Ловчие птицы

      Когда Леви вошёл в палату, Крешет сидела на постели и, увлечённая картой, лежавшей на коленях, жевала яблоко. Ивел стоял на её макушке. Он хватал когтистой лапой чёрные кудряшки, поднимал и отпускал, потом наклонялся и тёрся клювом о голову.       — Как ты это терпишь? — угрюмо поинтересовался Леви, вешая плащ на крючок. За последние дни это помещение почти стало его вторым домом — так часто он приходил. Крешет подняла на него глаза.       — Что?       — Это, — он кивнул на дурную птицу, продолжавшую вить гнездо из её волос.       — А. Он так проявляет любовь.       — Если он выклюет тебе мозг, тоже так скажешь?       — Ты выклёвываешь мне его ежедневно, я же не жалуюсь, — хмыкнула она и вернулась к карте.       Леви фыркнул в сторону и прошёл к своему стулу около постели.       Госпитальная палата выглядела куда живее, чем когда он был тут в первый раз. Поверх больничных простыней лежал домашний плед, у изголовья висел шёлковый халат, на подоконник установили присаду для Ивела с кормушкой. На тумбочке лежали книги, фрукты и стоял букет фиолетовых гиацинтов. Леви поморщился. Наверное, стоило хоть раз тоже принести ей цветы. Но он не подумал, а теперь чувствовал себя глупо. Поэтому просто устроился на стуле и сложил руки на груди.       Через несколько минут молчания Крешет отложила карту и потёрла глаза. Она выглядела уставшей. Её взгляд безучастно скользнул по стене напротив, глубокий вздох заставил скривиться от боли в срастающихся рёбрах.       — Ты вспоминаешь их? — спросил Леви чуть тише, чем обычно.       — А? — синие глаза сдвинулись в его сторону.       — Ребят.       По её лицу пробежала тень. Глаза опустились вниз. Она моргнула, потом ещё раз. Рука слегка сжала край пледа.       — …Я уже теряла слишком многих. Мне просто некогда скорбеть по всем.       Леви нахмурился. Его этот ответ не устраивал. Как и многое другое, но это особенно.       — Тебе всегда некогда.       Ивел перепрыгнул ей на плечо и ткнулся клювом в скулу, требуя внимания. Крешет взъерошила кончиками пальцев пернатую голову.       — Если вечно оборачиваться, однажды обнаружишь, что не можешь встать с постели, — наконец сказала она чуть бодрее.       Как же в её голове это просто получалось. Потери можно было учесть, а затем просто отпустить и забыть... И в голове не гудело, и в груди не ныло. Вероятно, у Эрвина было так же? Хотя его лицо периодически принимало такой мрачный вид, что самого можно было спутать с покойником.       — Если ты не оборачиваешься, как поймёшь, что всё было не напрасно?       Она вздохнула короче, выпустив воздух сквозь зубы. Недовольная. Значит, задел за живое.       — Мы ведь выбрали идти без сожалений. Разве нет?       То, как она припоминала ему его собственные доводы, чтобы уйти от честного ответа, выводило из себя. Леви цокнул языком и отвернулся. Среди фиолетовых гиацинтов в букете затесался один синий, повторяющий цвет её глаз.       — Эрвин добрался до Брана? — внезапно спросила она.       — Да. Они забрали документы.       — Если бы мы отклонились на восток, то не успели бы до заката, — она постучала ногтем по карте, которая сползла с коленей набок. — Там нет мест для привала. Стоило возвращаться в Стены сразу.       Леви нечего было ответить. В детали экспедиции, куда сам не отправился, он не погружался, а значит, имел только поверхностное представление о целях и остановках. Кроме того, простуда не давала сосредоточиться на совещаниях, потом… Было не до того. Он подумал, что надо бы узнать, что произошло, но вместо этого другая мысль возникла в его голове.       — Крешет.       — М?       