Отблески маленькой жизни

Пульс Фосмана громко стучал в висках. Чувство безысходности накрывало все сильнее и только тогда он понял, что сделал. Он испуганно подорвался с места и почти бегом спустился по лестнице до десятого этажа, сокращая расстояние до своей комнаты. — Мик! — В последний момент успел выкрикнуть Ройс в след уходящему парню, резко встав на ноги. Но Мик не слышал. Его сердце будто бы стучало в ушах, мешая другим звукам проникать в мозг. Всё вокруг, казалось, шипело, рябило, свистело и крутилось. Спасение было совсем близко. Знакомая дверь показалась в поле зрения Фосмана, как что-то святое. Хотя об этом даже думать не хотелось. Сам того не осознав, Мик уже сидел перед диваном, где спал Лейтон, и в панике пытался его разбудить: тряс его, дёргал за руки, одежду и волосы, хрипло звал его и стягивал одеяло. Лейт проснулся почти сразу, приходя в себя после первого за долгое время спокойного сна. Он сел напротив друга, спросонья фокусируя на нем вгляд. — Что происходит? Мик на секунду замолчал, поджав губы, а после из глаз невольно потекли слезы. Он мысленно корил себя, что в последнее время уж слишком часто он плакал; успел сравнить себя с тряпкой до того, как сказать хоть слово. — Лейтон, я идиот! — Прошипел он, опустив голову в пол, сжимая кулаки до боли. Вновь подняв взгляд на друга, Фосман схватил того за ворот футболки и прокричал, — Ударь меня! Пожалуйста! Кельфер скривился от такой просьбы, недовольно озираясь по сторонам. — Это шутка какая-то? — Попытался он выяснить. — Ты разбудил меня посреди ночи только из-за того, что у тебя мазохистские наклонности проявились? — Прости! Пожалуйста, ударь! Я идиот! — Как заезженная пластинка повторял раз за разом Фосман, будто бы задыхаясь. — Ударь! Ударь меня! Я идиот, я придурок! Одна секунда — и Мик ошарашено свалился на спину, пялясь в потолок. Глазницу и переносицу пронзила тупая боль, в то время как Лейтон потирал свои костяшки свободной рукой. Ударил все же. — Успокоился? — Почти со злостью спросил он. — Да... — Коротко и спокойно ответил Мик, снова садясь на пол. Медленно из носа потекла кровь, горячими каплями капая на футболку, образовывая некрасивые, темные пятна. Тяжело вздохнув, Кельфер подхватил друга под руку и повел на кухню. Пока Фосман сидел за столом с зажатым носом, Лейт рылся в морозильной камере маленького холодильника, ища пачку льда. Взяв по итогу горсть кубиков, он завернул их в полотенце и протянул Мику, а тот послушно приложил под глаз и к переносице. — Может, теперь расскажешь, что на тебя нашло? — Лейтон встал напротив, скрестив руки на груди. Резко раздался тихий стук в дверь. Фосман сразу догадался о том, кто это мог быть, а Кельфер ошарашено выглянул в коридор, гипнотизируя входную дверь. — Не открывай! — Шепотом взмолил Мик. Лейт не стал ослушиваться, он молча стоял в прихожей, то и дело заглядывая на кухню, дабы увидеть реакцию Мика. А она была очень информативной. Фосман хмурил брови, ерзал на стуле, тряс ногой и грыз лёд, который незаметно вытащил из полотенечного свертка. Лейтон быстрым шагом вернулся на кухню и ударил друга по руке, из-за чего он выронил кубик льда на стол, где он теперь медленно катался в собственной воде. Стук больше не продолжался, но парни еще некоторое время не произносили ни звука. — Не хочешь все же рассказать, что происходит? — Вскоре подал голос Кельфер. — Я идиот... — Сквозь зубы процедил Мик, тыча пальцем в ледяную воду на столе. — Это я уже понял, но вопрос все ещё открыт. Фосман тут же замолчал. С каждой минутой он разочаровывался в себе все больше и сильнее, прокручивая в голове воспоминания, как кинопленку. — Это был Дрейк... — Он ответил шепотом, кивая в сторону коридора. — Мы были на двенадцатом этаже, там