Ловчие птицы

      Леви не заметил, как уснул, всё ещё сидя на стуле, сложив руки на краю постели и уткнувшись в них лбом. Из-за присутствия в палате Ивела медсёстры больше не рисковали беспокоить ни его, ни Крешет. За окном стремительно темнело, как всегда за Стенами: стоило солнцу уйти за них, город мгновенно погружался в сумерки.       Сквозь сон Леви показалось, что кто-то гладит его по голове. Как в детстве, когда Кенни хвалил за чисто сворованный хлеб или победу в драке. Только прикосновения были более нежными, чем те, которыми награждал его старший. Они перебирали волосы, поглаживая затылок. Ещё один человек в его жизни тоже так делал, но от воспоминаний о ней у Леви в груди образовывался сквозняк. Пришлось разлепить веки.       В тусклом свете глаза Крешет мерцали, а на лице можно было различить слабую улыбку.       — Очнулась? — сонно проворчал Леви, поднимаясь. — А мы уже начали вспоминать, какой ты была.       — Жалко, что не вслух, — тихо ответила она, усмехнувшись. — Ты так мило держал меня за руку — я растрогана.       — Я не… — он вспомнил, что сквозь дремоту действительно чувствовал тепло рядом со своей ладонью, и озадаченно нахмурился. Но в этот момент Крешет простонала:       — Голова болит… Я долго спала?       — Достаточно, чтобы написать на тебя рапорт за самоволку.       Она попыталась сесть, но скорчилась от боли. Леви поспешил её остановить:       — Крешет, лежи уже, как положили.       Видеть её обиженно надутые губы и наморщенный нос было отчего-то очень утешительно, даже несмотря на выражение мучения на бледном лице. Крешет покрутилась ещё, собирая себе гнездо из подушек, и пожаловалась, многозначительно глядя на Леви:       — Я замёрзла. Тут холодно.       — У тебя есть пернатая грелка, позови его, — Леви скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не собирается потакать её прихотям. Крешет подняла голову, чтобы посмотреть на растрёпанный пернатый шар, держащийся одной когтистой лапой за изголовье — птица, спрятавшая морду под крылом, напоминала безголовый призрак в накрахмаленном воротничке.       — Маловат, — задумчиво произнесла она, потом опять посмотрела на Леви. — Хотя… если так сравнивать…       — Эй, заткнись уже, — буркнул он, скинул туфли и забрался к ней на койку. От Крешет пахло лекарствами и травами. Она положила голову ему на плечо. Несмотря на кажущуюся бодрость, её тело было слабым, а дыхание — поверхностным и прерывистым. Это заставило жалость шевельнуться в нём. Он попытался её обнять, но вышло неловко.       — Ай! Ты не видишь? Я ранена. Можно понежнее? — Крешет закопошилась, переползая с плеча ему на грудь.       — Какая же ты капризная, благородная мордашка.       Устроившись кое-как на узкой постели рядом, он поправил на ней одеяло. Одновременно привычное и непривычное ощущение, будто оторванный кусок пришили обратно, заставило его тяжело вздохнуть. Это было облегчение. Но смутная тревога не прошла вместе с ним. Леви пропустил её длинные волнистые волосы сквозь пальцы. В голову пришла абсурдная мысль о том, что она была бы в порядке, если бы не выходила за Стены.       Под отчетливый звук его сердцебиения Крешет снова начала проваливаться в сон, но, перед тем как закрыть глаза, пробормотала:       — Хорошо, что ты здесь, Леви. Хотя бы высплюсь, наконец.       Это всё, что ему нужно было услышать, чтобы прижаться щекой к её голове.