Он хотел спросить, забудет ли она его так же просто, если он однажды не вернётся. Но слова упрямо не хотели выходить изо рта. Леви набрал воздух в лёгкие, но тот будто замер где-то в груди. Как бы ни старался, ничего не получалось.       Крешет смотрела на него изучающе, ждала, а потом осторожно коснулась его руки, скользнула по тыльной стороне ладони и переплела пальцы.       — Я их помню. Каждого, — вкрадчиво сказала она. Этот выразительный взгляд позволил ему немного расслабиться. — Но больше, чем забыть, я боюсь, что всё это было напрасно.       Леви медленно выдохнул.       «И зачем твоё “ненапрасно”, если этого там не будет?» — подумал он, но вместо того чтобы озвучить вопрос, только сжал её руку.

***

      Леви пришлось придержать лошадь, чтобы не обогнать Крешет. Взгляд капитана был прикован к спине едущего впереди на отдалении Майка Захариуса. Когда его звено вместе с боевым перешли на УПМ, она скомандовала двигаться ближе к отряду Ханжи и отослала сигнальщика.       — От командира Зое: несколько особей на одиннадцать, — нелюдимая блондинка вернулась в строй. Перед выходом за Стены Леви заметил, как она сжимала в руке чётки с изображением герба Стены Марии и что-то нашептывала — вероятно, молилась. «Культистка», — с раздражением подумал он в тот момент, но затем осёкся, поняв, что до этого даже и не замечал того, что среди разведчиков есть верующие.       — Несколько — это сколько? — сухо спросила Крешет. Было видно, как она напряглась, а её конь замедлился ещё немного.       — Не уточнила.       Тихое проклятие. За Стенами Крешет не была похожа сама на себя: след дружелюбия и веселья исчез с лица, уступив место напряженной стойкости. Больше ни одного лишнего слова или жеста с её стороны Леви не видел, и это, как и декоративное кокетство, выглядело так же неестественно. Он задумался, сколько ещё у неё заготовлено лиц для каждой отдельной ситуации.       — Будь рядом, — коротко приказала она Леви и дважды свистнула. Отряд перегруппировался как хорошо отлаженный механизм — удивительно для тех, кого в штабе мгновенно разносило по совершенно разным местам, как будто они не имели друг к другу никакого отношения.       Задрожала земля. Стая птиц поднялась в воздух, и по правую руку тоже.       — И чего их так много, Ханжи? — сквозь зубы проговорила Крешет. Если бы Леви не ехал почти вплотную, то не услышал бы. Её тон заставил его нахмуриться.       Как только они вернулись на изначальную позицию, послышались первые отчаянные крики и звук удара о землю большого тела. В паре десятков метров впереди отряд Захариуса сражался с двумя титанами. Третий начал подниматься из-за кустов, сокрушая и без того редкие деревца. Леви сосредоточился и наклонился, готовый, как сжатая пружина, сорваться вперёд. Его чувства обострились, а тело само собой напряглось так, что дышать стало трудно. Но команды не было.       — Капитан! — голос Люка Ласса прозвучал предупреждающе.       Больше зелёных плащей показалось в воздухе — звено левого фланга присоединилось к атаке, и в этот момент он снова услышал резкий свист Крешет.       — Отступаем, — бросила она, натягивая удила. Леви всё-таки обогнал её.       «Какого чёрта?» — злобно подумал он, оборачиваясь. Её глаза были широко открыты, взгляд скакал между противниками, корпус развернулся вбок, поза выдавала физическое отторжение и… страх? Леви едва не выругался вслух. Если бы он знал, что Крешет такая слабачка, ни за что бы с ней не поехал. Какого чёрта её вообще пускали на передовую, если она вела себя хуже новобранца?       Но её отряд последовал за капитаном, их лошади загарцевали на месте. Чей-то крик, полный ужаса, пронёсся в воздухе и оборвался. Не обдумывая дважды, Леви вытащил ноги из стремян и схватился за рычаг УПМ. Он рассёк воздух, взметнувшись вверх и вбок, и за несколько секунд достиг первого титана. Клинки с хрустом прошлись по длинной, мясистой руке, сжимавшей одного из разведчиков. Шипение и ударивший в лицо пар принесли удовлетворение. Размашистый, но точный удар в холку, и чудовище повалилось вперёд.       