он вынужденно меня поцеловал... Потом признался в любви, а я его отверг... И тогда уже я поцеловал его зачем-то... Лейтон вскинул брови, удивляясь всей абсурдности ситуации, но невольно покосился на свои наручные часы. — Хорошо, другой вопрос... — Смирился он с услышанным, — зачем вы ходили на двенадцатый этаж? Мик виновато уставился в пол. — Один, двенадцать, двадцать девять... — Координаты? — Тут же догадался Лейт. — И что там? — Ничего. Одна макулатура и хлам. — А что вы хотели там найти? Нервно усмехнувшись, Фосман перевел взгляд на друга: — Нечто сверхъестественное. Кельфер очень смутно во все это верит. Казалось, Мик что-то недоговаривает, но что? Ни за что же не ответит. — Допустим. — Заключил он. — Но мне интересно почему ты отверг его? Лейтон не назвал имени. Все и так понятно, но он поймал себя на мысли, что Мику было бы комфортнее открыться — не упомянай он объект обсуждения. — Я не знаю! — Фосман подорвался со стула. Выглядел он нелепо: очень растерянно и со свертком со льдом в руках. — Я уверен, мне нравятся девушки! Но он правда хороший парень! Я вообще ничего не знаю! Я не понимаю ничего! Их глаза снова встретились: до конца непонимающие сути серые Лейтона и напугано-молитвенные зелёные Мика. Как они могли друг другу помочь? Даже вопросов больше не было. Каждый знал много, но недостаточно для полноты картины. Пару раз замигала лампочка и Мик беспомощно опустился на стул, вновь прижав к лицу полотенце со льдом. В абсолютном молчании Кельфер сел напротив, разглядывая стену за спиной друга. — Не хочешь поспать? — Заботливо прошептал он. — Тебе утром на пересдачу, ты помнишь? Вряд ли у мистера Хемилтона будет задача тебя завалить, но... — Черт, еще и этот! — Перебил Фосман, ударившись лбом об кухонный стол. — А с ним-то что не так? — Он видел, как я целовался с Дрейком... — Мик эту фразу почти прокряхтел, делая акцент на фамилии, вновь ударившись об стол. — Не думаю, что все так плохо. — Попытался успокоить его Лейт. — Вернее, я уверен, что все будет хорошо. Я помогу тебе сделать шпоры. Фосман поднял голову, благодарно улыбнувшись. Вроде бы никаких проблем не осталось, но что-то сильно терзало его нутро. Как бы ему хотелось, чтобы Лейтон оказался прав.

***

Восемь часов утра, по мнение Мика, — слишком рано, чтобы начинать свой день, но он уже стоял возле кабинета математики, ожидая, когда его позовут на пересдачу. За завтраком он экстренно писал шпаргалки, засунув их в карманы джинс и рукава футболки Лейтона, что была ему большая. Все его вещи были порваны или испачканы, поэтому Лейт великодушно и очень часто одалживал ему свои, хоть Фосман буквально в них тонул. Ожидание становилось все невыносимей, казалось, Мик вот-вот оторвет лоскуты ткани с чужой футболки от стресса. В этот момент дверь перед ним открылась и из неё вышел одноклассник Мика. Из кабинета раздался голос, приглашающий войти. Фосман на ватных ногах прошёл внутрь, закрывая за собой дверь. Его тут же окинул взглядом мистер Хемилтон, указывая рукой на свой стол: — Тяните билет. Мик сильнее затрясся. Сейчас от этого зависит все его будущее: если он вновь не сдаст — останется на второй год, перейдя в класс, где учились Паджет и Мелони. Не самый лучший расклад, но свои плюсы тоже есть. Ему, хотя бы, не будет так скучно. Он потянулся рукой к самому дальнему от него билету, разворачивая лицевой стороной к себе. Десятый билет. Вопрос, уравнение и задача. Как же Мик ненавидел число десять. Мистер Хемилтон протянул ему двойной тетрадный лист и ручку. Забрав все, Фосман сел за самую последнюю парту, сверля взглядом билет с заданиями в руке. На вопрос он ответил сразу же; пока писал шпоры — запомнил некоторые ответы. Своими словами и по памяти он нацарапал на листке