***

      Половица в коридоре раздражающе скрипнула в очередной раз, и Эрвин подумал, что неплохо было бы всё-таки закрывать дверь. Хотя таким образом он бы точно пропустил явление непрошеных гостей, которые, как это часто случалось в Разведке, не научены были стучать или считали, что их сообщение куда важнее формальностей. У того, кто нарушал тишину, не было ни сообщения, ни намерения стучаться. Зато имелось острое желание войти, на которое не находилось причины.       — Ты уже пятый раз там проходишь, — наконец сказал Эрвин, устав испытывать чужое и своё терпение. Тень замерла с той стороны. — Если у тебя сейчас нет более важных дел, помоги мне.       Как недавно одомашненная кошка, Леви толкнул дверь и проскользнул в кабинет Киса Шадиса. Уже некоторое время Эрвин исполнял обязанности Командующего, пока сам носитель высокой должности одиноко пил на своём этаже. Уничтоженный практически полностью во время прошлой миссии бивуак и потери в командном звене совсем разбили Шадиса. Теперь все ждали, когда же он наконец примет волевое решение сложить полномочия официально. Но тот ещё держался за факт, что ни один Командующий Разведки не уходил со своего поста на пенсию. В какой-то мере Эрвин это уважал, но самодурство и палки в колёса новым идеям терпеть не мог. Его и Крешет — молодых и амбициозных, фонтанирующих планами и решениями — Командующий сначала считал своим благословением, потом — личным наказанием за все провалы. Он уже и не скрывал ни опасений, ни фрустрации, а приложившись к бутылке, обвинял Эрвина в том, что тот хочет занять его место. В конце концов, всем сторонам оставалось только отступить, оставив всё как есть.       — Что с ней? — спросил Леви, задерживая взгляд на дремлющей Тали, прижавшейся щекой к плечу Эрвина.       — Бессонница. Как и у большинства из нас. Иногда она засыпает, когда я говорю, — он произнёс это вполголоса, но даже не оторвался от бумаг.       Леви замер у дивана, что-то обдумывая. Он и сам носил все признаки недостатка сна на собственном лице, так что должен был понимать.       — Передай мне карту, пожалуйста, — Эрвин подбородком указал на письменный стол перед собой. Леви хмыкнул, затем сел на диван и осторожно, придерживая под голову, переложил Тали на своё плечо. Та недовольно засопела, а потом обвила руками его руку и, казалось, погрузилась в сон ещё глубже. Эрвин посмотрел на это с немым вопросом, который не планировал озвучивать.       — Я не собираюсь копаться в твоих документах, — строго объяснил Леви, складывая руки на груди. Это был ответ не на тот вопрос.       Вернувшись с учений в горах, Тали по своему обыкновению сразу же направилась в комнату Эрвина. Она всегда так делала после любых сколько-нибудь значимых событий — приходила поделиться знаниями. Особенно если они касались значимых людей, а в том, что Леви значим, Эрвин не сомневался. Но вместо того чтобы дать краткую характеристику способностям и навыкам их нового союзника, она целый час рассказывала про аврору. Прерывалась, набирала воздух в грудь, а потом заново начинала о вихре света и сиянии в небе.       — Он сильный боец и великолепный следопыт. У него очень чувствительный нос. Он заранее знает, откуда и сколько титанов появится… Я бы держалась его за Стенами. С ним шансы выжить сильно выше, — сказала Тали, после того как несколько недель не отставала от Майка Захариуса во время боевой подготовки и первой вылазки за Стены в составе передового подразделения.       — У неё пытливый ум. Она перегибает, потому что не может остановиться, ей так интересно всё, что связано с титанами. Не хватает собранности и взвешенности, но… Эрвин, она идеальна для… нас, — сообщила Тали тем же тоном после нескольких вечеров, проведённых с Ханжи Зоэ за её изысканиями о природе титанов.       А в этот раз Тали только через несколько дней, сидя на краю его стола, вдруг тяжело вздохнула и…       — Аврора очень красивая. Всю жизнь бы на неё смотрела… — потом обхватила себя одной рукой и, глядя в стену, будто нехотя добавила: — А он — хорошее решение. Ты прав.       Эрвин посмотрел на неё с некоторым недоумением, на что она отодвинулась и отвернулась совсем.       — Я же… всегда буду на твоей стороне, — тихо проговорила она не то вопросительно, не то утвердительно, и осталась неподвижным изваянием со скорбным лицом. Он не нашёл ничего лучше, чем ободряюще похлопать её по колену.       — Я доверяю Тали. Если она на тебя полагается, значит, ты того стоишь, — сказал Эрвин и поднялся с дивана.       — Я думал, у вас ты решаешь, кому вы доверяете.       