Фэй Ду, что здесь, с ним, безопасно. Что он подождёт, не подчинит, не окажет давления, не нарушит его границ, не сделает больно. Что желания и тревоги Фэй Ду имеют гораздо больше значения. Ло Вэньчжоу просил довериться и прекратить его истязать. Фэй Ду думал, что капитан всё-таки идиот. Этот человек уже его к себе привязал. Фэй Ду сделал бы всё что угодно, лишь бы остаться с мужчиной рядом, иначе дверь за ним давно бы закрылась. — Прекрати, от твоих поцелуев жутко, — не в силах вынести глубокую эмоциональную гамму Ло Вэньчжоу, Фэй Ду уперся обеими ладонями ему в грудь. Ло Вэньчжоу поднял голову, опустил обратно футболку, проявив неожиданное смирение. Но Фэй Ду всё ещё слышал его сбивчивое дыхание, видел в полумраке смятение пополам с желанием в глазах этого человека, как видел и едва уловимую дрожь в кончиках пальцев. Понимая, что излишне беспокоящийся о его психологическом благополучии капитан Ло сейчас уляжется к нему спиной и снова не обнимет на ночь, Фэй Ду стиснул зубы и толкнул его на кровать, поменяв их местами. — Возьми себя в руки, Ло Вэньчжоу, — напрочь наплевав на подобие уважения, выдохнул Фэй Ду. — Чего ты добиваешься? Ты сам за меня всё сказал месяц назад, ты сам сказал, что я просто боюсь признаться, почему теперь так осторожничаешь? — он запнулся, прежде чем выдавить. — Я ведь уже принадлежу тебе.

«Не избегай меня».

— Неважно, что я сказал, — спокойно глядя ему в глаза, произнёс Ло Вэньчжоу. — Я могу сказать, что у тебя ПТСР, и ты оттолкнёшь меня и скажешь, что это бред, Фэй Ду. Ты скажешь. И твоё слово будет выше моего, потому что это будут твои чувства. Или та их вариация, которую ты способен принять, — мужчина усмехнулся, опустив ладони на талию Фэй Ду и чуть сжав её пальцами. — Видимо пока ты можешь принять наши отношения только через «я принадлежу тебе». Фэй Ду стиснул зубы сильнее и вознамерился слезть с этого человека, который бессовестно строит разговор на своих абсурдных догадках о ПТСР, считая их за весомый аргумент, но Ло Вэньчжоу утянул его обратно за талию, он не попытался сократить расстояние, глядя снизу вверх капитан сказал: — Я не говорил, что не принимаю этого. Я имел в виду, что услышал тебя, Фэй Ду. Приложив усилие, Ло Вэньчжоу медленно сел, оказавшись нос к носу к молодому человеку, сидящему у него на бёдрах. — Я не пытался манипулировать тобой или твоими чувствами. Извини, если мое поведение заставило тебя почувствовать себя загнанным в угол. Фэй Ду замер, в его голове всплыл тот день, когда Ло Вэньчжоу, точно так же глядя прямо ему в глаза, извинился за то, что испытывал предубеждения на счёт его личности. Извинился за то, что неправильно понимал его поступки и поведение на протяжении семи лет. Привыкнув к тому, что люди никогда не признают вину, он, как и тогда, оказался загнан в тупик. Ло Вэньчжоу был настолько искренним, что это было почти преступлением против природы. Отважный капитан Сяньчжоу, кажется, воплотил в себе всю честность народа. Мужчина убрал ладони с его талии, позволяя уйти. Фэй Ду, сохраняя молчание, улёгся обратно на кровать, повернувшись к нему спиной. Его сердце аритмично билось в груди, эта чёртова мышца стала слишком часто сбоить в присутствии Ло Вэньчжоу. — … у вас в комнате холодно, — без каких-либо эмоций в голосе произнёс Фэй Ду наконец, он чувствовал спиной обжигающий взгляд капитана. Ло Вэньчжоу издал тихий смешок, послышался шорох одеял — капитан заботливо укрыл Фэй Ду, после чего прижался грудью к его спине, привычно обнимая за талию. Он не ждал другого ответа, и Фэй Ду был благодарен ему за такие моменты понимания. Пусть он сам рвался прояснить прошлую недосказанность, он по-прежнему был не готов так скоро принять некоторые вещи.