несколько строк, привел пару примеров и вновь задумался. Все, что нужно было решать, он не любил. Точные науки совсем не его сильная сторона. Пытаясь решить уравнение он молился, вспоминал Лейтона, пытался подглядеть в шпаргалки, но каждый раз, когда он пытался достать их из рукавов, ловил на себе взгляд учителя. Смирившись со своей участью Мик начал выдумывать решение: что-то сокращал, откуда-то доставал новые значения, что-то просто не брал во внимание. В ответе вышло целое число, а значит, он не может быть неверным, так ведь? Дело дошло до задачи. Условие было совершенно непонятным, значения даны, будто бы, вразброс. Мик перечитывал задачу из раза в раз и все больше путался. Казалось, он смотрит не на лист бумаги, а в ад. Вновь абсолютно наугад что-то написав, он начал перепроверять свои ответы. Тетрадный листок выглядел очень страшно: многое на нем было грязно зачеркнуто, разрисованы поля в различных узорах, а сам почерк оставлял желать лучшего. Главное, Фосман думал, что решил все правильно, следовательно можно сдавать. Встав со своего места и подойдя в учительскому столу, он сдал билет, ручку и лист с ответами. Мистер Хемилтон чуть со стула не упал, увидев его ужасное состояние. Тут же начав проверять, учитель что-то зачеркивал и исправлял. С каждой секундой лицо Мика кривилось сильнее. Вскоре мистер Хемилтон начал задавать ему устные вопросы со словами, которые Мик слышал от силы дважды за жизнь, а в ответ получал глупое хлопание глазками. Фосман что-то мямлил, пытался ответить, точно знал, что все это он писал в шпаргалках, но правильные ответы ускользали из памяти. — Не самые хорошие результаты, но явно лучшие, чем можно было ожидать. — Заключил учитель, стуча ручкой по столешнице. — Но меня интересует другое. Расскажете о том, чем занимались ночью? Мика взял озноб, а руки задрожали. Если лишь из-за этого ему не позволят сдать экзамен, то он был готов рассказать о всей своей жизнь во всех мельчайших подробностях. Но он лишь нервно улыбнулся и начал нагло врать: — Готовился к экзамену, конечно же. Всю ночь. Мистер Хемилтон выглядел совсем недовольно. — Хорошо, спрошу прямо. — Он откинулся на спинку кресла. — Что произошло между тобой и Ройсом? — Учитель уже не говорил в уважительной форме, характерной для него. Вопрос принял серьёзный оборот. — Если не ответишь правду, то я не поставлю зачёт. — Тогда я пойду к Верхушке с апелляцией! — Тут же начал негодовать Фосман. Верхушкой называли опрелеленную компанию людей, устанавливаюшие правила в Замке. В нее входил страший брат Элиаса, с которым у Мика были прекрасные взаимоотношения, поэтому его слова имели вес. Мистер Хемилтон вскинул брови и прокрутил ручку между пальцев. На листке с ответами Мика он написал "удов.", а после открыл свой блокнот и рядом с его фамилией написал "зачёт". — Можете идти. — Вернулся он в свою привычную манеру. Фосман пулей вылетел из кабинета с нескрываемой радостью. Все его друзья сейчас сидели в своих комнатах, ожидая время обеда (до него оставалось уже полтора часа), поэтому он побежал в столовую, чтобы сообщить радостную новость Элиасу. Вся столовая была пуста. Из людей в ней находились лишь работники, убирающиеся в ней и Элиас, моющий раздаточный стол. Завидев Мика, он улыбнулся и помахал рукой. Фосман оказался рядом и сразу же изложил все, что было на экзамене и рассказал, что сдал его. Элиас похвалил его, потрепав по голове, а после поменялся в лице. — Что с глазом? — Поинтересовался он. Мик дотронулся пальцами до синяка на лице, думая над тем, как можно отмазаться. — Упал, — соврал он по итогу. — и напоролся на стол. В эту же секунду Элиас скривился, в красках представив, как это могло выглядеть, но тут же отмахнул эти мысли. Он явно производил