Прозвучало как претензия. Но Эрвин только пожал плечами и расправил чертёж с разведывательным строем на столе. Участвовать в выяснении отношений он не намеревался, хотя проницательность Леви оценил. Карандаш сделал несколько пометок на плотной бумаге.       — Если в крайних отрядах добавить по двое бойцов… Здесь, здесь и здесь, — он бубнил себе под нос почти неразборчиво. — Перенести из центрального звена… Рискуем потерять больше на осях… Смещение командного пункта… Слабый контроль тыла…       — Не ставь меня в авангард, — вдруг сказал Леви. Наличие Тали на плече заставило его тоже говорить вполголоса. И от Эрвина это не укрылось. С другой стороны, глупо было жаловаться на изменения из-за человека, которого он привёл в Разведкорпус ради изменений. Леви занял пустующее место, как деталь, которой всегда недоставало для того, чтобы механизм заработал как надо.       Видимо, он смотрел на него слишком долго, потому что Леви подобрался и на его лице появилось непреклонное выражение:       — Возьми меня с собой. Я могу перемещаться от отряда к отряду, где больше требуется помощь.       — Слишком опасно, — Эрвин немного смягчился. — К тому же, Командующему не объяснишь, почему ты не прикреплён к строю.       — Майор…       — Эрвин, — поправил он. — Было бы славно иметь такую же лёгкость в сближении с людьми, как у Тали. Я уже говорил, формальности тратят время.       В этот момент она, будто услышав его мысли, пошевелилась, и Леви тут же повернул голову, чтобы не пропустить момент, когда откроются синие глаза.       — Как неудобно просыпаться на таком остром плече, — пожаловалась капитан и потянулась.       — Нечего спать где попало.       — Не знаю, что хуже: просыпаться от того, что плечо впивается мне в щёку, или от того, что кто-то кряхтит над ухом.       — Могла бы проснуться на полу, это сильно лучше?       Эрвин не знал, о чём Леви и Тали разговаривали, когда оказывались наедине, но в его присутствии они вели себя как два птенца, пытающиеся вытолкнуть из гнезда один другого. При прочих равных Леви показывал себя весьма уравновешенным и холодным человеком, но когда Тали открывала рот, будто не мог пропустить мимо ни слова. Если это не пресечь, они будут перебрасываться колкостями без остановки.       — Твой чай остыл, — сказал Эрвин, указывая на чашку, стоявшую на высоком столике у подлокотника. Тали, естественно, тут же потянулась к оставленному напитку, за что получила ещё одно замечание от Леви:       — Не смей пить эту бурду.       Её рука отдёрнулась машинально. И осознав, что поддалась, она надулась, скрестила руки на груди и отодвинулась от него.       — Эрвин, почему этот коротышка постоянно пытается мной командовать?       — Потому что ты сама не можешь о себе позаботиться, — тут же ответил Леви.       «Как малые дети. Не все кадеты ведут себя так», — брови Эрвина сдвинулись к переносице.       — Если дело только в этом, я заварю свежий.       — Я сам, — Леви поднялся с дивана и, проходя мимо, забрал чашку Тали, чтобы та не вздумала цапнуть её, пока он занят.       — И мне тоже, пожалуйста, — облегчённо кивнул Эрвин и наконец вернулся к бумагам. —       Хорошо, что ты проснулась. Разговор про сокращение выделяемых Короной ресурсов Разведки в связи с отсутствием видимых результатов.       Он поднял со стола вскрытое письмо и продемонстрировал Тали.       — Пустые угрозы, — отмахнулась она, даже не глядя. Её явно больше интересовало то, как Леви заглядывает в фарфоровый чайничек, придирчиво рассматривает содержимое; не удовлетворившись в должной мере, всё равно подносит к носику самовара и хмурится из-за горячих брызг, попадающих на кожу. Ждёт, пока чай заварится, а потом разливает — сначала в чашку Эрвина, затем в новую для Тали.       Времени рядом прошло достаточно, чтобы Эрвин мог точно предсказывать реакции и действия своей подруги. Тали не была из тех, кто медлит в вопросах близости с понравившимся человеком. У неё имелся определённый типаж, она «нападала» — очаровывала харизмой и умением сыграть нужную роль, завоёвывала, а затем, довольная собой, возвращалась к Эрвину с очередным разбитым сердцем в когтях. Её отношения они не обсуждали, да и нечего было обсуждать, учитывая то, что заканчивались они одной-двумя ночами. Если бы Леви интересовал её физически, она бы не стала так долго его рассматривать, тем более исподтишка. И не перестала бы за ним следовать, пока не добилась своего. Но вместо этого она вдруг начала подзывать его и ждать, пока он подойдёт сам. Что самое удивительное, Леви отзывался всё чаще.       — Это официальное письмо, — продолжил Эрвин более настойчиво и сурово. — Если не докажем делом, что мы эффективны, об увеличении расходов на личные нужды можно забыть.       — А новые карты их чем не устраивают? Что это, если не доказательство «свободы»? — Тали любопытно наклонила голову немного вбок, заметив секундное промедление, перед тем как Леви сначала отдал чашку ей и уже потом поставил вторую на стол рядом с Эрвином.       — Тем, что они эту «свободу» только на картах видят.       Когда Леви вернулся на диван с чаем для себя, Тали встала и подошла к письменному столу, как бы извиняясь, толкнула фигуру по шахматной доске, неизменно стоявшей на краю стола — партия уже несколько дней оставалась незаконченной, а сам Эрвин продолжал упорно таскать её за собой из кабинета в кабинет и заново расставлять фигуры в том порядке, в каком они были. После этого Тали пересела на подоконник у открытого окна.       — Пусть выйдут за Стены раз, — мрачно произнёс Леви, проводив её взглядом. — Там свободу показывают, но дорого.       — У них ничего никогда не отнимали, — добавил Эрвин. Ему можно было не давать лишнего повода, чтобы прокомментировать недальновидность и скудоумие дворянства и Военной Полиции.       — Зажравшиеся свиньи.       — Леви, — но даже это показалось немного слишком.       Тали молча посмотрела в окно на небо, спустилась взглядом во двор, осмотрела пустующий полигон, покрутила чашку на блюдце рядом с собой.       — Благородная мордашка, сделай лицо попроще, — Леви наблюдал за ней исподлобья, удерживая свою чашку пальцами за ободок.       — Ты не понимаешь, — вздохнула она, не отводя глаз от чаинки, танцующей на дне при каждом повороте посуды. — Последний раз на приёме у Канцлера Лёвена говорили о редких минералах на севере за Стенами. И интересовались, почему Разведкорпус или Гарнизон не могут сопровождать рабочих, если там титанов меньше, чем на юге. У Коменданта Пиксиса было такое лицо… Вот он вроде пьянчуга, а об его взгляд всё равно порезаться можно временами.       — Надеюсь, ты предложила им задействовать ресурсы Военной Полиции.       — Я не такая злодейка, как ты, Эрвин. Просто спросила, собираются ли они лично инспектировать места разработок.       — Действительно, никакого злорадства.       Она помотала головой. Чёрные кудряшки подпрыгнули и посыпались ей на лицо, она откинула их назад и продолжила:       — Дело не в этом. Я понимаю, что вы оба их ненавидите, но… Эти люди снабжают нас провизией, строят дороги и спонсируют инженерные разработки. Хотите вы этого или нет, но они самые образованные члены Общества, благодаря которым мы всё ещё не перебили друг друга и внутри Стен тоже. То, что они готовы вообще думать о выходе за их пределы, уже позволяет нам существовать. Все эти письма… Может быть, имеют какой-то вес, но настроения в Обществе гораздо показательнее.       — В «обществе» нас готовы сожрать с потрохами за то, что мы тратим их налоги на «производство трупов», — отозвался Леви.       — Я имею в виду Высшее Общество. Простые люди никогда не отличались благоразумием.       Он помрачнел, будто его хлестнули по лицу.       — Твоя мордашка, Крешет, с каждым словом всё благороднее и благороднее. Аж тошнит.       — Я хотя бы не перекладываю ответственность за решения на тех, кто ни на что не влияет.       — Вижу, ты у нас решаешь, кто на что влияет.       — А ты, смотрю, уже обживаешься в роли сильнейшего солдата Корпуса, да?       Они уставились друг на друга, не мигая, как кошка с собакой. У любого другого горящие синим пламенем глаза Тали вызвали бы непроизвольное поёживание, но Леви как будто этого не замечал. Эрвин не отказал себе в желании понаблюдать за ними чуть дольше.       Он очень хорошо помнил, как скривилось лицо Тали, когда она впервые вошла в казармы Разведкорпуса. Скудное финансирование из гражданских налогов, мелких подачек от пары особенно романтически настроенных дворянских домов и нескольких далеко не самых крупных коммерсантов давали о себе знать. Разведка была одной из самых бедных войсковых частей Стен. Кис Шадис — выходец из Сигансины — как общаться и поддерживать отношения с Высшим Обществом не знал совсем: на светских мероприятиях в столице, если и появлялся, то стоял как истукан и думал, что это с ним — Командующим Разведкорпусом — должны все разговаривать.       