Между нами

Сидя в небольшой каморке, сокрытой от глаз простых людей и других наёмников, Райя через специальное оборудование слушает рассказ своей дорогой подруги подчинённой о том, как она урыла одну из своих коллег.       — Она со своими кошками совсем уже чокнулась!       — Агент ноль два, лучше… следите за выполнением задания, не забывайте, что Ваша цель совсем близко.       — Пх, моя милая надзирательница наконец-то стала строже, — смешок. — Тебе идёт строгость. Голос так грубеет.       — Агент ноль два, не забывайте о цели, и, думаю… с комплиментами нужно прекращать, они сбивают Вас.       — Хорошо-хорошо, дорогая. — будто заигрывает Дана. Тяжёлый вздох, она слегка отклоняет кресло, отходя от микрофона. Иногда Райе кажется, что она слишком сентиментальная, но всё же. Если её подчинённая не будет чуть серьёзнее, пока двигается к цели, то они когда-нибудь точно провалят задание. А это может закончиться смертью. Либо жертва убьёт тебя, либо босс…       — Где Ваша профессиональная этика? — слегка раздражëнно спрашивает Райя.       — Погоди, милая… Тут охрана в два, нет, в три раза больше, чем должно быть! Они прознали про нас?       — Что? — Райя слегка вздрагивает, склоняясь куда ближе к микрофону и выискивая местоположение подчинённой на экране. Всё же мониторы не просто так стоят, наблюдать за ситуацией от лица наëмницы — просто гениальное изобретение.       — Агент ноль два, уходите с места задачи, охрана была усилена, видимо, утечка информации или…       — Блять! Засекли! — слышится громкий вскрик, и через мониторы видны хорошо вооружённые охранники, которые направлялись в сторону девушки.       — Агент ноль два, уходите с цели как можно скорее! Агент ноль два, Вы меня слышите? Молчание. А на экранах всё потемнело.       — Агент ноль два! — уже чуть ли не срываясь, кричит голубовласая. Она вскакивает с места, стучит по столу и во всю глотку, что есть мочи кричит, зовëт девушку. Ответа нет. Что делать теперь? Кэлхун, точно! Она наберёт ему, и он точно скажет ей, как поступать дальше! Как вызволить и помочь её… подруге.       — Тук-тук. Женщина оборачивается на мужской голос, видя перед собой распахнутую дверь, полицейских с оружием… и Кэлхуна, виновато смотрящего в пол, тяжело вздыхающего.       — Райя Абер, Вы задержаны.

***

На девушке наручники, вместо привычной одежды непонятное тряпьë, а вместо её каморки связи решётка, небольшая судебная клетка.       — Суд приговаривает Райю Абер по статье девятьсот девяносто третьей — содействие в убийстве и девятьсот девяносто четвёртой — работа в преступных группировках или организациях, к тридцатитрёхлетнему заключению в тюрьме строго режима. Приговор вынесен, суд окончен, прошу всех встать. Говорит Смотрящий, ударяя тяжёлым молоточком по своему столу, взяв в руки бумаги и встав с места. Чёрные полотна слегка дрогнули, а взгляд зацепился за девушку. Секунды две они переглядывались, пока судья не покачал головой, переведя взгляд на уходящих из зала людей.       — Ну что, пх, красотка, готовься к новой тюремной жизни.       — Иди к чёрту. — наотрез говорил девушка, выходя из «клетки».       — А я-то за что? Своему другу скажи «спасибо», и тебя, и себя выдал. — усмехается мужчина, пока Райя закатывает глаза, идя вперёд со вторым полицейским.       — Долго до… тюрьмы ехать?       — Нет, отсюда минут десять, там вещи новые выдадут и койку постелют нормальную, не переживайте.       — Благодарю. Выходя через чёрный ход, они направляются к неприятной по виду машине — вся обшарпанная. Но раз ехать недалеко, то терпимо. Вздох. Она садится, не без помощи своих «наблюдателей», конечно, устраивается на таких же неопрятных сиденьях, которые давно стоит поменять, и ожидает поездки в новую жизнь. Путь, когда даже не можешь выглянуть в окно, кажется совсем серым, хотя… Её буквально сажают за решётку! Это конец её жизни! Конец карьеры! И её беспокоит только путь?! Она просто пытается себя отвлечь, ведь чёртов предатель… Видимо, не зря Эдмунд тогда его уволил. Как он вообще посмел её сдать? Они же… хорошо общались, были чуть ли не лучшими друзьями! Ну… Хотя бы хорошими собеседниками друг другу они точно приходились? В любом случае, это уже неважно. Вряд ли она его увидит. Её сейчас очень интересует другой вопрос. Как её подчинённая? Она спаслась? Как она там? Она даже имени её не знает! Не то что номера или адреса проживания… Впрочем, таковы были правила их работы: полная анонимность друг другу, чтобы не привязывались. А они привязались. Стали лучшими подругами. Не зная имён и внешности… Это и есть дружба на расстоянии? Она когда-то слышала о таком. Остановились. Двери «столыпинского вагона» открываются, и девушку выводят на улицу. Отбывать срок она будет в родном городе, чему она рада, ведь никаких пересылок не будет. Да и ехала она одна, а не толпой, как обычно возят заключённых. Чему она тоже рада.       — Идём. Огромное огороженное массивными стенами с колючей проволокой сооружение. Клетки на окнах, посты охраны, наблюдающие за всей территорией тюрьмы. Её уже ждёт начальник тюрьмы, высокий белобрысый мужчина, очень высокий. В строгом чёрном костюме, с багровыми и фиолетовыми деталями позади и чутка спереди. Рядом с ним стоит ещё небольшое количество охраны.       — И это всё?       — Да, господин Джодах, понимаем, Вы не ожидали такого, но… нам было приказано доставить её сразу же, без каких-либо других «этапов».       — М-да… Поговорю об этом со Смотрящим позже. Что ж, благодарю, до свидание, хорошего пути.       — До свидания, господин Джодах.       — Теперь ты. — начальник переводит взгляд на Райю. — Раз уж ты совсем одна и, как я вижу, даже… спокойная, предлагаю свою кандидатуру экскурсовода до твоей камеры. Парни, расходитесь, я сам доведу нашу новенькую до камеры. Чуть жестикулировал он руками, показывая, чтобы охрана расходилась.       — Я ожидала менее тёплый приём.       — Ну что ты! Я что, изверг какой-то? О тебе доложили, убийца, работающая на криминальную группу. Ты нисколько не вызываешь отвращения, нежели, если бы тебя посадили за совращение малолетних или живодëрство.       — Фу. — корчится девушка.       — Вот и мне так кажется, а к убийцам вроде тебя я привык, пх, как бы прискорбно это не звучало. Открывая дверь, Джодах ведёт её через ещё один, но уже внутренний пункт охраны, где, собственно, должен провестись обыск. Хакершу заводят за небольшую штору, в которую входит, благо, другая девушка.       — Тебя обыщут, не переживай, если у тебя ничего нет, то всё будет хорошо. Кхм, так вот, я поселю тебя… в тринадцатую камеру вместе с, м-м-м…       — По документам там находится Дана, господин Джодах. — говорил свободный мужчина с поста охраны, видимо, их двое. Они как вахтëры, получается!       — Да, с Даной. Бойкая девица, но подселить к другим я тоже тебя не могу, к сожалению, это последнее место. Ты прямо ходячая удача, Райя, так повезти могло не каждому.       — Спасибо… — говорит названная, выходя из-за шторки, обыск и вправду был быстрый.       — Идём! — зовёт Джодах, двигаясь в сторону второго этажа. — Кормить будут три раза в день, подъëм — в семь, отбой — в десять. Одежду и бельё принесу я же, ровно через десять минут после заселения. Развернувшись к девушке, мужчина слегка опирается на перила, поставленные, чтобы никто не выпал, головой указывая на небольшой проходик внизу.       — Там столовая, открывается в семь сорок пять, закрывается в восемь сорок пять, то есть работает ровно час, у тебя есть час, чтобы позавтракать. Время обеда начинается в одиннадцать тридцать, также через час закрывается. Но уже в три часа открывается вновь и работает вплоть до восьми вечера, в это время можно что-то купить или поесть передачки, ужин произвольно, начиная с пяти тридцати. Ты, кстати… возможно, ещё даже успеешь.       — Спасибо…       — М, ты ещё освоишься, сколько тебе тут сидеть? Тридцать лет вроде?       — Тридцать три года.       — Ну вот, собственно, ты тут ещё новичков воспитывать будешь, мх. — стукнув по камере, стоявшей позади него же, Джодах смотрит на девушку, которая аж подскочила, озлобленно смотря на начальника. — Дана, проснись и пой, у тебя новая соседка.       — По башке себе постучи так, как стучишь по решёткам! «Голос… знакомый», — думает новенькая.       — Да-да-да, ты как всегда… Входи, Абер. — мужчина открывает дверь-решëтку, впуская девушку и сразу закрывая.       — А? — оглядывается она, смотря на закрытую дверь.       — Буду ровно через десять минут, а пока знакомьтесь. — и ушёл…       — Здравствуй? — здоровается хакерша, смотря на смугловатую девушку, лежащую на кровати и лениво поглядывающую на пришедшую. — Мне сказали, я ещё успею поесть… Ты ела? Если нет, мы могли бы вместе, заодно познакомимся получше. Она, кажется, смягчилась.       — И тебе не хворать… — она встаёт с постели, покачивает головой и смотрит на неё, теперь детальнее разглядывая. — Крашенная?       — Да. — вздох. — Но, краска уже в меня впиталась, всю жизнь крашусь, так что не скоро смоется.       — Тебе идёт, красотка. Слишком похожий голос…       — Спасибо.       — И я согласна поесть, я и вправду не ела. Я ведь и сама совсем недавно здесь.       — О, прелесть, тогда ждём господина Джодаха и идём. Как было обещано, Джодах стоял на пороге ровно через десять минут, протягивая вещи и ещё что-то говоря. Девушки почти не слушали, болтали о своём, так что он быстро ушёл. Но Райю не отпускали смятения… Её голос, он отдаётся приятным трепетом в груди, слишком… знакомый.       — Вот это груди у тебя!       — Эй! Тише! Дай переоденусь…       — Да тут из мужиков только охрана, не более, так что не волнуйся насчёт того, увидят или нет. Синеволосая быстро надевает тюремную одежду, отложив свою в другу сторону, Джодах обещал забрать её после того, как они поедят. Как он узнает? Он не ответил…       — Идём?       — Конечно, дорогая.

***

      — Слушай, а тут неплохо кормят. — говорит Дана.       — И вправду, — Райя садится на кровать к подруге, уложив голову на плечо брюнетке. — Но всё же, надеюсь, Теннант будет меня навещать.       — Я тоже надеюсь, что Салик занесёт мне либо своей еды, либо деньжат передаст. И понимание.       — Стоп! Теннант?       — А ты сказала «Салик»! Э-это же… То’Ифэтун…       — А ты работала на Рехобоама? Боже-боже! А ты, случаем, не знаешь девушку с очень похожим голосом на твой? Я не знаю её внешности, я была её агентом, а она — хакером, она мне помогала там на заданиях, приглядывала за мной!       — Дана… Это я и есть. Девушки берутся за руки, очень близко приблизившись друг к другу лицом, смотря в глаза, буквально не веря в эту встречу! Это ж насколько карты должны были сойтись, чтоб они попали, мало того что в одну тюрьму, так и в одну камеру?!       — Р-Райя… Какая же ты красотка! Салик тебя дери!       — Я такой тебя и представляла… Т-ты тоже красотка! Просто очаровательная… Хакерша укладывает свои руки на чужие щëки, смотря на лицо. Днвушки слегка тяжело дышат, до сих пор в шоке от всего происходящего… Как может так везти? И губы… Они манящие, эта тяга чувствуется с обеих сторон. Они ведь… лучшие подруги, им ведь можно поцеловать друг друга? Да?       — Ты не против, если я?.. А наëмница, не дослушав, вжимается в чужие губы, впивается, упиваясь, просовывает свой язык в чужие уста. Орудуя там языком… изучая челюсть, ровный ряд зубов и утягивая чужой язык за собой блуждать внутри друг друга. Это и вправду хорошо… Руки Даны тянутся к талии синеволосой, поглаживая подтянутое тело, закидывая девушку на кровать. Становится жарко обеим, воздуха тоже слегка не хватает, но они не смеют отрываться. Пока…       — Что тут происходит?! — грозно и громко звучит голос Джодаха. Девушки отпрянули. Прижатая Райя чуть краснеет и отворачивается, пока Дана с максимально недовольным видом смотрит на мужчину.       — Ебёмся, а что, это запрещено?       — Это тюрьма, а не детский сад. — белобрысый бесцеремонно входит в камеру, подходя к слегка сжавшимся заключённым. — Разошлись по койкам. Наëмница качает головой, наконец отстав от подруги и сев на край кровати, пока Райя торопливо встаёт и уходит на свою кровать, пытаясь не пересекаться с начальником взглядом.       — Ещё раз увижу — обе будете наказаны по полной программе.       — Прошу прощения, господин Джодах. — тихо говорит хакерша. — Но что таково в-?       — Плохо то, что вы заразитесь чем-нибудь, а на меня потом повесят. Да и… вы сами не осознаëте, что это неправильно? Лесбиянки давно не в моде, девушки, если вы вдруг захотели вспомнить свою молодость, пубертатный период подростков, которые ебут всё подряд. Мужчина, кажется, разозлился, с громким хлопком выходит из камеры, но… тут Дана подаёт голос:       — А душ-то мы принять можем?       — Отмыться друг от друга?.. Ну, думаю, можно. Выходите, форма чистая, сегодня выданная, новую давать не буду. Решëтка открыта, девушки выходят из камеры, взяв полотенца, что были выданы при… Эм, заселении в камеру. Прискорбно звучит.       — За мной. — и они идут. Дана явно что-то задумала, не зря она так улыбается, язвительно и хитро, такая чертовка, как она, явно не могла просто принять такое грубое нарушение личных границ и связей… Их связей. Кхм.       — У вас пятнадцать минут. — открывает металлическую дверь Джодах, впуская девушек в душевую.       — Вы, главное, не подглядывайте, а то мы посадим вас.       — Пхах! Ещё чего придумайте?! Сдались вы мне… Время пошлó девушки, вперёд отмывать от себя эту грязь неправильных связей.

Он не знает, что они пошли эту неправильную связь устанавливать…

И вот они заходят, всё довольно убрано и чисто, что удивительно. Но времени на разглядывания нет, им надо ужаться в пятнадцать минут, точнее, Дане, Райя пока не знает ведь…       — Мойся. — сказала кратко девушка, уходя в душевую кабинку. Небольшие двери с небольшими перегородками слегка скрыли её, так что хакерше ничего не оставалось, как взять и согласиться со сказанным. А ей хотелось бы продолжения… Она до сих пор слегка возбуждена. Впрочем, сейчас ей и вправду стоит помыться, может, отвлечëться от мыслей. Райя торопливо снимает с себя одежду, складывая поверх стенки, что позволяет это сделать, потихоньку включает душ, ведь воду настроить надо, а времени на это немного. Вода горячая… Но не такая, как те касания, обжигающие и желанные… Хочется ещё. Почему он вообще так бурно отреагировал? Будто это что-то незаконное. Ну занялись бы они сексом и разошлись, что такого? Будто он никогда-…       — А?!       — Да тихо ты! Если этот индюк вновь увидит нас — мы точно отхватим…       — Т-ты хочешь продолжать?       — Конечно! — радостно говорит наëмница, прижимаясь к голому телу своим, не менее раздетым. — Ты не представляешь, сколько я ждала этой встречи… Не в таких обстоятельствах, конечно, но всё же… ждала.       — У нас пятнадцать минут.       — Управимся. — подмигивает девушка, подлезая к чужому лицу. И вновь поцелуй в губу. Желанный. Непроизвольный, как и в прошлый раз, хотя они тоже его жаждали и сейчас-то всё сделано специально. Лишь бы их губ вновь были рядом, а языки сомкнулись в едином танце. Вода всё ещё льётся, стекая по не менее жарким, чем жидкость, телам, всё же… они разогрелись в первые секунды, как начали всё это. Они слишком долго ждали. Слишком долго хотели. Руки Даны проскальзывают к гениталиям, оглаживая чужое влагалище, мокрое из-за воды и… Пх, возбуждения. Половые губы получали ласки, так же как и клитор — её слабое место! Всё эти тëрки выводят Райю на тихие полустоны, полувздохи, которыми постепенно заполнялась душевая. Главное, чтобы этот не услышал… А ведь это только начало! Несколько движений в эрогенной зоне, и хакерша уже начинает таять в её руках, или это от жара и небольшой нехватки кислорода? Чуть сильнее производят надавливания на те самые зоны, синеволосая выгибается в спине, протяжно мыча. Это был заглушенный стон, ведь… им стоит быть тише. Кажется, Дана уже хочет войти внутрь, но Райя отвлекает её, заставляя посмотреть в собственные глаза и слегка отвлечься.       — Так быстро выдохлась?       — А что ты хотела? Перед такой красоткой мало кто устоит… Даже я. Поцелуй прервался, руки девушек блуждают по телу друг друга, размазывая мыло и стирая его водой, которая так и течёт по телам. Горячо…       — Соски стали совсем твëрдые. — на лице брюнетки появляется улыбка, хитрая и приятная глазу. Приятная глазу так же, как и внешность самой девушки. Дана берёт чужие соски в рот, слегка облизывая их, посасывая и покусывая сладкую плоть, стараясь игнорировать то, что смуглые руки синеволосой блуждают по её телу, гладя и изучая. Пресс, сильное подкачанное тело, шрамы и татуировка в виде недетализированного и фигурного глаза, к тому же ещё и цветная. Ей… она подходит. Её загар или смуглость хорошо сочетается с фиолетовым цветом.       — У-у тебя очень красивая, мх, татуировка…       — А? Да это метка То’Ифэтуна, у каждого такая, у Салика вообще на лбу, так что не удивляйся.       — Тебе она очень идёт. И… Позволь мне. Райя отпрянула, заставив брюнетку опереться о стену, а сама встала на колени. Она… Конечно, не мастер в этом деле, но хотя бы попытается, нужно же внести вклад в их развлечения! Рукой она слегка щекочет клитор, а языком просовывается внутрь, начиная хоть и неумело, но… до дрожи приятно орудовать внутри. Очень приятно…       — Мх… Да ты мастер… в этом. — со вздохами и паузами говорит Дана. В ответ ничего. Раз ей нравится, надо продолжать. Наëмница укладывает свою руку на чужие волосы, мокрые и липкие, но такие же синие, как морская тёмная гладь. Когда она была на одном задании, видела подобное… Завораживает. А язычок так и орудует внутри, проходя всё глубже и глубже… Приятнее и приятнее. Ноги подкашиваются, и Дана не скроет удовольствия, а лишь покажет мычанием и закусанной губой.       — Стой… Райя, если хотим… Мх, окончить вместе, то тебе надо прекратить. Дана подтягивает синеволосую к себе, вновь прижимая её к стене, влажную и разгоряченную, а сама прижимается, прикрывая чужое тело своим. Теперь игры пальцами! Им ведь нужно поласкать себя как следует. Главенство вновь возьмëт брюнетка, медленно вводя свои пальцы в чужое нутро, а сама насаживается на пальцы подруги, специально подставленные и направляемые Даной. А Райя и не против! Раз уж… той настолько нравится доминировать, то она согласна подчиняться. Нутро влажное, горячее, приятное, брюнетка насаживается на пальцы, двигая чужой рукой вперёд и назад, вставляя длинные пальцы, орудующие там не менее ловко, чем язык до.       — Приятно… Дана, ты на вкус как банановое желе.       — Даже не знаю, что ответить… Наëмница вздыхает, звуча вперемешку с тихими полустонами хакерши. Ей, видимо, тоже нравится, как орудуют ручки внутри, ах, работа раньше у девушки была ювелирная, анатомию человека она точно знает и точно знает, куда надо надавить!       — Ох, — усталый вздох от Райт и улыбка от Даны — ей слишком нравится всё это. Ей нравится чувствовать подругу рядом с собой, нравится чувствовать жар её тела и обжигающую воду, проходящую по телам. Им нравится ласкать друг друга, чувствовать пульсацию в районе клитора, переходящую на всё тело мурашками и приятными покалываниями с судорогами. Им нравится чувствовать окутывающее чувствовать эйфории от одновременного конца, нравится прижиматься друг к другу, тяжело дыша и целуя друг другу ключицы, шею, макушку, щëки и губы короткими поцелуями. Нравится касаться. Нравится ласкаться. Нравится чувствовать оргазм.       — Спасибо за этот вечер… Дана.       — И тебе, красотуля…       — Ваши пятнадцать минут на исходе! Вы скоро? Несмотря на туманность разума, они ухмыляются, одномерно протягивая:       — Да-а-а.