Бой, который обещал быть долгим, закончился даже быстрее, чем он ожидал. Оказалось, что Захариус и ещё двое ребят, имён которых он не знал, вместе способны разделаться с титанами не хуже, чем он в одиночку. Они остались считать потери, в то время как Леви вернулся к Крешет. Его встретило на удивление безразличное выражение, но стоило поравняться с ней, выяснилось, что это очередная маска.       — Ты оглох? Отступить — значит отступить. Это был приказ, — её взгляд мог обжечь кого угодно, кроме него. Леви помотал головой. Их лошади зашагали вокруг друг друга.       — Тебе только манекенов резать, да? Пока другие собой жертвуют.       Она поджала губы и нахмурилась.       — Моя задача — сделать так, чтобы мои люди выжили, а твоя — сделать так, чтобы выжила я!       Его глаза сузились.       — Да ты за свою шкуру больше всего трясёшься, Крешет.       Секундная пауза. Судя по короткому выдоху, слова попали точно в цель.       — Капитан Крешет, — она надменно приподняла подбородок. — Наша с Эрвином цель — собрать информацию и сохранить специалистов, а не потратить ресурс напрасно.       Пыл прошедшего сражения внезапно испарился, и ветер окатил его холодом по разгоряченной коже даже через плащ. Ощущение, что он упустил что-то важное, забралось под рёбра и ощутимо укололо изнутри. Но пока он пытался понять, как так получилось, что их с Эрвином планы несколько отличаются от планов Командующего, Крешет развернула лошадь.       — Сопровождай Ханжи, — скомандовала она, махнув рукой, и отвернулась. — Ане, Рори, перейти под командование командира Захариуса. Люк, ты со мной.       — Есть, капитан! — бровь Люка Ласса, кажется, могла переломиться пополам от недоумения. Но смотрел он не на Крешет, а на Леви, потом тряхнул головой и последовал за своим капитаном.       Леви почувствовал себя покинутым, оскорбленным и ещё больше не понимающим, какого чёрта происходит. Но ничего не оставалось, кроме как догнать отряд естествоиспытателей. Они двигались в более спокойном темпе и рассредотачивались сильнее, чем геодезисты Крешет.       — Леви? Ты чего тут? — очки Ханжи любопытно сверкнули, когда он подъехал поближе.       — Сопровождаю тебя, Четырёхглазая, — от раздражения сводило челюсть и болела переносица. Конечно, она сейчас должна была спросить, что произошло.       — А Тали?       — Отослала меня к тебе, — он цокнул языком и добавил, предвосхищая следующий вопрос. — После того, как я отказался отступить во время атаки.       — Ты… Что?! — за толстенными стёклами глаза Ханжи показались огромными, она аж наклонилась к нему, совершенно не жалея лошадь.       — Ого! Леви, а вы не промах. И до сих пор живой! — отозвался едущий по правую руку от неё Моблит Бернер. Во время экспедиций за Стены и в штабе он следовал за ней неотрывно, как дрессированная собака. Кроме тех моментов, когда Ханжи удавалось от него ускользнуть.       — Да что с ней не так? — вся эта внезапная загадочность начинала доставать. Ещё один разведчик присоединился к разговору, но даже это не улучшило ситуацию:       — Говорят, последний, кто не послушал приказа капитана Крешет, всё ещё где-то в подвалах наряд отрабатывает. А времени прошло ого-го…       И почему всё это вскрывалось только сейчас? В штабе Крешет казалась до боли в зубах приветливой: настолько, что Леви даже не успевал остановить себя от попыток стереть эту фальшивую доброжелательность с благородной мордашки. И вот теперь выяснялось, что на время экспедиций у неё откуда-то отрастала репутация страшной сказки. Он выдохнул сквозь зубы.       — Четырёхглазая, она сказала, что их с Эрвином цель — собрать информацию. Это ещё что?       Глаза под очками стали больше и начали занимать чуть ли не треть лица.       — Она… Что?! Тали тебе что-то объяснила? В поле? — ещё немного, и Ханжи навернулась бы с лошади, поэтому Леви оттолкнул её обратно в седло.       — А говорят, у капитана Крешет либо исполняешь приказ, либо следуешь на гауптвахту… Если выживешь, — тут же встрял Моблит, незаметно одёрнув плащ Ханжи с другой стороны.       — Я слышал, с ней невозможно работать. В её отряде люди меняются, — солдат понизил голос, как мальчишка, собирающийся рассказать страшилку. Леви закатил глаза. — Вон Люк даже пить бросил, когда в отряд геодезистов перешёл. А под командованием командира Майка ни одной попойки не…       — Том, Моблит, перестаньте нести чушь, — отрезала Ханжи. — Нормально с Тали работать. Просто она считает, что лучше всех знает, как правильно поступить.       — Ясно. Сумасбродная трусиха, — фыркнул Леви, но поймал ещё один любопытный взгляд. Ханжи смотрела на него не хуже, чем на своих «титанчиков». — Что?       — Пытаюсь понять, как ты выводы делаешь, — края ухмылки капитана естествоиспытателей могли бы в скором времени начать закручиваться в спирали. — Тали осторожная, иногда слишком, но её отряд самый живучий. Нет в этом ничего сверхъестественного, просто дисциплина.       — А титанов испугалась.       — Титанов? Да быть не может!       — Командир Зое! — зов сигнальщика отвлёк отряд от сплетен. — Правый фланг разбит, второе боевое подразделение уничтожено. Командование передаёт сдвинуться на десять часов без потери формации! Затем двигаться вдоль склона к опорному пункту.       — Есть! — ответила Ханжи, а потом мрачно добавила: — Многовато их сегодня.       В суете опорного пункта, который неведомым образом должен был превратиться в постоянную базу за Стенами, Крешет сначала сделала вид, что Леви не существует. А потом и вовсе исчезла из поля зрения, будто её стёрли. Эрвин тоже куда-то подевался. Поэтому оставалось только неприкаянно бродить по разворачивающемуся лагерю в поисках места, где можно было спокойно перебрать и почистить УПМ.       Леви пошатался по снабженческой части. Нашёл навес, из-под которого подозрительно не доносилось ни звука, и обнаружил там двоих из геодезического отряда. Удивительно, что хотя бы эти были вместе, а не расползлись, как все остальные, кто куда. Надменная брюнетка, геолог Адела, раскладывала на столе инструменты и разбирала образцы. Рядом на ящиках сидел мальчишка Ян, картограф, которому на вид не исполнилось и девятнадцати.       — Немые, что ли? — угрюмо поинтересовался Леви. Он их не понимал, а это раздражало куда больше, чем если бы они вели себя просто глупо.       — Когда мёртвые, молчаливее будем, — не отвлекаясь от инструмента в руках, ответила брюнетка.       Леви скептически фыркнул и вышел из-под навеса искать другое место. Их поведение отдавало какой-то мрачной загадочностью, будто только они во всей Разведке имели доступ к какой-то большой тайне, которую носили на себе, как герб. Возможно, все они на самом деле были культистами, просто хорошо скрывались.       — А это он… ну… Нарушил приказ капитана прямо в поле? — услышал Леви, не успев толком отойти. Это явно был мальчишка. — Рори сказал…       — Вот Рори много разговаривает в последнее время. Ему язык укоротить не помешает, — надменная геолог была даже ядовитее, чем казалась на вид.       — Почему капитан перед ним оправдывалась? Мне вот только приказы достаются. Спасибо, что в наряд не отправляет.       — Потому что ты — не он, — короткая пауза. — И вообще. Будешь ставить под сомнение решения капитана, я тебя сама в наряд отправлю. Лучше помоги мне.       