впечатление алгофоба. За спиной Фосман услышал звук открывающейся двери. Из любопытства развернулся и заметил силуэт Дрейка. Он выругался и забежал за раздаточный стол, спрятавшись за ним. Элиас удивленно пошатнулся. — Что ты..? — Он не успел договорить, как Мик перебил его. — Не сдавай меня Дрейку! Ройс в этот момент уже подошел к раздаточному столу, оглядывая Элиаса. Он вежливо с ним поздоровался и перешел сразу к делу: — Вы не знаете, где Мик? Элиас грустно улыбнулся, войдя в роль, и отрицательно покачал головой. Ройс расстроился. — Ясно... — Он покосился на железную столешницу, будто смотрев сквозь неё. — Если увидите его, можете передать, что я его искал? — Без проблем. — И скажите, что... — Дрейк осекся. — Хотя не надо. Просто передайте, что я хотел бы с ним поговорить. Элиас кивнул, когда Ройс уже уходил, провожая его взглядом. Дверь в конце столовой хлопнула и Элиас заглянул под стол. — Ставлю все, что у меня есть, на то, что он видел, как ты прятался. — Улыбнулся он. Мик тяжело вздохнул, закрывая лицо руками. — А что произошло? Любовная драма? Только Фосман хотел оправдаться, как со стороны кухни в столовую зашел Айван — сосед, друг и коллега Элиаса. Мик видел его всего пару раз, но знал о нем многое из-за рассказов. Заметив Мика под столом Айван недовольно покосился на Элиаса. — Это что? — Его голос звучал очень тяжело и строго. Да и выглядел он внушающе: высокий рост, темные волосы; шею и обе руки покрывали множество татуировок, а уши были проколоты. Симпатичный, но устрашающий. — Вернее "кто". — Отшутился Элиас, снова переводя взгляд на Фосмана. Мик виновато взмолился: — Я никому не помешаю, честно! Войдите в положение, мистер... — Локвуд. — Представился Айван. — Мистер Локвуд! — Повторил Мик. — Я здесь прячусь от одного человека. Мне ни в коем случае нельзя попадаться ему на глаза! Я посижу тихонечко ещё пару минут и уйду, правда-правда! Айван покосился на Элиаса, который сильно пытался сдержать смех. — Ты слишком много ему позволяешь. — Упрекнул он его, а тот лишь сильнее рассмеялся. Не прошло и пяти минут, как Мик вылез из под стола, надеясь, что больше не пересечется с Дрейком. Мистер Локвуд ушёл совсем недавно, а Элиас продолжил уборку. Попрощавшись с другом, Фосман ушел. В это время он должен быть в своей комнате, но он решил туда не идти. Спустившись всего на один этаж и оказавшись на шестом, он шел по коридору зоны отдыха, где некоторые дети играли и бегали повсюду. Один мальчик, пробегая мимо Мика с друзьями, ненароком его толкнул. Девочка, что бежала позади всех, держала в руках бумажный самолётик, а после со всей силы запустила его, но он полетел кругами. Никто из детей не обратил на него внимание, когда он застрял в одном из канделябров. Фосман смотрел убегающим детям вслед, вспоминая, как он познакомился с Мартином, а после и с Лейтоном. Они были чуть старше этих детей, но были настолько же беззаботными, так же играли и бегали. Спутанные эмоции заполнили голову Мика, отчего синяк под глазом начал болеть. Он проигнорировал эту боль и подошел к канделябру, попытавшись достать бумажный самолетик. Оперевшись одной рукой на стену и слегка пристав на носочки, он не успел коснуться бумаги, как провалился в темноту. Плечо заболело от удара об пол и носоглотку тут же забило пылью. "Только не это...", — пронеслось у Мика в голове. Он открыл глаза и понял, что то, чего он боялся больше всего, произошло с ним вновь. Пыльная, небольшая, затемненная комната. Такая же, как три других комнаты, в которые Фосман попадал больше месяца назад. Он беспомощно выдохнул, поднимаясь на ноги. Что на этот раз? Газовая комната, голодные хищники или тот самый человек, готовый его убить? Что ждать теперь? Но комната была полностью пуста.