Ловчие птицы

      «Мы думали, у нас серьёзные проблемы. Откуда нам было знать, что мы счастливы?»       1.       — Почему ты не сказала, что ты из этих?       — Из этих? — лицо Тали стало маской, не пропускающей эмоции, как мелкое сито — золотую крошку.       — Аристократов, — Эрвин будто выплюнул это слово.       — А это так важно?       На его лице отразилась глубокая внутренняя борьба вперемешку с задумчивостью. Он некоторое время смотрел в себя, взвешивая, стоит ли теперь говорить ей то, что хранилось у него далеко за сердцем и выжигало душу изнутри.       — Такие, как они, убили моего отца, — наконец сказал он решительно; в его глазах сверкнуло острое.       Тали на секунду перестала дышать, а потом вернула ему такой же взгляд.       — Я не из таких, — твёрдо ответила она.       — Как знать наверняка? Аристократы всегда врут.       Тали поджала губы и отвернулась. «Снова то же самое. Везде чужая. Среди аристократов — недостаточно аристократка. Среди солдат — недостаточно солдат. Среди простолюдинов — недостаточно простая. Среди крыс — "откуда у тебя эти перья?"» Она хотела сказать, чтобы он пошёл прочь, если её «голубая кровь» ему так противна. И в то же время — разрыдаться и попросить его не уходить, потому что, когда он уйдёт, она снова останется одна.       — Ну иди тогда к Нилу. Что я могу сделать? Оторвать от себя половину? — собственный тон показался ей больше уставшим, чем оскорблённым. — «На чистом небе ни облачка», — заметила она, переводя глаза за окно, чтобы хоть как-то отвлечься от подступающего к горлу кома.       Но Эрвин не уходил.       — Почему половину? — опять его дурацкое стремление узнать да побольше. Тали это в нём нравилось. И даже сейчас она позволила ему залезть себе в душу. — От аристократов во мне только половина, остальное… не знаю. Возможно, от бродячей кошки, — усмешка была горькой, эти слова оставляли тленный привкус во рту. — Теперь будешь думать, что я вру через раз?       Эрвин моргнул, как будто что-то попало в глаз. Он мог осуждать людей, которые переписывали учебники по истории, тех, кто, стоя на трибуне, врал в открытую о том, что на самом деле происходит за Стенами. Он мог искренне ненавидеть и людей, забравших жизнь его отца, и молчаливо одобряющих это чиновников, и жирующую знать, отстранённую от лишений простых людей. Но Тали, которая слушала все его теории, протягивала ему руку каждый раз, когда он падал, приносила еду из столовой, когда он уставал настолько, что не мог проснуться вовремя, дремала у него на плече в перерывах между боевыми занятиями и лекциями, — почему-то не мог. Даже если бы очень захотел.       — Просто пообещай, что мне никогда не соврёшь.       Тали быстро посмотрела на него. На лице мальчишки было такое непреклонное и упёртое выражение, будто он только что самолично зарезал десяток титанов.       — Обещаю, — сказала она медленно. Всё-таки иногда Эрвину было совершенно невозможно сопротивляться.       — Хорошо, — кивнул он. — Тогда идём в библиотеку.       — Неужели тебе одного моего слова будет достаточно? — от удивления у неё комично поднялась одна бровь.       Эрвин слегка улыбнулся.       — Мне — достаточно. Идём уже, — он развернулся и пошёл вперёд по коридору.       Но Тали догнала его и внезапно обняла со спины, уткнувшись носом между лопаток.       — Спасибо, Эрвин, — сказала она, отчаянно пытаясь скрыть, как дрожит её голос.       2.       — Где вторая? — требовательный тон инструктора не оставлял пространства для манёвра.       Эрвин попытался быстро что-то придумать, но в голову ничего не приходило, поэтому он просто пожал плечами.       — Ты мне тут не паясничай. Вы ж где один, там и вторая…       — Кадет Наталия Крешет здесь, сэр! — раздалось с другого конца построения.       Инструктор тут же направился туда, откуда звучал запыхавшийся голос.       — Крешет, почему на построение опаздываем? Ещё и не по форме. Где ваша куртка?       — Прошу прощения, сэр, я проспала, — Тали держала руку прижатой к груди так, что казалось, собирается проткнуть её, и смотрела прямо перед собой. На ней была полная форма кадетского корпуса, отсутствовала только куртка.       — Зато титаны не проспят. Не проспят, чтобы слопать тебя! — от угрожающего тона офицер перешёл на откровенную ругань. — Ты что о себе возомнила, а?! Думаешь, если пойдёшь в ККВП или Военную полицию, тебя там сладкая жизнь ждать будет?! А ну, пять кругов с УПМ наперевес по территории вне очереди! Вам тут не пансионат! Вперёд!       — Есть, сэр! — быстро согласилась Тали.       — И куртку надень!       — Так точно!       Эрвин подошёл к ней, как только построение завершилось. Несколько кудряшек висело на лице, закрывая даже глаза. Молча Тали достала из-за спины куртку и развернула её. На гербе кадетского корпуса были нарисованы весёлые и грустные лица, нанизанные на скрещенные мечи; в одном из окошек раскинулось кудрявое дерево, в другом кривыми буквами можно было с трудом разобрать надпись «Ната-Ната».       — По-моему, он меня ненавидит, — она говорила почти шёпотом, едва шевеля губами. И с каждым словом скрипящих ноток в голосе становилось всё больше. — Я так спешила вернуться в корпус, что не проверила вещи, а когда начала одеваться… Это не отмывается, Эрвин… Когда я поеду домой в следующий раз, я… я…       — Тали, это не проблема, — Эрвин положил руку на куртку, опуская вещь вниз. Из-под кудряшек на него уставился горящий недобрым огнём синий глаз.       — Он даже в кадетский корпус не пойдёт. Представь себе! А я из-за этого маленького…       — Это всего лишь ребёнок, — Эрвин пытался найти правильные слова, но, учитывая все предыдущие проступки младшего Крешет, это давалось ему с трудом. В один из таких разов брат запер её на сутки на чердаке и запретил всем слугам приближаться — Тали от опоздания в корпус спасло только то, что лорд и леди Крешет вернулись домой раньше времени. В другой раз Олоферн пробрался к ней в спальню и попытался привязать её волосы к изголовью, а когда у него это не получилось, собирался использовать клей, но Тали вовремя проснулась.       — Этот ребёнок… Будущий глава семьи и… Угрх… — она сделала глубокий вдох. — Слушай, Эрвин, тебя никогда не посещала мысль жениться на мне?       Эрвин опешил.       — Я… ну… — он почесал затылок. Второй раз за утро его загоняли в ситуацию, из которой было сложно выбраться, какой бы ответ он ни дал.       — Нет? Обидно, но не слишком, — Тали не стала дожидаться, только мотнула головой, чтобы сбросить волосы с лица. — Придётся бегать. Будем надеяться, что в следующий раз я смогу от Оло просто убежать.       Она ткнула испорченную куртку в грудь Эрвину и зашагала прочь по коридору на выход.       — Тали, подожди, — он догнал её. — Я пойду с тобой. Посмотрим, кто быстрее пробежит эти пять кругов.       Она фыркнула, но гнев на её благородном лице сменился усмешкой.       — Как тебе не стыдно? У тебя же ноги длиннее.       — А ты легче.       — Ладно, идёт.       Когда они добрались до тренировочного полигона, Тали уже улыбалась.       — Спасибо, Эрвин, — она протянула руку и похлопала его по плечу. — Только из-за тебя я ещё не придушила этого головастика, которого по ошибке называют моим братом.       3.       — Знаешь, это было самонадеянно с твоей стороны, — из-за каменной стены голос Эрвина звучал приглушённо, но Тали, сидящая на нарах в своей камере так, как если бы они сидели спина к спине, всё равно слышала достаточно отчётливо.       — Подумала, что тебе будет скучно на гауптвахте одному.       Он засмеялся.       — Ты бросила ложку в священнослужителя. Это точно занесут в твоё личное дело. Если до лорда дойдёт…       — Ну пусть дойдёт. А поп может сказать спасибо, что это был не нож.       — Тали-Тали.       — Ну что? — она откинула голову на выступающий из стены камень и сама улыбнулась, услышав в его голосе улыбку. — Он действительно нёс чушь. Ты задавал совершенно уместные вопросы. И когда он начал тебя оскорблять, я поняла, что нам уже нечего терять.       — Никогда не думал, что стану твоей «плохой компанией».       — Ой, да ладно, был такой интеллигентный, а что теперь? «Бунтарь» и «демагог». Или как там было?       — «Иблис в человеческом обличии».       — «Иблис», — она присвистнула. — Ишь что вспомнил. Интересно, а вот эти черти и последователи Дьявола у него перед глазами после каждого стакана множатся?       — Нил нас никогда не простит.       — Он так смешно пытался нас защитить, что я не разобрала, что он там говорил. Только что-то про Хартию людей и Священное писание.       — Он сказал, что он проследит, чтобы мы всё прочитали и выучили Многостишие.       — О-о-о-о, мы прочитаем. С комментариями. И пару апокрифов сочиним в довесок.       — Тали…       — А что, им значит можно сочинять всякую чушь? А нам типа нельзя? Уверена, они даже не заметят.       — Я не об этом.       Она прислушалась, но Эрвин на той стороне каменной стены молчал какое-то время.       — Без тебя действительно было бы скучно. Спасибо, что ты здесь.       Тали тут же потупилась. И хотя он не мог её видеть, всё равно прикрыла лицо руками.       — Прекрати меня смущать, Эрвин Смит.       — А что, той девочке из второго отряда, значит, можно? А мне нельзя?       Они оба засмеялись. Тали вытянула руку так, будто держала невидимый бокал.       — За мир без иллюзий! — провозгласила она.       На той стороне Эрвин сделал точно такой же жест.       — За мир без иллюзий, — согласился он.       4.       УПМ был повреждён. Последнее, чего Эрвин ожидал от титана, — это то, что его коготь окажется таким острым, что сможет пробить баллон с газом. Он не готов был умирать в этом чёртовом лесу во время первой же экспедиции за Стены, но без снаряжения противопоставить хоть что-то чудовищам, которых даже вполовину так жутко не изображали на картинках в учебниках, как было на самом деле, казалось невозможным. Он сжал рукоять УПМ, готовясь так дорого продать свою жизнь, как представится возможным. Где-то неподалёку задрожала земля. Вспомнился отец, который предполагал рукотворное происхождение титанов. Разве человек в здравом уме сможет создать нечто подобное? Нечто так хладнокровно и жестоко расправляющееся с другими людьми? Внушающее такой животный ужас?       «Вероятно, мне уже не узнать правду», — подумал он, заметив движущуюся к нему танцующими движениями фигуру пять метров ростом. Всё живое в нём противилось даже виду этого неестественно наивного создания, напоминающего младенца-переростка. Было обидно и одновременно жалко, что ему удалось унести ноги от предыдущего титана, позволив тому сожрать его товарища. Жертва оказалась напрасной. «Прости, отец. Я… просто глупец».       Знакомый свист УПМ пронёсся над ним, и тень в зелёном плаще спикировала сверху, как крупная птица.       — Эрвин? — Тали обернулась на него через плечо, но тут же вернулась взглядом к скачущему к ним чудовищу.       — Тали! Уходи! — неожиданно для самого себя выкрикнул Эрвин. Он хотел жить. Хотел, чтобы она предприняла хоть что-нибудь, чтобы вытащить его отсюда. Но совершенно другие слова вырывались из его рта: — Мой УПМ сломан. Это слишком опасно! Уходи! И сделай всё, чтобы выяснить правду!       Её будто сдуло с места куда-то в сторону. Эрвин ощутил одновременно облегчение, одиночество и чудовищный страх. Его руки затряслись. Он выставил лезвие вперёд так, будто это могло помочь против набирающего скорость титана. И в тот момент, когда их разделяло не больше десяти метров, откуда-то снова спикировала Тали. У неё был только один шанс на попадание, поэтому она зацепилась крюками за плечи титана и на полной скорости вонзила оба клинка в холку так, что его голова практически отлетела от удара, оставшись висеть на тонкой полоске мышц. Чудовище завалилось вперёд и медленно упало перед сидящим на земле Эрвином (он сам не понял, как оказался в таком положении), будто совершало церемониальный поклон. Тали сошла с него, как с порожка кареты.       — Ты обещал нам мир без иллюзий, Эрвин Смит, — она протянула ему руку. — Так что вставай. У нас много работы.       Удушающее отчаяние отступило в это же мгновение. Он принял её руку и поднялся на ноги. Что-то в нём укрепилось, обрело броню ещё более крепкую, чем до этого, покрылось коркой и спряталось глубже.       — Спасибо.       — Не благодари меня. Просто сделай так, чтобы всё было не напрасно, идёт?