Насечённое на костях

Зурвад никогда не был самым сильным, смелым, ловким, выносливым, предусмотрительным, мудрым, хитрым; он никогда не был — самым, хоть в чем-нибудь выдающимися… …он был равно хорош во всем — и этого хватало. Это было тем, что по-настоящему ценится среди ихан-лла: возможность сыграть почти какую угодно роль, способность справиться, шанс возвыситься, созданный твоим же трудом… Зурвад им пользовался, этим шансом, Зурвад — возвышался, Зурвад шаг за шагом все приближался к тому, чтобы менять ихан-лла по своему разумению. Он был доволен собой, и горд своими успехами, и никогда не мечтал о чем-то ином, о чем-то большем — пока не полюбил Витара. Витар заслуживал правильное, смелое, красивое — что-то блестящее, настоящее, что-то… кого-то неординарного — такого же блистательного, как и он сам. Непревзойденного воина — мудреца — псионика, способного так же, как Лэйрак, рвать насквозь пространство… Зурвад может рвать только рослые фиолетовые соцветия авен-чая, чтобы собрать их в букет — и принести, раз уж другого подарка нет. Но даже если оно — не сработает, он будет пробовать — снова, и снова, и снова… Витар заслуживает только всего самого лучшего.