Одним словом — ненормальные. Что эти, что Люк Ласс, что та культистка — вроде бы её звали Ане. В общем, все в своего капитана.       В центре лагеря уже установили палатку командования. И оттуда доносились знакомые голоса. От нечего делать Леви рискнул заглянуть внутрь.       — Треть состава вылетела к чертям, а ты, Смит, тут мне про специалистов заладил. Мы что теперь, в университет на выезде играем?! — бесновался Шадис, то и дело стуча кулаком по столу, но на это уже никто не обращал внимания.       Крешет, сложив руки перед собой, безучастно смотрела поверх головы Командующего туда, где в пологе зияла дыра. Стоявший рядом Майк Захариус медленно дышал и еле заметно играл желваками, его глаз не было видно за густой чёлкой. Ханжи нетерпеливо ковыряла носком сапога травинку — явно прилагала усилие, чтобы держать себя в руках. Леви остановился рядом с ней.       — Мне плевать, кто там у тебя картограф или натуралист. Держит клинок — идёт в строй. Они не наблюдатели, а щели в строю! И пока ты их жалеешь, у меня люди дохнут!       Эрвин был похож на скалу под ударами ветра и холодно смотрел на Командующего сверху вниз.       — Сражаться должны все, я согласен, — спокойно говорил он. — Но не растрачивая напрасно то, что делает нас хоть немного разумнее наших врагов.       — Да что ты, чёрт возьми, понимаешь! Ты всё планируешь, чертишь! А я хороню их! Я лично! Каждую, мать его, экспедицию! Ты давно плащи матерям относил?! Поноси вот! Узнаешь, о чём я говорю!       — Вы их хороните, потому что у нас нет преимущества. Его нам дают те, кто способен думать, а не слепо следовать приказам.       — Мы здесь, чтобы убивать, Смит! И точка. Мне нужны те, кто истребляет титанов, а не записывает, как их жрут! Можем сколько угодно пытаться избегать стычек, но бесконечно уворачиваться от врага невозможно!       — Я тоже рада, когда всё просто, Командующий: вот враг — вот клинок, — Ханжи явно не выдержала. Её голос внезапно стал глубже, как если бы она пыталась схватить Шадиса звуком и утопить в нём. — Но на деле эта простота и становится похоронками, по итогу. Я же не ради эстетики записываю. Я тоже хочу, чтоб нас перестали жрать хотя бы два дня подряд…       — Отставить споры с командованием! — не дался Шадис. Но на этом повороте его уже караулил Эрвин:       — Мы ослепнем, если будем убивать тех, кто может нас спасти.       — Это к тебе тоже относится, Смит. Решение принято. У меня дыры в строю, и они будут закрыты! Хоть учёными, хоть поварами, хоть поэтами. А когда вернёмся — будем разбираться, кто тут у нас слепой.       Воздух в палатке неожиданно стал таким тяжелым, что Леви мог поклясться — даже пыль замедлилась. Какое-то время никто ничего не говорил.       — Надеюсь, поэты успеют с эпитафиями к нашему возвращению, — голос Крешет в этой тишине прозвучал зловеще.       — Если будет кому возвращаться, — добавил Захариус, складывая руки на груди. Эти двое рядом выглядели как скорбные привидения над свежей могилой.       — Да чёрт бы вас побрал! — Шадис вылетел из палатки, будто его пнули в спину. Удивительно, как не дымился от злости. Эрвин молча склонился над столом с картами. Майк покачал головой:       — Ясно. Я иду проверять дозор, — и вышел следом.       — Поздравляю, Леви. До конца миссии ты с нами в отряде естествоиспытателей, — рука Ханжи опустилась на его плечо, но Леви не обратил внимания. Он уже вцепился взглядом в профиль Эрвина. На другой стороне Крешет делала то же самое. Потом она шумно выдохнула, развернулась и направилась к отдёрнутому пологу.       — Люк, Ане, собирайте вещи, — послышалось от входа. — Займёмся тем, чем на самом деле должна заниматься Разведка — разведкой.       