С подачи Эрвина Тали взяла всё в свои руки: её происхождение и знания придворного этикета служили им хорошую службу. В отместку она заставила всех офицеров и половину рядовых разучить полонез и вальс. Эрвин был её худшим учеником, а Ханжи — почему-то лучшей ученицей. Зато на торжественных мероприятиях разведчиков перестали сторониться, как прокажённых. Ради этого Тали всякий раз, когда Командующий открывал рот, вцеплялась в его руку так, что оставались синяки. Спустя ещё некоторое время и пару крупных пожертвований от влиятельного дома Крешет, у Разведки даже появились постоянные патроны среди других дворянских родов и владельцев предприятий. Денег всё равно не хватало, но жить и организовывать экспедиции стало заметно легче.       Как талантливый картограф и дипломат при дворе, Тали Крешет была ценным активом Разведкорпуса. Несмотря на это, Эрвин считал своим долгом всякий раз напоминать ей, против кого они борются на самом деле и как важна личная приверженность их делу.       — Полезно иногда посмотреть на мир твоими глазами, Тали, — наконец сказал Эрвин, выводя двоих из молчаливого противостояния. Тали тут же повернулась к нему, не заметив, как Леви недовольно поиграл желваками.       — Они всегда к твоим услугам, Эрвин.       Они улыбнулись друг другу, а Леви фыркнул:       — Если бы вы только видели себя со стороны.       У него было другое преимущество. Наблюдая за ним за Стенами, Эрвин всё больше убеждался в том, что равных по силе солдат не существует в природе. Леви был цепким и скорым на решения, обладал точнейшей пространственной интуицией, ему не требовалась поддержка или опора на других бойцов. Во многом поэтому Эрвин предпочитал не мешать, когда тот рвался в бой. Однако на длинных дистанциях и при планировании он показывал совершенную непригодность, не просчитывая и на два шага вперёд. Всё его превосходство концентрировалось в решении задач здесь и сейчас. К тому же сверхъестественную силу с избытком компенсировали сложный характер и нелояльность системе командования — даже Шадиса Леви ни во что не ставил. Этим он уравновешивал осторожную и терпимую Тали. При правильном направлении вместе эти двое смогли бы расшатать устоявшийся режим одновременно снаружи и изнутри. Эрвин хмыкнул своим мыслям.       — Так или иначе, в этот раз я поведу миссию за Стены. Командующий Шадис согласовал новое построение на второй день, поэтому…       — …стоит быть внимательнее и ещё раз пройтись по планам, — закончили Леви и Тали хором за него. Эту фразу именно в такой формулировке они слышали снова и снова последние несколько дней. Опять посмотрели друг на друга уже без прежнего напряжения.       — Хорошо, что вы оба меня понимаете. Мы выходим из-за Стены в южном направлении в прежнем порядке. Тали, ты в передовой группе вместе с Ханжи.       Она поёжилась и поджала губы.       — Трусишь, Крешет?       — Кому охота умирать первым? Шадис разбрасывается кадрами, будто они бесплатные. Уже потеряли Эльзу, теперь на очереди мы с Ханжи, — мрачно проворчала она, а потом хищно ухмыльнулась. — Хочешь пойти со мной? Мне не помешает сопровождение. Или предпочтёшь вертеться рядом с Эрвином в безопасности, как в прошлый раз?       Леви инстинктивно метнулся взглядом к Эрвину, ожидая решения от него в первую очередь. Было любопытно, какой выбор он совершит, поэтому Эрвин только усмехнулся и кивнул, разрешая выбрать самостоятельно. Но на лице Тали уже возникло насмешливое выражение.       — И кто ещё говорит мне, как я выгляжу? — игриво фыркнула она. — Ладно, я буду рядом с Микки. Сколько он на последней тренировке манекенов разрубил? Тринадцать из тринадцати?       — Я еду с тобой и Четырёхглазой, — безапелляционно сообщил Леви.       — Добро пожаловать в отряд Крешет, — ехидно осклабилась она. Он понял, что попался на уловку, и закатил глаза.       — Совещание через два часа, — на этом можно было поставить точку. Эрвин собрал карты и чертежи, оставил официальное письмо на середине стола. — Ты тоже приходи, Леви. Я пока поищу Командующего.       Все вместе они покинули кабинет Шадиса. Эрвин направился вперёд по коридору, оставляя товарищей позади.       — Как насчёт наперегонки на УПМ? — донеслось, когда он уже почти свернул за угол. Перед ним была лестница на верхний этаж.       — Крешет, всё равно не догонишь.       — Ну, Леви…       — Не трать воздух. И баллоны с газом. Они казённые.       — Зануда. Пойду к Ханжи.       Стук её сапог по полу, скрип вездесущей половицы, несколько секунд молчания.       — Чего ты там встал? Он тебя всё равно с собой не возьмёт. Пойдём. Я, кстати, чай для тебя привезла из дома.       После недолгого промедления Эрвин услышал парный звук удаляющихся шагов и захотел последовать за ними. Но сдержался.