Эрвин потёр лоб рукой и, наконец, буркнул:       — Свободны. Сами всё слышали.       — Ты знаешь, если дыра в строю образуется прямо в самом центре, сомневаюсь, что кто-то расстроится, — Ханжи заговорщически понизила голос так, чтобы никто, кроме них троих, не услышал. — Особенно если на её месте появится тот, у кого глаза на лице.       Леви нахмурился. Четырёхглазая несла чушь, но эта чушь ему не очень нравилась.       — Дыры в верхушке плохо заделываются. Особенно если не знаешь наверняка, кто подниется наверх, — спокойно ответил Эрвин.       — А ты не знаешь?       — Скоро узнаю.       Через два часа геодезический отряд и отряд естествоиспытателей уже пробирались через заросший лес к западу от опорного пункта. Моблит и Ане ехали впереди, предупреждая возможную угрозу, остальные выстроились колонной позади. Леви ехал сразу за парой капитанов и надменным геологом. Во время выезда из опорного пункта Крешет не сказала ему ни слова, распоряжаясь исключительно своим отрядом, и даже ни разу на него не посмотрела.       «Что за ребячество?» Почему-то это вызывало досаду вперемешку со злостью.       — Вот смотри, Тали, отличное место для охотничьего домика на дереве, — Четырёхглазая указала вверх на высокое дерево с мощным стволом и раскидистой кроной.       — Охотничьего? Домика? — Крешет повернулась к ней. — Только не говори мне…       — Окружим всё металлическими силками, и когда титан приблизится… — очки угрожающе блеснули.       — Размер силка примерно с колокольню Святой Троицы, правильно понимаю?       — Не мешай ей фантазировать, — саркастичный тон геолога сопровождался снисходительной усмешкой. — Сейчас мы дойдём до самого интересного.       — …И дальше яма с кольями, — увлечённо продолжала Ханжи, не обращая внимания на посторонние разговоры. — Титан проваливается в неё, нанизывается, и, если холку не пробило, у нас будет отличный материал для наблюдения за регенерацией. А ещё… ещё в соседнем домике мы расположим геологическую лабораторию для тебя, Адела!       — О, так я буду жить с вами? — геолог наигранно подняла брови.       — Конечно! Мы все будем жить вместе и делиться наработками. А по ночам собираться и сплетничать!       — Отлично. Сообщу Ане, что теперь она сможет будить по утрам всю нашу компанию, а не только меня. Она будет в восторге, — стало ясно, что Ане будет совершенно не в восторге. Но стоило её упомянуть, как…       — Командир Зое! Здесь странные следы. Резко сворачивают на запад и исчезают. И ломаные деревья, — культистка остановила коня и ждала, пока остальные догонят их с Моблитом. Ханжи преисполнилась энтузиазмом:       — Давай-ка посмотрим!       Отряды спешились, чтобы осмотреть находку. Четырёхглазая заскакала вокруг тропы с измерительной лентой, через слово отдавая указания помощникам. Остальные занялись инициативным бездействием пополам с караулом.       Леви подошёл к Крешет, встал рядом и скрестил руки на груди. Начинать разговор самому казалось унизительным, поэтому он просто молчал. Её лошадь хрустко жевала траву и фыркала. Сама капитан не двигалась и как будто даже не дышала. Если бы он не знал наверняка, что рядом стоит человек, то подумал бы, что на её месте неожиданно образовалась пустота. В конце концов, Крешет не выдержала первой и с любопытством покосилась на него. Затем обвела взглядом ближайшие ёлки и опустила взгляд на примятую траву перед собой.       — В воздухе уже было слишком много людей. Мы бы запутались в УПМ, если бы вступили в бой, — неожиданно сказала она. Леви нахмурился.       Он об этом не думал. Хотя стоило бы. Одному ему ничего не стоило сорваться с места, чтобы одолеть титана, но в отряде, кроме него, было ещё пятеро человек.       — На этом месте в прошлый раз погибла Эльза, — продолжила Крешет. — Она… была старшим картографом, её потеря стоила мне десятков часов работы и… — она вздохнула. — Мы с Микки всё просчитали. По левой стороне недостаточно опор, и не больше десяти человек могут подняться в воздух. Мой отряд должен был перейти на УПМ, только если фланг не подоспеет вовремя.       На самом деле, она могла бы не оправдываться. Леви уже понял, что поступил эгоистично. Снова. Он хотел сказать ей это, но Крешет внезапно коснулась его плеча.       — Леви, — в который раз её глаза казались неестественно синими, но от их взгляда почему-то становилось спокойнее. — Просто попробуй довериться нам, ладно? Мы знаем, что делаем. Большую часть времени.       Она виновато улыбнулась, и что-то в нём смягчилось в ответ на эту улыбку.       — Крешет, я…       — Тали, Тали! Посмотри, что тут! — на возглас Ханжи обернулись они оба. Четырёхглазая пыталась поймать что-то в высокой траве. — Ой! Оно упрыгало в кусты! Тали!       Коротко кивнув Леви, Крешет пошла к ней.       — Осторожнее, лягушки могут быть ядовитыми, — бросила Адела, выковыривая какой-то камушек из породы под ногами и разглядывая его с неподдельным интересом.       — Ближайшая река в десяти километрах. Какие лягушки?       — Я про Ханжи.       — Эй! — Четырёхглазая тут же упёрла руки в бока.       — Капитан Зое не ядовитая, — отозвался её помощник, отвлекаясь от проверки подпруги.       — Вот. Спасибо, Моблит.       — Зубастая только.       — Моблит! Это было один раз!       Крешет уже успела скрыться в кустах. Леви подавил желание последовать за ней. Хотя мысль о ядовитых лягушках вызывала смутное беспокойство, он предположил, что доверие, о котором они говорили, включает в себя и такую мелочь. Зато Люк не постеснялся отодвинуть ветку перебитого молодого деревца, закрывающего обзор, и с высоты своего роста посмотреть туда, где копошилась капитан.       Через пару минут кудрявая голова выглянула из зарослей. Куртки на Крешет уже не было — она держала её в руках как свёрток с младенцем. Из-под воротника торчала мелкая, пушистая, будто покрытая пеной, голова с клювом.       — Это птенец ястреба. Родителей не наблюдается, — Крешет посмотрела на Люка, поддерживающего сломанное дерево.       — И что ты будешь с ним делать? — спросил он. — Курлыкать научишь?       — Моя семья поколениями занималась соколиной охотой. Я уж как-нибудь справлюсь. Тем более это подросток. Будем вместе охотиться на титанов, да, милый? — она протянула руку к птенцу, но тут же отдёрнула. — Ауч! Какой злобный!       Леви неосознанно дёрнулся в её сторону. Но, поняв, что птица только слегка ухватила Крешет за палец, остановился.       — Как ты его назовёшь? — за её плечом выросла Ханжи.       — Дай подумать… Кого-то мне это вредное создание напоминает. Как насчёт Леви?       — Крешет… — тут же отозвался он, угрожающе растягивая гласные, но Люк его перебил:       — Удобненько. Позовёшь одного — отзовутся оба.       — Ладно-ладно. Тогда… — она задумчиво цокнула языком, её ухмылка не предвещала ничего разумного. — Леви наоборот будет Ивел.       — Как насчёт не использовать моё имя, чтобы назвать бестолковое животное?       Крешет посмотрела на него и очаровательно улыбнулась — это было не похоже на ту фальшивую улыбку, которую он часто наблюдал в штабе. Её глаза смеялись и приглашали его посмеяться вместе с ней.       — С таким именем он, может быть, поумнеет до твоего уровня. А если нет, у меня будет хотя бы один послушный сопровождающий…       Леви покачал головой, но не нашёл в себе ни сил, ни желания спорить, поэтому просто пожал плечами. Как бы то ни было, это лучше, чем когда она его игнорировала.       — А что по следам? — Люк повернулся к Ханжи.       — Девиант, — её тон посерьёзнел. — Следы обычные, но расположены так, будто двенадцати-четырнадцатиметровая особь очень целенаправленно бежала, потом остановилась, резко сменила направление и… Не знаю. Прыгнула на дерево? Следы свежие, так что давайте вернёмся на базу. Не нравится мне это.       Клубы пара показались между деревьями, и эхо воплей отразилось от стволов. Отряд пришпорил коней, чтобы оказаться на опушке быстрее. То, что предстало перед ними, заставило воздух встать поперёк горла.       От недавно ещё такого живого, как муравейник, опорного пункта остались руины. Разодранные палатки, вмятые в землю опоры, раздавленные ящики, глубокие борозды на земле. Кровь и пар, громадные кости вперемешку с крошечными на их фоне частями тел. Вдалеке гигантские, гипертрофированные чудовища, даже те, что были лишены ног, наступали на оставшихся разведчиков.       — Почему… их так много? — Четырёхглазая на секунду потеряла дар речи, но быстро собралась. — Нужно прикрыть отступление!       — Ханжи, два десятиметровых на час, — Крешет всматривалась в клубы дыма, её лошадь гарцевала на месте. — Один трёхметровый на полтретьего. И ещё…       — Разделимся. Правый фланг ваш! Леви, под командование Тали! Выполнять!       Приказ не нужно было повторять дважды. Оба отряда сорвались с места.       Среди смятых палаток, где стояла одинокая сосна, трое титанов уже доедали кого-то в зелёном плаще и явно намеревались двинуться к телегам снабжения.       — Рассредоточиться! — быстро приказала Крешет. — Ане, Рори, Адела, заходите с флангов. Люк, Леви, авангард! Ян, к Командующему за указаниями! Вперёд!       Едва поравнявшись с ближайшим монстром, она ловко вскарабкалась вверх по дереву и затерялась в ветвях.       — Эй! Тварюга тупая! Смотри-ка, что у меня тут! — заорал Люк, вынимая ноги из стремян и готовясь к прыжку. Гарпуны УПМ впились прямо в глаза чудовищу, и в этот момент сверху спикировала Крешет, со всей силы ударяя лезвиями холку.       Леви поспешил к титану немного дальше. Этот монстр успел схватить надменного геолога. Та морщилась от боли, но упрямо рубила толстенные пальцы, вываливая все известные проклатия.       Свист привода смешался с отчётливым хрустом костей и криком боли. Разведчица безвольно повисла в кулаке, а титан уже раскрыл свою дьявольскую пасть. Леви опоздал всего на долю секунды.       Треск дерева позади заставил обернуться. Вместе с повалившимся стволом сосны Крешет грохнулась навзничь и выставила вперёд лезвие в напрасной попытке защититься от наступающего титана. Ужас, застывший на её лице, утонул в паре, поднимающемся от предыдущей жертвы разведчиков.       — Эй! Скотина лупоглазая! А ну, иди сюда!       Титан повернулся в сторону не скупящегося на оскорбления Люка. Тот взметнулся вверх. В самоубийственной атаке пробил гарпуном бровь чудовища, перекрутился через шею, только слегка махнув лезвиями по спине, и оказался прихлопнут к морде исполинской ладонью.       Леви не понял, как оказался рядом. Снова этот ужасный, глухой хруст, обжигающий пар и горячая кровь титана на щеках. Скручивающая, подбрасывающая сила, рвущаяся изнутри, и совершенно пустая и тяжёлая голова.       — Леви, отступить! Сейчас же!       Приказ Эрвина откуда-то снизу пронзил его позвоночник. Тело как припечатало к земле. Леви схватился за сбрую оказавшейся тут же лошади, запрыгнул в седло. Крешет сидела за спиной Эрвина, вцепившись в его куртку, часть её УПМ была перекорёжена.       Леви выругался. Это был провал. Он сидел на её коне. Из перемётной сумки торчала серая голова птенца. Пришлось накинуть на него плащ, прежде чем пуститься галопом вслед за жалкими остатками отступающего Разведкорпуса.